День двенадцатый. Воскресенье

Я нервно захихикала, но потом резко замолчала, потому что смех грозился перейти в рыдания. «Счастливого пути»? Вот только куда именно? За грань?

Рядом закопошились дети, пытаясь выбраться из-под моего плаща, которым я накрыла нас с головой. Осторожно отодвинув его, я почувствовала, как с нас посыпались мелкие камушки. Почувствовав, что все еще сжимаю в кулаке едва-едва горящий фонарик, нашарила на нем нужный выступ и пустила импульс магии.

Фонарик засветился ровным светом, позволяя увидеть, что мы трое – точнее, пятеро, считая Ноппи и Лапку, сидящую в моем кармане, сжались в комок в маленьком пространстве, «стены» которого состоят из каменной насыпи, а «потолок» покрыт густой черной шерстью. Не сразу до меня дошло, что мы сидим под брюхом огромной пумы, такими огромными бывают только перевертыши.

– Тобиас? – спросила наудачу. Я не заметила в группе студентов орка, но я и не особо присматривалась, к тому же, он мог прийти и позже, не тем порталом, что мы, а просто приехать на чем-нибудь. Или прибежать. Или на драконе прилететь.

Тут, конечно, было еще как минимум два перевертыша, но мастер Гидеон был шатеном, а у его спутницы волосы были светло-русые, значит, точно не они.

В ответ на мой вопрос над моей макушкой раздался вздох чего-то очень большого. Такой, что осевшая вроде бы пыль взвилась легким облачком, заставив меня чихнуть.

– Тобиас, кто же еще? – печально ответила Ноппи. Но она же не была знакома с этим перевертышем. Или была?

– Что теперь с нами будет? – прошептал один из детей.

– Нас найдут, – твердо ответил другой.

– Найдут, – вновь вздохнула Ноппи. – Только, боюсь, слишком поздно.

– Почему поздно? – Лапка высунулась из-под плаща, щекоча мне шею.

– Ой, какая крошка! – восхитился кто-то из детей.

А я в это время вытянула свободную руку и, извернувшись, приложила ладонь к целой стене у себя за спиной. А потом выпустила свою магию.

Камни начали подниматься с пола, потолок над нами – точнее, над перевертышем, – восстанавливаться. Это стоило мне немалых усилий, но к тому моменту, как я устала так, как ни разу не уставала после занятий по специальности, мы сидели в крохотной, но целой пещерке, в которой я с трудом встала бы во весь рост и смогла бы сделать не более пяти шагов в длину и трех в ширину.

Вход в эту камеру – иначе не назовешь, – так и остался завален камнями. Я прекрасно понимала, что даже истрать я и всю магию, и все жизненные силы, починить весь коридор, по которому мы бежали, я точно не смогу.

Тобиас слегка отодвинулся и теперь сидел рядом, упираясь головой в потолок. Он один занимал больше половины всего пространства, ну, или мне так казалось. Вблизи черная пума была еще огромнее, чем прежде, может, потому, что пещерка была совсем крохотной.

– Потому что воздуха нам хватит ненадолго, – ответила Ноппи Лапке. – Точнее – кислорода в нем. Пространство замкнутое, и дышать мы сможем… если учесть, что изначально здесь и кубометра не было, сейчас, конечно, побольше, но кислорода-то не прибавилось, – забормотала Ноппи, – и если Тобиас не будет дышать, а перевертыши в четвероногой форме могут не дышать несколько часов, – звук дыхания перевертыша моментально прекратился, – но сколько-то он уже выдышал, а легкие у него…

– Ноппи, не томи! – не выдержала я.

– У нас минут тридцать, от силы сорок[4], – снова вздохнула кошка. Причем привычно – я слышала лишь звук вздоха, сама кошка при этом не шевелилась, сжавшись комочком у меня на груди под плащом.

– Мы умрем? – всхлипнул один из детей.

– Может, нас найдут быстрее? – не особо в это веря, спросила я. Мы бежали довольно долго, неизвестно, в какую сторону. И нас могут не сразу хватиться. Конечно, Клещ поднимет тревогу, но услышат ли в той суматохе маленького хорька? Как быстро нас начнут искать? И главное – как узнают, где искать?

