Жизнь имеет свойство быть непредсказуемой. Никогда не знаешь, что ждет тебя завтра, через пару дней, через мгновение… Пока мы раздумываем над смыслом жизни и ищем свое предназначение, судьба подкидывает нам знаки. Вот только мы тратим жизнь впустую, не обращая внимания на то, что действительно важно. Мы восхищаемся теми, кто смог преодолеть трудности и быть счастливым здесь и сейчас, не зная, насколько сильно изувечена душа этого человека и насколько искренна его улыбка. Пока мы наблюдаем за успехами других, сами стоим на месте, ничего не предпринимая. И тратим самое драгоценное, что у нас есть – время…

– Слишком скучно, – коснувшись пальцами виска, протянул демон, все еще носящий личину Ю Вэйюаня.

Люй Яо закатил глаза. Проглотив тонну ругательств, которые так и стремились излиться из его уст, он смиренно проговорил:

– Ваше Высочество наследный принц, это очень важные документы. Внимательно ознакомьтесь с содержимым, а потом, если нет никаких вопросов, поставьте печать… Большего от Вашего Высочества ничего не требуется.

Мао Яньсяо зевнул, а затем, чуть было не ударившись лбом о деревянный стол, начал размахивать свитком над головой, бормоча:

– Тут нет ничего важного. Никакой информации. Лишь пустые отчеты, которые может проверить любой, кто отвечает за канцелярию и ведение книг. Даже его помощник с этим справился бы.

Мао Яньсяо оперся щекой на ладонь и трагично вздохнул:

– Вот в Туманных землях у меня была работа куда лучше. Цзюнь-шан Лун Чжи всегда был добр ко мне. Документы поставлялись вовремя. И не дай какому-нибудь демону что-нибудь учудить… Я ведь каждую монету считал…

Резким взмахом руки закрыв веер, Люй Яо стукнул им себя по ладони и медленно подошел к Мао Яньсяо. Взяв печать, учитель обмакнул ее в чернильницу, а затем оставил на бумаге отпечаток благородного рода семьи Ю, заверив в подлинности писаного.

Постукивая пальцами по столу, Мао Яньсяо натянул хитрую улыбку, взирая на Люй Яо, словно большой голодный кот на павлина. Два его невидимых демонических хвоста то и дело метались из стороны в сторону.

– Я рад, что не мне одному приходится страдать из-за вашего присутствия в стенах этого дворца. – Уголки тонких губ Люй Яо потянулись вверх.

– Вы даже не пытаетесь скрыть свою радость… – прищурившись, проговорил Мао Яньсяо.

Люй Яо самодовольно усмехнулся:

– Естественно. Вскоре все закончится, и ты со своей белокурой демоницей отправишься восвояси.

Мао Яньсяо цокнул. Он улыбнулся, но на его лице читалось беспокойство, смешанное с грустью. Мао Яньсяо хотел что-то сказать, но передумал. Временное перемирие было им на руку. Вот только не одному учителю приходилось каждый раз стараться, дабы никто не заподозрил подмены и сговора с демонами. Интересно, задумывался ли Люй Яо когда-нибудь, каково Мао Яньсяо находиться в стенах Пурпурного дворца и есть пищу врагов, когда его народ умирает с голоду? Взирать на то, как демоны прислуживают, будучи рабами на этих землях. И каково улыбаться самому Сыну Неба и называть отцом, целуя тыльную сторону его руки, когда эти руки пропитаны кровью Цзюнь-шан Лун Чжи. Любопытно, сколько раз Мао Яньсяо хотел оторвать эти руки и получить наслаждение от мести. Хотя смерть Ю Чжэнхая не вернет Лун Чжи, быть может, если произойдет государственный переворот и настоящий Ю Вэйюань займет трон дракона, это поможет рабам поднять головы и увидеть солнце над своей головой, надежду, опору и уверенность в лучшем будущем. Быть может, тогда эта ненависть и вовсе испарится.

Люй Яо смотрел какое-то время на лицо Мао Яньсяо; так и не угадав его мыслей, он спросил напрямую:

– О чем вы разговаривали с Его Высочеством Ю Байху после вчерашнего ужина?

– Да так… Ни о чем особенном… Боитесь, что я выдам себя, мастер Люй?

– Не без этого, – прикрыв глаза, ответил Люй Яо.

