День первый. Понедельник

Пума, размером с лошадь, на секунду замерла, разглядывая нашу группу, а потом в один прыжок оказалась рядом, буквально в трех шагах. Ахнув, я отшатнулась назад и полетела на землю. Но упасть не успела – сильные руки подхватили меня, аккуратно поставили на траву и придержали за плечо, дожидаясь, пока я приду в себя.

– Простите, я не хотел вас напугать, – послышался красивый низкий голос. – Мне казалось, что уж в Имперской академии нас точно никто не боится.

Угу, наверное. Только меня напугала не столько огромная пума – я быстро поняла, что это вовсе не хищник, – меня пугали перевертыши как таковые. Мой ночной кошмар ожил. Я встречу с одним таким светлым днем едва пережила, а тут – ночь.

– А ну не трогай ее! – Клещ молнией взлетел по огромной фигуре мужчины, промчался по его руке и впился зубами в кисть, все еще придерживающую меня за плечо.

– Эй, ты чего? – возмутился перевертыш. – Больно же!

Второй рукой он ухватил Клеща за шкирку и отодрал от пострадавшей руки. Я представила, что сейчас мой маленький защитник будет просто уничтожен – раздавлен, растоптан, задушен, да мало ли, на что способен разозленный бессмертный? – и парализующий меня страх отступил. Нет, я все еще была в ужасе, но хотя бы могла двигаться и говорить. И повисла на руке, держащей Клеща.

– Ваше высочество, умоляю, не убивайте его!

– Да я и не собирался, – растерянно ответил перевертыш. – Забирай своего защитника, – и Клеща опустили мне на плечо. Тот тут же слетел вниз и куда-то шмыгнул, мне не видно было. – Молодец он у тебя, конечно, только пусть сначала убедится, что опасность настоящая.

Отпустив руку перевертыша, словно она была раскаленным железом, я рухнула на колени.

– Простите нас, ваше высочество, – забормотала, глядя в землю.

– Эй, эй, это еще что такое? – раздался возмущенный голос, и меня тут же подняли с колен и усадили на бревно. Огромные ладони бессмертного тут же исчезли с моих плеч. – Еще выдумала – на колени падать. И какое я тебе высочество?

Я подняла голову, вглядываясь в лицо мужчины, отлично видное в свете луны. Конечно, вряд ли пума куда-то исчезла, а на ее месте в ту же секунду оказался совершенно посторонний, при этом высоченный как орк, человек. Но даже беглый взгляд подтвердил то, что и так было понятно – слишком уж похожи друг на друга были представители императорской семьи.

И этот был очень похож как на портреты императора, так и на того бессмертного, что присутствовал на моем экзамене. Но если император был блондином, тот, что на экзамене – шатеном, причем оба с волосами ниже плеч, то этот, насколько позволял увидеть свет луны, был брюнетом, с довольно короткими кудрями, падающими на лоб, закрывающими уши, но до плеч они не доходили.

Будь он человеком, я бы дала ему лет тридцать, но так выглядели все взрослые бессмертные мужчины, так что, ему могло быть как сто лет, так и несколько тысяч, не угадаешь. Ну и, как и любой перевертыш, незнакомец был здоровенный, такими же огромными были только орки или оборотни из медвежьих или тирексов, но на них он точно похож не был. В общем, ошибиться я не могла.

– Вы принадлежите к императорской семье, а значит, вы – принц, ваше высочество, – ответила на вопрос, потому что перевертыш продолжал смотреть на меня недовольно-вопросительно.

– Ах, это… Да я из такой дальней ветви, что даже и принцем не считаюсь. – Мужчина махнул рукой.

– Все равно, простите, пожалуйста. – Я склонила голову, стараясь удержать дрожь, бьющую меня все сильнее. До меня стало доходить, что не только мой фамильяр, но и я сама в каком-то смысле подняла руку на бессмертного. – Можно, я пойду?

– Ну вот, все же напугал. Ты так хорошо здесь сидела, а я явился… Ты сиди, я сам уйду.