– К тому же Тобиас при обороте потерял браслет. Не было времени снять? – Пума кивнула. – Я так и подумала. Но иначе нас бы просто завалило сразу. Хотя… шансов у нас все равно нет. Очень жаль.

– Зря ты за нами побежал, – едва не расплакалась я, гладя огромную лапу. – Нас все равно не спасти, но хотя бы ты жив остался.

– Он-то останется, – обнадежила меня Ноппи. – Перевертыш в четвероногой форме и сквозь гору прокопается, и сквозь завал. Беда лишь в том, что на это потребуется слишком много времени, которого у нас, смертных, просто нет.

Дети все же расплакались. Я обняла их, не зная, чем утешить, как поддержать.

– Я-то уже пожила, а вот вас, молодых, жалко, – тихонько вздохнула Лапка. – Хотя бы Моня и Клещ в живых останутся. Томас о них позаботится.

Тобиас кивнул, с тоской глядя на меня. Наверное, согласился с Лапкой.

– Если бы была хотя бы маленькая щелочка, в которую поступал бы воздух, – снова послышалось у меня из-под плаща. – Мы бы дождались помощи. Человек может прожить без воды три дня, за это время бессмертные всю гору бы своротили, или Тобиас смог бы прокопаться сквозь обвалившийся коридор и привести помощь. Нас бы вывести он не смог, мы бы не выжили во время этого пути, но шанс дождаться помощи, сидя здесь, у нас бы был. А сейчас его просто нет.

– Может и есть, – прошептала я, зацепившись за слова кошки о щелочке для воздуха. – Ноппи, ты, похоже, знаешь все. Как ты думаешь, далеко от нас этот воздух? Если напрямую.

– Ну, собственно, примерно указать могу, – кажется, кошка задумалась. – До того коридора, где помост, если напрямую, метров семьдесят-восемьдесят. А вот если вверх – не более тридцати, а то и чуть меньше. Но не везде.

– А где? С какой стороны? Покажи!

– Ты что задумала? – воскликнула Лапка, вспрыгивая мне на грудь и заглядывая в глаза. – Риони, это опасно! Тебе нельзя!

– Все равно умирать, – горько уронила я. – Так какая разница? Хотя бы вы, четверо, выживете.

– Но тридцать метров… Ты уверена, что справишься? Ты уже стены пещеры чинила.

– Я должна попробовать. Я ничего не теряю. Ноппи, с какой стороны поверхность земли ближе всего?

– Поверхность горы, – поправила кошка. – До земли дальше. Это слева, возле плеча Тобиаса.

– Ноппи, лапой покажи! – взмолилась я.

– Не могу. Я этим телом не владею.

– Это как? – растерялась я.

– Неважно. Если у тебя есть план – осуществи его, а то будет поздно. Если получится, потом расскажу, кислорода все меньше.

– Но как мне найти нужное направление?

– Протяни руку в том направлении, я буду командовать, – велела Ноппи. Я выпустила из объятий притихших детей, которые уже не плакали, внимательно слушая наш разговор. Придерживая кошку, на коленях подползла к указанной стене и подняла руку.

После нескольких указаний «левее-правее» и «выше-ниже» я нашла нужную точку и угол, под которым нужно проделать крохотный тоннель для воздуха. После чего сосредоточилась и выпустила из ладони тьму тонким жгутом, заставляя ее прогрызать в стене дыру. Какое счастье, что это известняк, а не гранит, с таким количеством гранита я бы точно не справилась, а с мягкой породой есть шанс.

– Что это? – зачарованно шепнул один из детей.

– Это вторая магия Риони, – пояснила Лапка. Я молчала, стараясь не отвлекаться, полностью сосредоточившись на том, что делаю. Пока было несложно, но я просверлила лишь несколько метров, впереди еще двадцать пять, а если Ноппи ошиблась, то и больше.

– Целых две магии?! – восхитился второй ребенок. – Это так здорово!

– Не в этом случае, – голос Лапки звучал глухо. – За темную магию людей казнят.