Мао Яньсяо пожал плечами:

– Я бы с радостью выдал себя и устроил неплохое представление. Вот только это не моя война. Когда настоящий наследный принц вернется во дворец, ему решать, кого помиловать, а чьими головами увешать городскую стену, чтобы другим неповадно было.

Дымка в глазах Его Высочества развеялась, и сквозь густую пелену можно было невооруженным глазом узреть истинный изумрудный цвет глаз демона-кота с двумя миндалевидными черными зрачками.

Люй Яо приблизился к нему и с открытой ненавистью заявил:

– Чем дольше длится этот спектакль, тем омерзительнее вы себя ведете!

– Где я солгал? – иронично протянул Мао Яньсяо. – Верные слова режут слух, не так ли? Думаете, ваш принц вернется и будет смиренно слушаться вас? – Демон рассмеялся. – Боюсь, ваш тигренок уже подрос и готов выпустить коготки, чтобы перерезать глотки своим обидчикам. Думаю, хватит и того, что Ю Чжэнхай ему не отец вовсе, но еще и убийца!

– Он не поддастся такому низменному чувству, как ненависть. Не этому я его учил, – твердо заявил мастер Люй.

– В этой жизни никогда нельзя быть уверенным в чем-то. Тем более когда это касается чувств других людей. – Мао Яньсяо хмыкнул. На сегодня Его Высочество закончил эту скучную работу.

Мао Яньсяо встал из-за стола, направляясь к выходу. Люй Яо тут же окликнул его:

– Куда ты направляешься?

Мао Яньсяо распахнул дверь и, остановившись в проеме, бросил взгляд на учителя через плечо.

– К своей любимой наложнице. В ее положении нельзя оставлять бедняжку одну.

Настроение Люй Яо тут же омрачилось. Мао Яньсяо отмахнулся и, сложив руки за спиной, направился в свой гарем. Нога, которую настоящий наследный принц сломал, якобы давно зажила, хотя никогда и не была сломана на самом деле. Стоило лекарю объявить, что кости вот-вот должны срастись, как Мао Яньсяо, устав днями напролет валяться в постели, начал вести более активный образ жизни. Вот только вести двойную игру оказалось куда сложнее, чем он мог себе представить. В том, что их явно начали подозревать, Мао Яньсяо не сомневался. Однако другого выхода, кроме как продолжать играть свою роль, пока истинный Ю Вэйюань не вернется в Чжиюнхай, у него не было. Слишком много усилий было приложено, и пускать все на самотек в самый последний момент было глупо.

Двое евнухов склонили головы, пропуская наследного принца в покои своей избранницы. Молодая служанка, что была ниже по статусу наложницы Мо, бережно расчесывала волнистые пряди своей госпожи, мелодично напевая.

Мао Яньсяо облокотился на дверной проем, сложил руки на груди и расплылся в нежной улыбке. Заметив его присутствие, служанка ахнула, чуть не выронив на пол нефритовый гребень. Она сложила руки и покорно склонила голову, приветствуя Его Высочество. Наложница Мо тоже поспешила встать, но движения ее были более медленными и осторожными. Мао Яньсяо подал знак рукой, дав знак служанке оставить их наедине.

Длинные пальцы Его Высочества обхватили тонкую руку девушки, с лица Мао Яньсяо не исчезала улыбка. Хотя вся эта игра в наследного принца бросала тень на репутацию самого Мао Яньсяо, но еще при жизни в Туманных землях его репутация давно была испорчена. Вот только по природе Мао Яньсяо всегда был заботлив, особенно с милыми представительницами женского пола.

В ночной тиши раздался робкий голос девушки:

– Ваше Высочество, – поприветствовав, девушка скрыла свои изумрудные глаза под веером густых светлых ресниц, подведенных красной подводкой.

– Как вы чувствуете себя сегодня? – поинтересовался Мао Яньсяо.

Положив ладонь на уже округлившийся живот, девушка покачала головой, отвечая:

– Благодаря Вашему Высочеству, хорошо…

Мао Яньсяо прикрыл глаза, едва сдерживая смех. Эту реакцию можно было бы списать на глупость или полное пренебрежение чужой жизнью. Попасть в гарем принца было не только прихотью Лань Сюэ, но и хорошим стратегическим ходом. Сплетни бывают разные. Служанки и евнухи всегда готовы навострить уши и стать свидетелями чьего-то заговора. Что уж говорить о наложницах, готовых выколоть друг другу глаза и облить лицо кислотой ради того, чтобы избавиться от соперницы. Но когда Мао Яньсяо пришлось выдать свою истинную личину, Люй Яо не сводил с него глаз. А если поджог в конюшне и исчезновение безымянного раба можно было бы списать на попытку бегства, то с исчезновением наложницы, что буквально была на виду у всего гарема, дела обстояли куда сложнее.

