День двенадцатый. Воскресенье

Сегодня я снова проснулась рано. Если бы по воскресеньям звучал будильник – то раньше него, а так мне об этом сообщил Клещ, сбегавший в холл, где напротив входной двери висели часы – очень полезная вещь для тех студентов, у которых не было личного артефакта.

Настроение было таким же солнечным, как и погода за окном. Хотя вчера, после того как вернулась от Томаса и увидела новый букетик на окне, снова накатила тоска, хотя на этот раз обошлось без слез. Клещ и Лапка к этому времени еще не вернулись, и некому было рассказать мне о волшебном появлении цветочков на моем столе.

Наши занятия с Томасом стали уже чем-то постоянным и, что удивительно, доставляли удовольствие не только мне, но и самому Томасу. Ведь это именно он предлагал позаниматься, а я с радостью принимала приглашение.

Какое все же чудо, что у меня есть такой замечательный друг. Рядом с ним даже тоска по Тобиасу куда-то исчезала, хотя вечерами возвращалась, и сейчас одна только мысль, что мы вместе отправимся на экскурсию, уже заставляла меня порхать по комнате, напевая что-то веселое.

Я и за завтраком продолжала улыбаться, наблюдая за тем, как Томас шутливо уговаривает Аласура присоединиться к нам, а тот наигранно-испуганно отмахивается. Я набила «волшебный ящичек» вкусняшками для Мони, а кентавр пообещал накормить его обедом, после чего, прихватив Лапку, Ноппи и Клеща, мы отправились на остановку дилижансов.

Но дилижанса ждать не пришлось, Томас, оказывается, отменяя бронь на билет с переговорного артефакта в деканате, еще и извозчика умудрился для нас заказать на определенное время – очередной сюрприз, я и не знала, что такое тоже возможно. Впрочем, на извозчике я вообще второй раз в жизни ехала, и оба раза – с Томасом, самой мне ни вызывать его, ни оплачивать не пришлось.

Когда мы уже садились на извозчика, над нами пролетел ярко-оранжевый дракон, взлетел он откуда-то из-за здания академии и направлялся в сторону города Академического, туда же, куда и все мы.

– А в академии есть еще дракон? – проводив красивую крылатую огромную ящерицу взглядом, удивилась я. – Мне казалось, там только магистр Ардерик и магистр Киллиан преподают.

Теперь я уже знала имя того синеволосого дракона, который присутствовал в кабинете ректора, когда рассказывала о приюте. Больше мы не виделись, поскольку он вел специальность у защитников, то есть у нас ничего не вел. Но девушки на физической подготовке и в раздевалке много сплетничали о бессмертных, и я точно знала – драконов в академии двое. Синий и фиолетовый.

– Преподают – да, – кивнул Томас. – Но мы не знаем, кто из них в академии учится.

– Он, как и Тобиас, под артефактом личины? – догадался Клещ.

– Она, – поправила Ноппи. – У мужчин-драконов не бывает такого яркого цвета чешуи, только у женщин.

– Какие же эти драконы счастливые, – тихо вздохнула, высунувшись из окна кареты и глядя на крохотную оранжевую точку, вскоре совсем пропавшую где-то вдали. – Как бы я хотела полетать вот так, высоко-высоко!

– Попроси мастера Дэна тебя покатать, – хитро улыбнулся Томас. – Думаю, он не откажет.

– Ой, нет. Ты что?! – Я даже растерялась от такого предложения. – Я ни за что на такое не решусь. Он же преподаватель. К тому же из бессмертных. Нет-нет! И сам за меня не проси! Ни в коем случае.

– Ладно-ладно, не буду, – пообещал Томас, веселясь над моим испугом. Но я не обиделась, у меня вообще на него обижаться не получается. Он же мой самый лучший друг!

В город мы приехали намного раньше нужного времени, но, по утверждению Томаса, так и было задумано. Потому что он решил показать мне рынок, который по выходным увеличивался в несколько раз за счет того, что со всех близлежащих – а порой и далеких – деревень люди привозили товар или приезжали за покупками и развлечениями.