Тобиас дернулся и что-то рыкнул, потом снова замер, не дыша. А ребенок воскликнул вновь:

– Разве можно казнить за магию?

– За эту – да, – глухо уронила Лапка. – Поэтому Риони ее и скрывала. Не по своей воле она этот проклятый дар получила, да только кто ж на это посмотрит? Казнят – и все.

– А если никто не узнает? – это первый ребенок. – Мы никому не скажем!

– Считаете, никто не задумается, откуда эта дыра взялась? – подала голос Ноппи. – Если у Риони получится – об этом все узнают. Если нет…

– Получится, – сквозь зубы процедила я, чувствуя, как меня покидают силы, зато и дыра становилась все глубже. – Должно получиться.

Все притихли, а я все вгрызалась своей магией в толщу горы. Почувствовала, что колени трясутся, привалилась к перевертышу, вцепившись в его лапу свободной рукой. Для этого пришлось отпустить Ноппи, и она тихо сползла по мне на пол, а потом шмыгнула куда-то под живот перевертыша, найдя там уютное убежище.

– Придержи ее, – раздался голос кошки из нового укрытия. – Жизненные показатели падают, Риони скоро свалится.

Огромная лапа и правда придержала меня, помогая удерживаться, стоя на коленях.

– Может, тебе лучше обратиться? – предложила Лапка. – Удобнее будет.

Тобиас мотнул головой, а Ноппи пояснила:

– Опасность еще не миновала. Если будет новый обвал, так будет проще и быстрее вас прикрыть.

И снова тишина, все, замерев, наблюдали за мной и ждали, получится или нет. Время шло, дышать становилось все тяжелее, я обливалась холодным потом и почти висела в лапах Тобиаса, но упорно сверлила толщу горы. Еще немного, еще, еще… И вдруг в нашу камеру буквально ворвался свежий воздух.

Я несколько раз глубоко вдохнула его, а потом обмякла и буквально стекла по Тобиасу на пол. Не было сил даже сидеть. Но я это сделала! Мы все можем дышать. И дети будут жить. И Ноппи с Лапкой. А я… Мне ведь все равно уже не спастись, но так хотя бы смогу попрощаться с Томасом и Клещом. С Моней, наверное, уже нет…

– Ты молодец, Риони, – раздалось из-под живота перевертыша. – Теперь выживем. Осталось только ждать, нас обязательно найдут. Жаль, нельзя подать какой-нибудь знак, где нас искать.

– Знак? – Я посмотрела на дыру, в которую можно было бы засунуть большой палец. – Лапка, как ты думаешь?..

– Пролезу! – вскарабкавшись по перевертышу повыше, ласка изучила дыру. – Тобиас, подсади.

И уже с его поднятой лапы забралась в дыру и быстро исчезла в ней.

– Крикни, когда выберешься, – напутствовала ее Ноппи.

И мы снова сидели, замерев, слушая сначала тихое шуршание, потом тишину. А потом Тобиас негромко рыкнул и кивнул огромной головой, и я поняла, что Лапка наверху. Пусть нам ничего не слышно, но у перевертышей невероятный слух.

– Вот теперь и правда остается только ждать, – повторила кошка. – Может, устроимся поудобнее и поговорим? И дыши, Тобиас, кислород можно уже не экономить.

Тобиас глубоко вдохнул и выдохнул, а потом, несмотря на огромные размеры, очень ловко, одним плавным движением буквально перетек на пол, почти свернувшись клубком так, что я оказалась полулежащей словно в огромном кресле. Стало мягко и уютно. И почти не страшно. Как когда-то в кабинете ректора, когда Тобиас усадил меня на колени. Ноппи устроилась у меня на животе, свернувшись клубочком.

– Ты такая странная, – подползая к нам и приваливаясь к боку перевертыша, сказал один из детей, тот, что казался чуть старше. – Говоришь непонятные слова и рот не раскрываешь.

– И сказала, что не владеешь этим телом. Это как? – подхватил другой.

– Может, познакомимся сначала, – все так же, не раскрывая рта и глаз, предложила Ноппи.