– Ой, нет, я пойду. – Я вскочила с дерева, чуть не врезавшись в мужчину. Отшатнулась, наткнулась на бревно, снова потеряла равновесие и вновь была подхвачена бессмертным.

– Осторожнее, не поранься! – Меня вновь усадили на бревно, потом перевертыш сделал три шага назад и выставил перед собой руки. – Вот теперь можешь вставать, я отошел.

Вставала я гораздо осторожнее, и страх, так и не прошедший, сделал меня неуклюжей. Вежливо попрощавшись, побрела в сторону общежития, размышляя, не аукнется ли нам с Клещом сегодняшнее происшествие.

– И куда ты направляешься? Мне просто любопытно, зачем тебе ночью полигоны? – раздалось у меня за спиной.

Замерла, посмотрела на луну – все правильно. Потом сквозь кроны деревьев попыталась увидеть огни академии – не получилось. Я растерянно завертелась, пытаясь понять, куда она делась.

– Давай-ка я тебя провожу, – бессмертный оказался рядом в долю секунды. – Тебе ведь в общежитие? – Я кивнула. – Тогда нужно туда идти.

Взглянула, куда указывает его рука, разглядела огни. Снова обернулась на луну. Это получается, я так долго просидела, глядя на воду, что луна сдвинулась на небосклоне? Пожалуй, так и есть, когда я подошла к речушке, было сумеречно, но все же более-менее все было видно. А сейчас я поняла, что «прозрачный» лес стал темным и жутковатым.

Сделав несколько шагов в нужном направлении – огоньки я все же разглядела, правда, всего два, но направление теперь не потеряю, – споткнулась обо что-то и снова чуть не упала. Да что же это такое?!

– Нет уж, лучше я тебя отнесу, – и, не дожидаясь согласия, бессмертный подхватил меня на руки, я и пискнуть не успела. – Не хватало тебе еще ноги поломать. Тут, конечно, хорошие целители, залечат быстро. Но больно все равно будет. Ты ведь этого не хочешь? – Я помотала головой, язык прилип к гортани. – Вот и отлично. Эй, ребята, вы как? Не хотите прокатиться? Или сами дойдете?

– Сам! – раздалось недовольное откуда-то справа, и тут же мне на руки взобралась Лапка.

– Спасибо, я с удовольствием прокачусь.

– Какое у тебя общежитие? – поинтересовался перевертыш.

– С розово-сиреневой крышей, – тут же доложила ему Лапка, не дожидаясь моего ответа.

– А, знаю такое. До него ближе всего. Я вас тут раньше не видел. Новенькие?

– Да, нас сегодня зачислили, – кивнула Лапка.

– А я на втором курсе. Учусь, конечно, под личиной орка и под другим именем, но его не скажу, а то вдруг случайно выдашь меня, если встретимся где-нибудь. Хотя… вряд ли, если только в столовой. Но все равно не скажу. И ты лучше никому обо мне не рассказывай, договорились?

– Хорошо, – сумела я из себя выдавить.

– А настоящее имя какое? – Лапка никаких проблем с речью не испытывала, еще бы, это не ей грозит казнь, если бессмертные узнают мою тайну. И такого животного ужаса перед ними у нее нет.

– Тобиас. – Мне показалось, или мужчина слегка споткнулся на середине имени? – Я из другого мира, побочная ветвь, может, слышали? – Мы с лаской дружно кивнули. – Поэтому я и не «высочество». Потому что не принц. И не бойся ты меня так, расслабься.

Ага, легко сказать, «расслабься»! Меня несет на руках бессмертный! На руках! Мужчина! Незнакомый! Бессмертный! Даже чего-то одного уже хватило бы, чтобы напрячься, а тут сразу все. Я дышать-то боялась. А он идет себе, спокойненько, словно каждый день незнакомых девушек на руках таскает. Хотя, кто их, бессмертных, знает, может и таскает.

Но не меня!

К счастью, общежитие показалось довольно скоро – перевертыш шел широким быстрым шагом, это не мой прогулочный.

– А вон наше окно! – воскликнула Лапка, сидящая на моем плече и глядящая вперед, по ходу движения.

– Приоткрытое? – уточнил Тобиас.