Трудно было найти девушку, обладающую столь изысканной и тонкой красотой. Но нет ничего невозможного, особенно если очень захотеть и тщательно постараться. Но и в этом деле не обошлось без подводных камней. Девушка, которая подходила по внешности и характеру, оказалась в положении. Срок был небольшим, даже сама она не знала, что беременна, а потом Мао Яньсяо стало жаль бедняжку, и он предложил оставить ребенка. Люй Яо тогда очень не понравилась эта идея. Мало того, что отцом ребенка был неизвестно кто, к тому же для всех остальных этот ребенок был наследником самого принца Ю Вэйюаня. Вдобавок на носу свадьба с самой принцессой Сяо Мэйли. Ю Вэйюань имел право обзавестись потомством от своих наложниц. Но тут дела обстояли иначе. Если родится девочка, можно было бы с облегчением выдохнуть. Но в случае рождения наследника могли начаться трудности. К тому же Люй Яо больше боялся того, как на все это отреагирует сам Ю Вэйюань, узнав, что он новоиспеченный отец. Одним Небесам известно…

Мао Яньсяо помог наложнице присесть на тахту, устроившись поудобнее. Демон коснулся светлой пряди, от чего девушка слегка вздрогнула. Убрав мешавшую прядь за ухо девушки, Мао Яньсяо спросил:

– Как дела в гареме? Ничего не препятствует вашему спокойствию?

Щеки девушки залились алым. Она засмущалась и опустила взгляд. У демона был бархатистый голос, к тому же он притворялся наследным принцем. Лишь от мысли, что она, простолюдинка, попала в гарем наследника престола, сердце девушки начинало биться быстрее. А сейчас этот демон сидит перед ней и обжигает своим дыханием. То и дело заставляя ее краснеть. К тому же принял ее положение и с самого первого дня не трогал ее и пальцем. Лишь время от времени звал переночевать в свои покои, а сам ложился на тахту. Взамен на милость он просил лишь одно – рассказывать ему обо всем, что происходит в этой части дворца и не раскрывать его истинную демоническую личность. Особенно когда дела касались наложниц его «братьев».

– Сы Жуань ведет себя немного странно, – промолвила Мо.

Мао Яньсяо перестал играть с ее волосами и подпер щеку рукой, дав понять, что внимательно слушает. Девушка бросила на него быстрый взгляд и тут же отвернулась. Сжимая пальцы от волнения, она продолжила:

– После того как госпожа Хань Иньюэ захворала, Сы Жуань была так воодушевлена. Она наряжалась каждый день, навещала госпожу Хань Иньюэ, даже пару раз отлучалась по ночам.

Услышав последнее предложение, Мао Яньсяо удивленно приподнял брови.

– Вот как… Впрочем, Сы Жуань всегда хотела внимания Ю Байху. Возможно, после случившегося ей удалось наконец снискать его расположение.

– Ваше Высочество, – голос девушки вывел Мао Яньсяо из раздумья. Наложница Мо посмотрела ему в глаза. – Служанки, да и остальные наложницы, посмеиваются над Сы Жуань. Стыдно говорить на эту тему, но Его Высочество Ю Байху никогда не остается на всю ночь. Приходит на какое-то время, а потом уходит. Сы Жуань ведет себя тихо, чтобы никто не услышал, но у стен тоже есть уши…

Мао Яньсяо с сочувствием выдохнул:

– Избавившись от соперницы, она все равно не смогла сравниться с ней. Интересный все-таки человек Ю Байху.

Мао Яньсяо наградил девушку благодарной улыбкой и встал, поправляя свое ханьфу.

– Уже уходите? – тихо проговорила девушка.

Мао Яньсяо на мгновение застыл, потом склонился к наложнице, обхватил ее лицо ладонями и, когда их лбы соприкоснулись, а взгляды встретились, произнес:

– Твое дело – вести себя тихо. Следить за здоровьем ребенка, которого ты носишь под сердцем, и никому не рассказывать, кто ты, откуда ты и кто отец ребенка на самом деле. Больше пары сплетен, что дойдет до твоих ушей, я ничего от тебя не прошу. Ты поняла меня?