– Я Гейрон, – ответил первый ребенок. – А это Гейла, моя сестра. Мы двойняшки. Нам семь лет.

Сестра? Всего семь? Мне казалось – лет девять-десять, а оказалось… Я удивленно посмотрела на действительно очень похожих ребятишек, едва ли не впервые внимательно их рассмотрев. Оба были в брюках и с короткой стрижкой, хотя у Гейлы волосы были чуть длиннее – до плеч. Дети были полукровками – наполовину орками, что объясняло мою ошибку с возрастом, наполовину оборотнями, причем раса была несколько смазана, то ли из волчьих, то ли из шакальих, возможно, их родитель-оборотень тоже был смеском. Но не из лисьих точно.

Теперь и то, что они легко бежали в темноте в нужном направлении, стало понятным.

– Я иногда надеваю вещи Гейрона, – пояснила девочка. – Юбки такие неудобные. В приюте не сильно ругаются, велят только в школу в юбке ходить, а остальное время – как хочу, так и хожу.

– В брюках и правда удобно, – кивнула я, вспомнив детство, когда приходилось воровать одежду, какую получится. Тогда я тоже поняла, что бегать по лесу и лазить по деревьям в платье совсем неудобно. – Меня зовут Риони, это Тобиас, а это Ноппи, но вы и так это уже знаете.

– Знаем, – кивнул Гейрон. – Мы привыкли внимательно слушать и запоминать. В жизни это всегда пригодится.

– Нам только на себя рассчитывать придется, больше не на кого, – поддержала брата Гейла. – Родных у нас нет, да и не будет уже.

– Почему? – не удержалась я. Ладно, родня умерла или еще что, но кто ж им мешает в будущем свои семьи создать? Или в семь лет об этом еще не думается?

– А не нужны мы никому. Полукровки же, да еще и неудачные. Нас, как в приют сдали, пытались сначала предлагать тем, кто за детьми приходил, а потом рукой махнули.

– Сдали? – нахмурилась я.

– Ага. Как мамка в проруби утопла – дед и сдал. Сказал – нечего его семью позорить.

– А отец? – это Ноппи спросила.

– А кто ж его знает? Вроде как войска какие-то имперские через наше село проходили, мамка с кем-то там и спуталась. А мы неудачные получились – оборачиваться не можем, папкина кровь нашу перебила. Нас потому и не брали в приюте – оборачиваться не умеем, для орков слабые слишком, ну а для людей – большие уже, им бы малышей. Да чтобы похожие были, а мы – вот такие выродились.

Гейрон равнодушно дернул плечом, мол, ну, бывает, ничего особенного, а в глазах такая боль. Я даже на мгновение забыла о своей беде, так стало жаль этих ребятишек.

– А мамку с папкой все равно хочется, – печально сказала Гейла. – Хоть мы и большие уже. Мы и за кошечкой твоей потому и побежали.

– А я-то тут причем? – удивилась Ноппи.

– Ну, мы же видели, твой парень тоже орк-полукровка, – Гейрон смущенно опустил голову. – Ну и подумали – поймаем вашу кошку, понравимся вам, может, вы нас и взяли бы. Ну, раз он тоже как мы – то мы б ему не показались бы… неудачными.

– Томасу только девятнадцать, – грустно ответила я, прижав к себе парнишку. – Куда ему детей? Но знаешь, у него очень большая семья, много-много старших братьев, и они ведь тоже, наверное, на него похожи. Может, кому-нибудь из тех, кто постарше, вы и приглянетесь? Все бывает.

– Теперь, наверное, ему не до нас будет. Если тебя казнят, – буркнул Гейрон, пряча лицо у меня на груди. – А может, тебе сбежать, а?

Тобиас что-то рыкнул и замотал головой, кажется, возражал. Ну да, какой может быть побег от бессмертных?

– Поймают, – вздохнула я. – Давайте о грустном не будем.

И в этот момент Тобиас поднял морду, прислушался и посмотрел прямо на дыру, которую я сделала.

– Приближается что-то маленькое и теплое, – тут же доложила Ноппи.

– Какая-нибудь мышка в дыру провалилась? – предположила Гейла. – Или решила, что это подходящая норка.