– Ага. Мы любим свежий воздух, – согласилась кроха.

– Хм-м-м… А давайте, я вас в окно подсажу? Чтобы вам не пришлось общежитие обходить. Сам-то на людях в таком виде показаться не могу, я же здесь инкогнито.

– Я согласна! – тут же поддержала это предложение Лапка, хотя лично ей обходить и не нужно было, она бы на мне ехала. Ну а мое молчание было принято за согласие.

Хорошо, что у меня на столе ничего не лежало, только лампа, и та в угол задвинута. И что сам стол был сделан на совесть и не то что меня – пляшущего орка выдержал бы. Потому что стоял он как раз под окном, и на нем я и очутилась, когда, велев мне открыть створку пошире, перевертыш посадил на подоконник. Потом сунул туда же верещавшего с перепугу Клеща, которого выловил где-то в кустах, не успела я и глазом моргнуть. Махнул рукой и исчез, и только после этого я полезла внутрь – не светить же при постороннем мужчине чулками.

Быстро сбегав в уборную и умывшись, я сдвинула развалившегося на кровати Моню в угол, вытянула из-под него покрывало и улеглась спать. Лапка привычно свернулась клубочком на моей подушке, Клещ так же привычно занырнул под покрывало и, немного повозившись, улегся возле моего живота.

Я уже начала засыпать, когда услышала:

– А ты почему на него не кинулась?

– В отличие от некоторых, я видела, что он не нападает, а поддерживает Риони, чтобы не упала.

– То есть, получается, я сглупил, да? – вздохнув, уточнил Клещ.

– С каждым бывает, – буркнула Лапка. – Спи, давай.

– А этот самец тоже ничего, – помолчав, выдал Клещ. – Большой, сильный, быстрый. Хороший охотник, наверное. Может, его себе возьмем?

– Да спи уже! – воскликнули мы втроем, Моня тоже присоединился, а вроде дрых без задних лап.

И наконец, воцарилась тишина.

Разбудил нас Моня. Проспав весь вечер, он проснулся чуть свет, подъел остатки вкусняшек из «волшебного ящика», как теперь мы называли портал из столовой, и спокойно лежал, давая нам выспаться. Но услышав шум из коридора, начал меня теребить.

– Вставай, Риони, соседки уже умываться пошли. Проспишь все на свете, а за нами скоро твой самец придет, завтракать поведет.

– Мой кто? – зевая и протирая кулачками глаза, не поняла я. Все же не стоит больше так надолго засиживаться, особенно когда занятия начнутся.

– Кажется, не только я решил, что надо Томаса себе брать, – вылезая из-под одеяла и потягиваясь, ответил за Моню Клещ. – Отличный самец, где еще такого найдешь?

– То есть, насчет перевертыша ты уже передумал? – насмешливо поинтересовалась Лапка.

– На принца, наверное, и так желающих полно будет. Да и как его теперь найдешь, под личиной-то? А Томас – самое то. Искать не надо. И фермер нам больше подходит, на ферме никогда голодным не останешься. Да и магия у него подходящая.

– На ферме всегда еды много, – поддакнул Моня.

– Да ну вас, – доставая полотенце и прочие умывальные принадлежности и пытаясь удержать глаза открытыми, недовольно буркнула я. – Прекращайте меня сватать, нас и здесь кормят не хуже, чем на ферме.

Быстро умывшись – у соседней раковины продолжался вчерашний разговор, Тейра ныла, Сайда грозила отправить ее в пансионат, на меня они едва внимание обратили, – я вернулась и решила ждать Томаса не в комнате, а осмотреться в самом общежитии. Примерно в середине коридора с одной стороны отсутствовало несколько комнат, вместо них было большое открытое помещение с окнами, выходящими на парк.

Два мягких дивана, три кресла, низенький столик с вазой и живыми цветами в ней, несколько цветочных горшков на подоконнике, две картины на стенах – залитая солнцем цветущая поляна и вид на академию с высоты драконьего полета. В общем, мило и уютно, чтобы посидеть компанией после уроков, пообщаться. То есть то, чего я планировала избегать всеми силами, хватит мне общения и во время уроков.