Последние слова Мао Яньсяо произнес твердо. Дав понять девушке, что ее безопасность и будущее ее и ее ребенка зависят от того, как она будет себя вести. Милость милостью, но Мао Яньсяо был демоном. Он мог заставить девушку исчезнуть, не оставив от нее даже мокрого места, так же легко, как и привел в эти стены. Нужно время от времени напоминать людям об их положении.

Девушка кивнула, и Мао Яньсяо запечатлел на ее лбу поцелуй, а затем погладил по голове:

– Вот и умница!

Покинув покои наложницы, он еще постоял в саду какое-то время. Не желая ввязываться в личные дела Ю Байху, Мао Яньсяо лишь коснулся еще не распустившихся белых пионов. Перебирая их лепестки, он присел и вдохнул тонкий сладковатый аромат. Уголки его губ потянулись вверх. Демон тяжело вдохнул, пробормотав:

– С приходом весны появились новые бутоны. Скоро на них начнут слетаться осы. Нужно подготовиться…

* * *

Губы Ю Байху скользнули вдоль вспотевших ключиц Сы Жуань. Его мозолистые пальцы ласкали внутреннюю часть ее бедер, невольно вынуждая девушку вздрагивать от этих прикосновений.

Горячее прерывистое мужское дыхание обожгло ее левое ухо. Она скрыла затуманенный взгляд под густыми ресницами и, приоткрыв обветренные губы, изогнулась в пояснице, томно простонав от удовольствия. Ее шею тут же покрыли поцелуи.

Ласки, о которых она так грезила, превзошли все ее весенние сновидения. Старший принц имел подтянутое тело, обладал приличными навыками в плотских утехах и не был чрезмерно настойчив или груб с ней. Он был властным, жадным, но ни в коем случае не жестоким. Он был действительно желанным любовником, а для Сы Жуань Ю Байху был гораздо значимее. Она любила его всем сердцем и всей душой. Она хотела быть с ним. Хотела проводить с ним все дни и все ночи. Хотела родить ему детей и стать единственной для него госпожой. Вот только не успевало солнце обронить первые лучи на изогнутые крыши Пурпурного дворца Запретного города, как ее постель вновь остывала, вынуждая Сы Жуань ронять слезы и в гневе сжимать пальцами потные простыни, вдыхая едва уловимый запах мужского тела, который исчезал под утро, возвращая ее в жестокую реальность.

Ю Байху стиснул тонкие запястья Сы Жуань и на этот раз не рассчитав свои силы, оставил розовые полоски на ее коже. Когда его вожделение достигло своего пика, он провел кончиком языка вдоль ее шеи, к подбородку, вызывая в груди приятное чувство трепета. Тело девушки обдало волной мурашек.

Девушка приоткрыла глаза, слегка поддавшись вперед, но, как бы она ни старалась, Ю Байху никогда не целовал ее в губы. Как и сейчас, он прошелся поцелуями по ее щекам, а после резко сел на кровать и сидел так, какое-то время молча, спрятав лицо в ладонях, нервно покусывая нижнюю губу почти до крови. Все еще ощущая прикосновения возлюбленного на горячей коже, Сы Жуань потянула к нему руку. Кончики пальцев так и не дотянулись до его спины, уловив лишь пустоту. Ю Байху встал, поспешив натянуть на себя нижнее одеяние, даже не обернувшись на свою наложницу. Оставив ее со сдавливающим чувством одиночества в горле и горьким привкусом ревности на языке.

Сы Жуань всем сердцем желала всего этого. И вот, заполучив долгожданное, так и не смогла стать счастливее. Единственное, чем она могла порадовать старшего сына императора, это рождением наследника. Пусть ее семья не так благородна, как семья Хань Иньюэ, и за ее спиной не стоит многотысячная армия заклинателей, все же ребенок унаследует кровь и фамилию отца. Большего Сы Жуань не могла дать Ю Байху.

Пока мужчина не вышел за порог ее покоев, Сы Жуань тихо проговорила:

– У этой рабыни есть хорошая новость для Вашего Высочества.

Ю Байху ничего не ответил. Он даже не удосужил девушку взглядом, продолжая поспешно застегивать ремни.

Сы Жуань покачала головой, прикрывая обнаженную грудь шелковой тканью.