– Надеюсь, она там не застрянет, а то нам снова дышать будет нечем, – нахмурился Гейрон.

– Это не мышь, – возразила Ноппи. – Это ласка.

– Лапка? – удивилась я. – Но зачем она возвращается? И как ты узнала? По запаху?

– Нет, использовала эхолот и тепловизор.

– Ноппи, что ты вообще такое?! – не выдержала я.

– Ноппи – кошка. Самая обычная кошка, ну, не совсем обычная, лысая, это порода такая. Но она – не нечисть. Разума у нее не больше, чем у любого другого животного. И говорить она не умеет.

– Ноппи, почему ты говоришь о себе как о ком-то другом? – спросила Гейла.

– Потому что, говорит не Ноппи. Она сейчас вообще спит. Перенервничала, бедняжка. А говорю за нее я. Искин.

– Кто? – переспросили мы хором.

– Искусственный интеллект. Это такой артефакт иномирный. Разум без тела.

– И ты вселился в Ноппи?! – Кажется, я что-то похожее встречала в страшных детских сказках.

– Нет, я вишу у нее на шее. Ошейник Ноппи – это я и есть.

– Но зачем? – удивилась я. Очень смутно понимая то, что сейчас услышала, я главного понять не могла – зачем все это?

– Затем, что Ноппи – обычная кошка. Очень нежная, деликатная, тихая, ласковая, послушная и чистоплотная. Абсолютно не агрессивная и не шкодливая. Все, что ей нужно, – это быть рядом с хозяином, с которым она чувствует себя в безопасности. Она никому не причиняет неприятностей – сегодняшний случай не в счет, поддаться панике в такой ситуации и люди могут. От нее в академии нет и не будет никаких проблем, но она всего лишь кошка, а обычным животным в академию нельзя. Зато можно нечисти.

– И с твоей помощью из Ноппи сделали нечисть? – догадалась я.

– Да. Я за нее разговариваю – и для многих этого достаточно. А учитывая, что почти все время она или спит, или прячется у Томаса за пазухой, никто не обращает внимания на то, что она разговаривает с закрытым ртом.

– Я обратила. Но подумала – нечисть сама по себе волшебное существо, мало ли, какие у кого особенности.

– Вот и остальные так думают. Но большинство просто не замечают. Томасу нужно было ехать на учебу, а расстаться с Ноппи он не мог.

– Почему? – спросил Гейрон. – Если у Томаса много братьев, разве нельзя было ее у них оставить?

– У бедняжки Ноппи была очень тяжелая жизнь до того, как она попала к Томасу. Лишь ему кошка доверяет, лишь рядом с ним чувствует себя в безопасности. Еще рядом с тобой, Риони, и, пожалуй, с Моней. Если ее оставить кому-то другому, у нее будет тяжелый стресс.

– Ты такие странные слова все время говоришь, я многое не понимаю, – вздохнула Гейла.

– Это потому, что ты – иномирный артефакт, да? – высказал догадку Гейрон.

– Да. И поэтому тоже. Я…

И в этот момент практически мне на голову свалилось что-то маленькое и мягкое.

– Ю-ху! – воскликнула Лапка, возбужденно прыгая по мне. – Вот это был спуск! Все, теперь нас точно найдут. Только надо вот на эту кнопку нажать.

Тут я заметила, что к хвосту ласки тонким, но крепким шпагатом привязано что-то, размером с горошину, с одной стороны серебристого цвета, с другой – красного. Вот по этому красному Лапка и шлепнула ладошкой, и красное стало зеленым.

– Готово, маячок включен. Теперь нас быстро откопают. Ой, что там творится, что творится! Риони, помнишь оранжевую драконицу, которую мы утром видели? Так она в этой горе уже новую пещеру выкопала, да только не там, где надо. Мне сказали, что нас бы давно спасли, если бы Томас не потерял браслет.

– Может, Тобиас? – уточнила я.