Но сейчас здесь никого не было, и я с удовольствием уселась на один из диванов так, чтобы видеть дверь в наше крыло, и стала ждать.

Ждать пришлось недолго. Не прошло и нескольких минут, как из своего крыла вышли Томас и Аласур и направились ко мне. Практически одновременно с ними из своей комнаты вышла Велона, и эти трое едва не столкнулись.

– Добрый день, – Томас, притормозив, слегка поклонился девушке. – Меня зовут Томас, а это Аласур. Мы ваши новые соседи. Не составите нам компанию за завтраком?

– Отвали, деревенщина, – недовольно фыркнула оборотница, чуть более внимательно осмотрела кентавра, мотнула головой так, что ее волосы едва не ударили Томаса по груди, и гордо удалилась. А он застыл, глядя ей вслед, точно так же, как и при первой встрече.

– Эй, друг, ты чего? – Аласур похлопал его по плечу. – Очнись!

– Что? А, извини. – Томас встряхнулся, словно прочищая мозги, а потом вновь оглянулся, бормоча: – Не понимаю…

– Да что тут понимать? – пожал плечами кентавр. – Некоторые самочки любят, чтобы за ними побегали, поухаживали, а еще лучше – сразились с другими ухажерами. Ты узнай, может, за ней ухаживает кто, и вызови на поединок у нее на глазах. Ты сильный, справишься.

– У нас немного другие обычаи, – вздохнув, Томас отвел глаза от выхода, где все равно уже не на кого было смотреть. – Хотя… побегать, поухаживать? Наверное, в этом что-то есть. Хотя я думал, что будет проще.

Я наблюдала за разговором парней – находясь буквально в трех метрах это было несложно, – и чувствовала что-то странное. Мне почему-то было неприятно от того, что Томас планирует ухаживать за Велоной. Нет, она красивая, конечно, и в том, что ему понравилась, нет ничего удивительного. И в желании его тоже ничего странного нет. Но мне это не нравилось абсолютно. Может, вспомнились слова Сайды, что Велона задавака? И было жаль, что такой славный парень увлекся такой неприятной особой.

– Ну, мы идем завтракать или нет? – Моня подергал меня за юбку.

Сообразив, что тоже глупо застыла не хуже Томаса, я двинулась к парням, поздоровалась, и мы все вместе, всемером, если считать нечисть, отправились в столовую. Кажется, Томас не только меня под свое крылышко взял, но и кентавра, которому гораздо сложнее обживаться в незнакомом мире с другим… как он говорил? Вспомнила, менталитетом!

Лишнее доказательство тому, какой Томас славный, и Велона ему совсем не подходит. Просто абсолютно!

Но до столовой мы дойти не успели. Стоило нам выйти из-за первого ряда общежитий и оказаться на просторном свободном пространстве перед замком, как над нами пронеслись две громадины, оказавшиеся драконами – фиолетовым и темно-синим. По очереди опустившись перед входом, благо там было свободно, они позволили спуститься своим пассажирам, стряхнули какие-то сумки и сами превратились в мужчин – с волосами в цвет чешуи.

С фиолетового дракона сошла черноволосая девушка с маленькой девочкой на руках, следом спрыгнул енот в желтой жилетке, дракон, обратившись, подхватил сумки, и эта троица скрылась в замке, не дожидаясь своих спутников. С темно-синего дракона сошли трое – две девушки, блондинка и шатенка, первая почти на голову выше второй, – и огромный мужчина, чьи длинные черные волосы были собраны в хвост.

Два дракона и очередной перевертыш – это ровно на трех бессмертных больше, чем я хотела бы встретить. Да, я изначально знала, что Имперскую академию основали бессмертные, они же ею управляют, а некоторые в ней преподают. Но я думала, что буду в худшем случае общаться с кем-то из них в качестве преподавателя, в лучшем – вообще никогда не буду контактировать. Но вот уже имела близкий физический контакт с двумя перевертышами, и вот сейчас вижу еще троих, а ведь утро только началось! Что же будет дальше?