До открытия портала к пещерам было около пяти часов, и их мы провели, бродя по базару. Пугливая Ноппи вновь спряталась за пазухой Томаса, зато моя нечисть смотрела вокруг, раскрыв рот. Я, собственно, тоже.

Мы посмотрели представление кукол, которых люди, спрятавшиеся за пестрой ширмой, надевали на руки и говорили за них. Я такое видела всего однажды, в раннем детстве, когда мама еще была жива, и в наш поселок приехала ярмарка. И хотя с тех пор я уже успела посмотреть такое чудо, как кинофильм, веселые, хотя довольно глупые, поступки кукольных персонажей заставили меня смеяться и хлопать в ладоши так же, как и остальные зрители.

Потом мы бродили среди самодельных прилавков, и Томас купил мне три вышитые ленты и красные туфельки, которыми я залюбовалась. Я пыталась отказаться, но друг оказался настойчивым.

– Мне очень нравится делать подарки, а здесь их делать некому, разве что Ноппи. Если ты не примеришь эти туфельки, я очень расстроюсь.

– Очень расстроится, – послышалось у него из-за пазухи. – Плакать будет!

Я рассмеялась и разрешила надеть мне на ноги чудесные туфельки, красивее которых у меня ничего не было. А потом пришлось их принять, потому что:

– Горько плакать буду! – Томас скорчил уморительную гримасу.

– Всю ночь! – поддакнула Ноппи.

– Не выспится и не сможет задачки решать! – влился в дружную компанию Клещ.

– Отработку назначат, – вздохнула Лапка. – Фонари отмывать заставят.

– Ты хотя бы фонари пожалей! – добивал Томас.

Фонари я пожалела, туфельки взяла. И ленты тоже. И маленький осветительный амулет, который Томас назвал «фонариком». И небольшую сумочку на длинном ремешке, на вид совсем простенькую, но с вшитым в нее амулетом стазиса – продукты, в нее положенные, не портились. Это был очень полезный подарок. И для меня – безумно дорогой. Но устоять перед дружной просьбой своих спутников не смогла.

Сумочку я повесила через плечо, освободив руки, а ленты и туфельки положила в нее. Было жаль снимать такую прелесть, но я понимала, что мягкие зачарованные форменные сапожки гораздо удобнее для долгого хождения по пещере. Томас порывался сам ее нести, предлагал положить в свою заплечную сумку, в которой он нес наши плащи, но я не дала – не такая я и слабая, чтобы пару туфель не донести.

Потом мы зашли в кафе, и хотя я еще особо не проголодалась, но понимала, что на экскурсии вряд ли будут кормить, так что слегка перекусила. А еще Томас, который, несмотря на недавний завтрак, наелся от души, взял несколько бутербродов, пару вареных яиц – Клещу и Лапке, – немного бекона и фрукты навынос, чтобы можно было, как он выразился, удавить червя в животе во время прогулки по пещерам.

Вспомнив моменты, когда мой желудок сжимался от голода, я нашла это выражение очень образным и забавным. А моя новая сумка снова пригодилась. И снова я отказалась отдавать ее Томасу. Мне понравилось ее носить.

Когда мы подошли к мэрии – ее я узнала по походу на иномирную иллюзию, – возле нее уже собралась небольшая толпа – в основном студенты и пара преподавателей нашей академии, судя по форме, а также с десяток людей в обычной одежде, причем дорогой и нарядной.

Я узнала магистра Ардерика – дракона с фиолетовыми волосами, – рядом с ним стояла черноволосая девушка, если бы не цвет волос, я бы решила, что это госпожа Рэнди. Еще из преподавателей я узнала мастера Гидеона – рядом с ним стояла молодая женщина в обычной одежде, но, судя по внешности, тоже перевертыш, и госпожу Куанду, пожилую преподавательницу основ целительства. Среди студентов тоже было несколько знакомых лиц, но по именам я знала лишь Урлиель и Ондриель. Мы обменялись с эльфийками кивками и улыбками, но и все – не настолько мы еще были дружны, чтобы подойти и заговорить.