– А я как сказала? Оговорилась, наверное. Ай, неважно! В общем, они копали туда, где ты браслет уронил, – ласка ткнула лапой в Тобиаса, – на нем тоже маячок был. Браслет нашли, а нас – нет. И тут я. Ну, пока добежала, пока искала, кто меня услышит и послушается. Нашла мастера Гидеона, он меня знает. Ой, там такое творится! Людей никого нет – ни сирот, ни горожан, ни торговцев.

Я мысленно вздохнула – надежда попить сразу, как нас откопают, растаяла. Впрочем… Какая разница, напьюсь я перед казнью или нет? За рассказом Ноппи я снова отвлеклась от главного – чем дольше мы здесь просидим, тем дольше я буду жить. Но не радоваться близкому вызволению из заточения все равно не получалось, слишком давила на меня эта огромная масса земли над головой. В имперской тюрьме окошки, наверное, есть.

– Зато там теперь и маги из имперского дворца, и драконы, и перевертыши. Я и мастера Дэна видела, и Гейба с Рэнди, и ректора, и обоих наших драконов из академии. Драконы рвутся сами копать, а та, оранжевая, огрызается, что и сама отлично справляется, и нечего под лапу лезть, там и одной не развернуться. А когда я рассказала, что вы все тут сидите – обрадовались очень. Дали мне маячок, велели ак-ти-рир… тьфу, слово, прям как Ноппи любит говорить…

– Активировать, – раздалось от Ноппи. Точнее – от Искина. – Это значит – включить.

– Вот-вот, включить. А после этого велели ждать, а когда услышим за стенкой шум – отойти к другой стенке, прикрыться Тобиасом и не высовываться. Так что – ждем.

– А Томаса ты видела? Он в порядке? А что с Клещом?

– Клещ точно в порядке, на руках у госпожи Рэнди сидит, это же он тревогу поднял, сказал, что ты и дети в тоннель побежали. А Томаса я не видела, наверное, его с остальными студентами обратно порталом отправили. Я там из студентов только эту эльфиечку видела, как ее?.. Ондриель. Почему-то одну, без сестры, она возле синего дракона и его жены стояла, ну, я думаю, что жены, она еще тогда на нем в академию прилетела.

Томаса отправили обратно в академию. Значит, даже попрощаться с ним не получится. Может, удастся попросить эту Ондриель отвезти ему Ноппи и мою нечисть? Томас добрый, он обязательно о них позаботится.

И эта мысль натолкнула меня на другую:

– Ноппи… Искин…

– Зови Ноппи, я привыкла.

– Ноппи. А откуда у Томаса иномирный артефакт с искусственным разумом?

– Ну, ты же знаешь, что семья у него непростая? И связана с иным миром, – напомнила Ноппи, а Тобиас насмешливо фыркнул. С чего это он?

– Да, помню. Кто-то книги переводит и печатает, кто-то иномирные иллюзии… то есть кинофильмы привозит.

– А кто-то артефакты. Вот меня для него и сделали. В том мире такие, как я, давно существуют, в основном мы помогаем, делимся информацией, например.

– Ты тоже это делаешь все время, – усмехнулась Лапка. – А что такое «искин»?

Ноппи еще раз, вкратце рассказала, кто она такая и кто за нее разговаривает.

– Значит, ты – это как невидимый друг? – сделал вывод Гейрон. – Тебя не видно, но ты можешь разговаривать?

И я поразилась тому, как точно мальчик описал то, что я так до конца и не сумела осмыслить. Невидимый друг. Это я осознать могла, так намного проще.

– Только об этом никому нельзя рассказывать, – спохватилась Ноппи. – Моя носительница не переживет разлуку с Томасом, она слишком сильно, даже несколько болезненно к нему привязана. Возможно, спустя какое-то время она станет чуть более самостоятельной, но сейчас их разлучать нельзя.

– Мы не скажем! Никому! – хором воскликнули двойняшки.

– Мы тоже, – подхватила Лапка. – Даже Клещу и Моне не расскажем.

Тобиас, увидев направленные на него взгляды, молча кивнул, и тут в тишине у кого-то из двойняшек забурчало в животе.