Синий дракон и блондинка тоже ушли сразу, а вот черноволосый перевертыш и шатенка задержались. Точнее – притормозила она, внимательно рассматривая нашу компанию, а спутник покорно ее ждал. Девушка подарила нам широкую солнечную улыбку, после чего все же ушла в замок, перевертыш – следом. А я так и стояла, раздумывая над тем, не сделала ли я огромную ошибку, поступив сюда?

Хотя, а какой у меня был выбор? На оплату обучения в самую непрестижную школу магии я бы и за всю жизнь не заработала, что уж говорить об академиях. А без диплома нельзя зарабатывать магией. Я это делала незаконно, потому и получала сущие гроши, но у меня впереди была цель, а прожить так всю жизнь мне не хотелось.

– Драконы… – завороженно пробормотал Аласур. – Никогда раньше не видел. Красивые!

Да, красивые, согласна. И я тоже раньше их не видела, вот только восторга, как кентавр, не испытывала, скорее панический ужас. Надеюсь, это все же пройдет со временем. Привыкну. Наверное…

– По словам брата, фиолетовый – это магистр Ардерик, который управляет финансами академии, – стал рассказывать всеведущий Томас. – Он же лорд Линдон, помнишь, я говорил о его жене из другого мира? – это он уже мне, я сумела лишь кивнуть. – Думаю, на нем именно она и прилетела.

– Так это ей мы обязаны тем, что на нас перестали охотиться? – сообразила Лапка. – А этот енот – тот самый фамильяр, которого она спасла?

– Верно, – кивнул Томас.

– Я тоже хочу себе такую жилетку. – Моня сделал жалобные глаза.

– Как только получу диплом и найду работу, – пообещала я. Меня потихоньку отпускало.

– А другой дракон? – поинтересовался кентавр. К этому времени мы «отмерли» и продолжили свой путь к замку, а точнее – к столовой.

– Это учитель боевиков, магистр Килиан с женой.

– А перевертыш? – поинтересовался Клещ.

– Не знаю, может, новый преподаватель, а может, учиться здесь будет.

– Что, вот прямо так, без артефакта личины? – удивился хорек и испуганно зажал лапой пасть. – Ой!

– Артефакт личины? – Кентавр с интересом посмотрел на моего питомца.

– Вот же болтун, – покачала головой Лапка.

– А что? – возмутился Клещ. – Это вы с Риони обещание молчать давали, а я нет! – И показал ей язык.

– О чем это он? – это уже Томас ко мне. Я отвела глаза и дернула плечом. Было неловко, что Клещ разболтался, но он и правда ничего не обещал.

– Не скажет она ничего, – махнул лапой Клещ, – обещала же. В общем, когда мы вчера гуляли, то встретили перевертыша. Он Риони напугал! А потом рассказал, что учится здесь, только под личиной. И попросил никому об этом не говорить.

– А ты все равно рассказал. И кто тебя за язык тянул? – вздохнула я.

– А нечего было меня за шкирку хватать! – огрызнулся Клещ.

– А я все самое интересное проспал, – опечалился Моня.

– И зачем вообще скрывать, что ты перевертыш? – фыркнул Клещ. – Как будто это что-то постыдное или незаконное. Не понимаю.

– Потому что за ним тут же охота начнется, вот почему личина, – раздалось у Томаса из-за пазухи. Мы с Аласуром аж вздрогнули, совсем забыли о Ноппи, она так тихо сидела все это время. – Члены императорской семьи, да еще и такие красавчики – любая девушка надеется себе такого заполучить.

– С чего бы? – фыркнул Клещ. – Самец как самец, обычный. Ну, большой, и что? Томас, вон, еще больше, а на него никто не охотится.

– Может, потому что я не принц? – как-то грустно усмехнулся Томас.

– Для меня ты лучше всякого принца! – Ноппи высунула мордочку на свет и лизнула хозяина в щеку.

– Моя принцесса, – засмеялся Томас, гладя свою любимицу.

– Значит, этот – преподаватель, раз без личины, – сделал вывод Аласур, и я мысленно с ним согласилась.