– Небеса благословили нас, и вскоре я смогу родить Вашему Высочеству здорового наследника. – Сы Жуань посмотрела на Ю Байху; заметив его оцепенение, она поджала ноги, тихо спрашивая: – Вы рады?

Молчание длилось недолго. Ю Байху обернулся и посмотрел в глаза Сы Жуань. Этот взгляд, по которому трудно было прочесть мысли Ю Байху, заставил девушку забеспокоиться о своем будущем и о будущем еще не рожденного ребенка.

– Вы ничего не скажете? – кротко промолвила она. – Я думала, эта новость порадует Ваше Высочество.

Уголки губ Ю Байху потянулись вверх. Завязав последний узел на своем одеянии, он подошел к Сы Жуань и, поцеловав ее макушку, сказал:

– Я рад этой новости. Ни в чем себе не отказывай. Если что понадобится, проси у слуг.

Сказав это, Ю Байху отстранился, собираясь покинуть покои Сы Жуань. Надежда на то, что он останется переночевать хотя бы этой ночью с ней, тут же угасла. Даже новость о будущем наследнике не смогла удержать Ю Байху подле Сы Жуань. Если она ему не нужна, как и не нужен этот ребенок, тогда зачем он посещал ее каждую ночь? Или ласки, которыми он награждал ее, были лишь милостью или его желанием удовлетворить собственные потребности, а все остальное она напридумала себе сама? Наложница так же останется наложницей в глазах общества и в глазах Ю Байху. Такова жизнь рабынь мужей благородной крови. Единственная возможность изменить свое положение, будучи простолюдинкой, – родить наследника драконьего трона. А если твой избранник падет от меча другого брата, то и жизнь твоего сына в этот момент будет разрушена и в любой момент может оборваться.

Слова так и остались несказанными. Ю Байху ушел, а двери в покои заперли слуги, оставив Сы Жуань наедине со своими мыслями. Так проходила каждая ночь, в этом уже не было ничего особенного. Останься сегодня Ю Байху с ней, вот это бы действительно перевернуло гарем с ног на голову. А пока он возвращался в постель к своей любимой жене, пусть той, которая не в силах одарить его даже улыбкой, она навсегда остается госпожой его сердца. Просто потому, что Хань Иньюэ – это Хань Иньюэ. А Ю Байху – это Ю Байху. Он покормит дворнягу, но в дом приведет только породистую. Таким человеком он был. За годы с Хань Иньюэ между ними образовалась невидимая связь, куда крепче и сильнее, чем между мужем и женой, но, если бы Хань Иньюэ не была девой из семьи Хань, этого брака никогда бы не было. Он бы просто не обратил на нее внимания, и это было чистой правдой.

Служанка сидела подле своей госпожи, бережно массируя ее холодные пальцы, чтобы улучшить кровообращение. Когда послышались тяжелые шаги, она тут же сложила ладони Хань Иньюи на груди и прикрыла ее тело одеялом, поспешив склонить голову и покинуть покои. Так происходило каждую ночь. Пока Ю Байху отсутствовал, Хань Иньюэ никогда не оставалась одна.

Хань Иньюэ, стоило служанке выйти из комнаты, тут же прикрыла глаза. Ю Байху подошел к ней и бережно провел пальцами по ее щекам и запечатлел на ее губах поцелуй. Нежный, почти невесомый. Хань Иньюэ была прекрасна, впрочем, как и всегда. За время болезни она лишь немного исхудала, но благодаря тщательному уходу следов недуга на ее лице не было. Ее волосы были расчесаны и черными волнами спускались по ее плечам. Одежда всегда была чистой и комфортной. Покои тщательно проветривались. На столике лежали спелые фрукты и цветы.

– Госпожа моего сердца, – прошептал Ю Байху.

Он вновь хотел коснуться ее губ, но не осмелился этого сделать. Сняв верхнюю одежду, мужчина прилег рядом со своей супругой и, взяв ее хрупкую руку, начал медленно массировать своими мозолистыми пальцами, разговаривая с ней:

– Прости меня… Более я не буду так поступать. – Он поднес ее руку к своим губам и, поцеловав, добавил: – Она возместит то, что отняла… Она даже его не увидит. Этот ребенок будет нашим. Только нашим…

Хань Иньюэ не могла говорить. Не могла даже подать какой-то знак. Ю Байху не знал, слышит ли она его. Но после того, как Ю Байху произнес последние слова, Хань Иньюэ распахнула глаза.