– Ой, у меня же тут кое-что осталось! – спохватилась я. Открыла сумку, достала два вареных яйца, грушу и сверточек с беконом. Бутерброды и остальные фрукты мы с Томасом на ходу съели, а то, что для нечисти брали, – осталось, прячась под нашими плащами от сквозняков, есть неудобно. – Держите. Ноппи спит, можете спокойно съесть ее бекон. А Лапке отломите кусочек яйца, она много трудилась и устала.

Дети накинулись на еду, но ласке щедро отдали половину яйца, даже больше, чем ей было нужно. Пока эта троица жевала, я вспомнила рассказ Лапки.

– Интересно, а имперских магов-то зачем пригнали? С бессмертными более-менее понятно, а эти для чего?

А про себя подумала – вот они-то меня и заберут. Наверное. Или бессмертные? Мама писала, что обладателей темного дара убивали бессмертные, но с другой стороны – разве не имперские службы казнят преступников? Хотя, какая мне, собственно, разница?

– Так разобраться же надо – отчего все это случилось, – пояснила Ноппи. – Не землетрясение точно, разломы тектонических плит слишком далеко отсюда. Больше похоже на взрывы, но какой идиот это сделал? Теракт? Глупо, если хотели убить народ, нужно было порталы взрывать и потолок в галерее рушить, а тут откуда-то издалека взрывные волны пришли. Несчастный случай? Вполне возможно. Впрочем, что зря гадать, пусть спецслужбы сами разбираются, им за это деньги платят.

– Ты хоть что-нибудь понял? – шепнула Гейла брату.

– Немножко понял. Это не тряска земли, это кто-то что-то взорвал, непонятно зачем.

– Отлично сказал, – хмыкнула Лапка. – Коротко и ясно. А Ноппи снова увлеклась.

– Простите, – покаялась Искин. – Я привыкла выдавать знания, в меня вложенные. Подстраиваться под интеллектуальные возможности окружающих порой непросто.

И в этот момент Тобиас вскинул голову, прислушался, а потом снова каким-то плавным движением развернулся, и я оказалась между ним и стеной. Лишившиеся удобного упора двойняшки с трудом удержали равновесие, но быстро сообразили, в чем дело, и шустро заползли за перевертыша. Я же, в свою очередь, взяла на руки Ноппи, которая заворочалась, зевнула, потянулась и снова уснула.

Сначала мы сидели в тишине, пытаясь хоть что-то расслышать, потом раздался сначала еле слышный шорох, он становился все громче, переходя сначала в гул, а потом в грохот. Тобиас громко зарычал, словно что-то крикнул тому, кто был за стеной, а потом прижал меня к стене, нависнув сверху.

Грохот стал чуть тише, словно копающий начал действовать осторожнее. В последний момент я догадалась натянуть на себя, детей и кошку плащ, Лапка же сама спряталась мне за воротник. И тут, в крохотную щелочку между Тобиасом и полом, я увидела, как дальняя от нас стена задрожала, потом в ней появилась небольшая дыра. Посыпались камни, вновь поднялась пыль, и я порадовалась, что догадалась прикрыться.

В дыру влезли два огромных – с мою руку, наверное, – оранжевых чешуйчатых пальца с длиннющими когтями, подцепили край дыры, потянули – и еще кусок стены исчез, к счастью, упав с другой стороны, а не в нашу крохотную пещерку. В увеличившуюся дыру просунулись уже три пальца, снова выломав большой кусок. И еще, и еще… Минуты не прошло, как в стене зияла дыра, в которую можно было легко пройти, лишь слегка пригнувшись.

А потом все случилось очень быстро. Драконья лапа исчезла, в дыру шагнул незнакомый перевертыш и, подхватив на руки Гейлу, исчез, на его месте возник мастер Гидеон – и так же быстро исчез уже с Гейроном. Третьим в нашу пещеру вошел мастер Дэн и протянул ко мне руки.

– Нет! – Вот только что я сжималась в комочек у стены, прячась за огромную пуму, и вот уже лежу на руках у Тобиаса, который, прижав меня к груди, едва не рычит на моего преподавателя: – Она моя!

– Дошло, наконец, – улыбнулся рыжеволосый мужчина. – Давно пора.