За разговором я и не заметила, как мы попали в столовую. Привычно набрав полные подносы, мы уселись за облюбованный нами столик. Столовая была еще более пустой, чем за ужином, но кое-кого знакомого я увидела – и Сайду с Тейрой, и Велону, и тех двух эльфиек, которых я запомнила вчера просто потому, что они были вдвоем. А сейчас они привлекли мое внимание тем, что за одним столиком с ними сидела та самая шатенка, что прилетела на драконе, а потом улыбалась нам. Ее спутника я, кстати, не увидела.

В тот момент, когда я ее рассматривала, девушка оглянулась, словно почувствовав мой взгляд. Что-то сказала своим соседкам по столу, и те тоже оглянулись, с любопытством нас рассматривая. Сама же девушка поднялась и направилась в нашу сторону.

– Добрый день, – остановившись в паре шагов, улыбнулась она нам. – Извините, что вот так, бесцеремонно, но у вас такие чудесные фамильяры, я просто не удержалась. Не сочтите за наглость, но можно их погладить?

– Меня можно. – Моня поднял морду от миски, которую сегодня делил с Ноппи. Точнее, свою миску она игнорировала, хозяйничала в его, но мой обжора-барсук не возражал. То ли помнил, что ему потом достанется содержимое ее миски, то ли поверил, что в любой момент может получить добавку, а может, просто был не так уж и голоден, опустошив «волшебный ящик».

– Меня тоже. – Ноппи потянулась к девушке, подставляя ушастую головку под ее ладонь, чем лично меня очень удивила. Вроде такая пугливая, ко мне или Аласуру даже не приближалась, хотя спокойно болтала с нами, а тут сама за лаской потянулась.

– Ну, ладно, можно и меня, – согласился Клещ.

А вот Лапка помотала головкой и запрыгнула мне на плечо. Девушка не настаивала и, наглаживая троих остальных животных, представилась:

– Я – Рэнди. Мой муж Гейб сейчас сдает вступительные экзамены, у него портальный дар проснулся. А я просто с ним за компанию приехала.

– Я – Иветтомассор, но можно просто Томас, – в ответ представился мой друг. У Рэнди высоко взлетели брови и дернулся уголок рта. Да, имечко у него то еще. – Это Риони…

– Добрый день, – кивнула я.

– А эта троица – ее питомцы, Моня, Клещ и Лапка. Ноппи – моя кошка. А это Аласур, он кентавр, поэтому не может тебе ответить и даже показать, что тебя заметил, поскольку ты замужем.

– И твой самец гораздо его сильнее, – подхватил Клещ. – В поединке с ним Аласуру не выстоять.

– В поединке? – Рэнди в растерянности переводила взгляд с Аласура на Клеща и обратно. – А, я поняла! Это какой-то местный обычай, да? А то мы из другого мира, многого здесь не знаем. Но не буду сейчас приставать с расспросами, думаю, мы еще не раз пообщаемся. Спасибо, – это уже лично нечисти, – до встречи!

И убежала обратно к эльфийкам. Интересно, когда она успела с ними познакомиться? Если не просто к императорской семье по мужу принадлежит, а еще и из другого мира? Впрочем, это меня касаться не должно.

– Не преподаватель, – сделал вывод Аласур. – Тогда почему без личины?

– Потому что женат, – пожал плечами Томас. – А на женатого перевертыша никто охотиться не станет.

– Почему? – это мы уже хором.

– Раз уж бессмертный нашел свою половинку… то есть, истинную пару, то на других женщин даже не посмотрит. Это в обе стороны работает, поэтому ты, Аласур, можешь не волноваться, этот ее муж…

– Гейб, – подсказала Лапка.

– Да, он. В общем, он в тебе соперника не увидит, хоть пляши вокруг нее, хоть на голове ходи. Просто потому, что для Рэнди ты вообще не мужчина.

– Я мужчина! – даже обиделся кентавр. – Нет, я на нее все равно не взгляну даже, но я мужчина. Хотя, конечно, до собственного гарема мне еще очень далеко, – и он тяжело вздохнул. – Самки на меня пока и не смотрят даже, меня еще к весенним соревнованиям не допускают, да и там надо сначала несколько побед одержать, чтобы свободные самочки мной заинтересовались. А уж о том, чтобы у кого-то его самку или гарем отбить, в ближайшие лет двадцать можно и не мечтать.

– Отбить гарем? – удивилась я. – Это как?

Остаток завтрака прошел под рассказ Аласура об обычаях кентавров. Оказывается, у них только взрослые и сильные самцы могли… если по-нашему, то жениться. Парни соревновались в силе на специальных весенних играх, а девушки присматривались к победителям и разрешали за собой ухаживать только самым сильным. На мой вопрос, а как же быть более слабым, совсем, что ли, не жениться, Аласур пожал плечами:

– А зачем самке слабый муж, который не способен защитить в случае опасности, да и потомство от него будет слабым. Каждой самочке хочется сильного самца.

Какая-то логика в этом была, во всяком случае, мои звери с этим были полностью согласны, Клещ даже головой в сторону Томаса мотнул, мол – я же говорил, бери, не теряйся. Может, я бы и согласилась с ним, только нельзя мне замуж, поэтому Томас – только друг, больше никак.

А рассказ об обычаях семейной жизни кентавров продолжался. Оказывается, пары там создавались не на всю жизнь, хотя в большинстве случаев так и было. Но если самка предпочитала другого самца, тот мог бросить вызов ее мужу, заговорив с ней у него на глазах или оказав иные знаки внимания, и если побеждал в поединке, то самка уходила к нему.

– А если не побеждал? – поинтересовался Томас.

– Значит, недостоин, – пожал плечами Аласур. – Зачем ей такой, она с мужем останется.

– И мужу все равно, что жена влюбилась в другого и хотела к нему уйти? И он готов с ней и дальше жить.

– Если не хочет с ней жить – поддается, проигрывает поединок и позволяет сопернику ее увести. Но если бьется до победы, значит, отпускать не хочет. Все просто.

– А что ты про гарем говорил? – поинтересовалась Ноппи.

– Самые сильные матерые самцы берут себе вторую жену и даже третью. Юные самочки часто предпочитают взрослых, состоявшихся самцов, молодняку. Но он должен доказать, что способен позаботиться больше чем об одной жене.

– То есть кто-то может отбить у него гарем? – уточнила я, вспомнив недавние слова кентавра.

– Даже самые могучие самцы стареют, – развел руками Аласур. – И тогда находятся желающие на его более молодых жен. На первую уже никто не претендует, она так с ним и остается. Но младшие жены обычно в итоге уходят к более молодым и сильным самцам.

– Ты так говоришь, словно у них есть выбор. – Я хмуро глядела на того, кто рассуждал о вещах, которые даже для нечисти считались неправильными. Во всяком случае, в том лесу, в котором я жила, ни у одного разумного животного не было больше одного спутника жизни. А тут кентавры, которые официально считались людьми, заводят гаремы и дерутся за самок. И даже то, как Аласур легко произносил это «самцы и самки» заставляло меня содрогаться.

– Конечно, – кентавр посмотрел на меня очень удивленно, – именно они и выбирают. Ни один самец не станет сражаться за самку, не будучи уверенным, что она с ним уйдет в случае победы. Решают самки. Это самцы должны их завоевывать, демонстрировать свою силу, способность дать защиту и здоровое потомство. А выбирают именно самки.

– Ну, хоть это радует, – слабо улыбнулась я. А то уже такое навоображала.

– Поэтому я тебе и советовал показать себя перед той самочкой. – Аласур похлопал Томаса по плечу и мотнул головой на выходящую из столовой Велону. – Они любят, чтобы за них сражались, ну и всячески поухаживать не помешает. Но доказать свою силу – лучше всего. Здесь бывают какие-нибудь соревнования?

– Да вроде бы нет. Если только на занятиях.

Я вспомнила, что Томас сдал экзамены без единой ошибки. Да, в учебе он точно будет одним из сильнейших. Но мне решительно не нравилось его желание завоевать Велону. И чем дальше, тем сильнее.