Мы зашли в мэрию, и в той же кассе, в которой продавались билеты на иллюзию, Томас купил себе билет на посещение пещеры. Причем, стоящая передо мной пара горожан попросила в кассе два билета на посещение пещер и четыре – «на переход». Томас же такого не покупал.

– А чего мы ждем? – глядя на часы на стене ратуши, большая стрелка на которых уже почти стояла вертикально, поинтересовалась я, когда мы вышли из мэрии и встали с краю толпы.

– Ребятишек из приюта. Это же все ради них затевалось, а мы только открытым порталом воспользуемся.

– И они? – Я кивнула на разодетых горожан.

– И они. Только за плату. Мастер Ардерик, конечно, занимается благотворительностью, но не для тех, кто способен сам оплатить себе дорогу. Это, кстати, обойдется им гораздо дороже наемного экипажа. Зато быстрее.

– Так это и есть билет «на переход», – догадался сидящий у меня на плече Клещ, оглядывая толпу. Лапка сидела на плече у Томаса, ей оттуда, по ее словам, лучше видно было. – На портал, значит. А нам его точно не надо?

– Наша форма – и есть наш билет, – усмехнулся Томас.

В этот момент подъехало аж сразу три больших дилижанса, из которых высыпало несколько десятков детей и подростков, точно больше полусотни, скорее даже, ближе к сотне. Значит, этот приют был намного больше нашего, тем более что совсем малышей среди них не было, младшим из приехавших было на вид лет по восемь-десять.

Эти ребятишки заметно отличались от тех, с которыми я вместе росла – веселые, говорливые, чистенькие – насколько могут быть чистыми дети, собравшиеся толпой, – даже на вид сытые. И что меня поразило больше всего, в одинаковой, почти не поношенной, явно форменной одежде синего цвета, в одинаковых темно-серых плащах и в крепкой обуви, мальчики в ботинках, девочки в туфлях. На их ноги я смотрела просто завороженно, для меня хорошая обувь на приютских детях была каким-то чудом.

Вместе с детьми вышло четверо взрослых, которые старались как-то организовать весь этот хаос, причем, что меня сильно удивило, на детей они не орали и прутом не стегали. Но, как ни странно, дети их слушались. Конечно, шумели, толкались, несколько мальчишек помладше даже умудрились затеять потасовку, но были растащены и отруганы ребятами постарше, но в целом ребятня топталась на указанном им куске площади, не разбегалась и даже послушно выстроилась во что-то вроде колонны.

– Риони? Это ты? – послышался вдруг чей-то удивленный голос. Оглянувшись, я заметила среди старших сирот несколько смутно знакомых лиц.

Девушка заметно старше остальных детей что-то сказала воспитательнице, указывая на меня, и та кивнула, разрешая выйти из строя и подойти ко мне.

– Бреджа? – удивилась я, с трудом узнав девочку из своего приюта. Когда я выпускалась, ей было около двенадцати, а значит, сейчас она должна была работать на фабрике, если, конечно, не попала куда-нибудь на ферму. И что же она делает здесь, почти на другом конце Империи?

– Ага, это я, – разулыбалась девочка. – Ты все же поступила в академию? Здорово.

– Да, вот, получилось в этом году, – чуть смутившись, что она помнит даже мои мечты, а я с трудом ее имя вспомнила, кивнула в ответ. – А ты как здесь? Разве тебя еще не отправили на фабрику?

– Отправили. А три дня назад обратно забрали. Ну как – «обратно», в другой приют. Ой, что у нас было, что было! Наш приют закрыли, директрису арестовали, мэра тоже, и, говорят, из мэрии много народа тоже. А нас всех собрали, ну, кого за последние пять лет выпустили, и спросили, кто хочет назад в приют, профессию получше получать. Я тут же согласилась. У меня же в приюте сестренки и брат остались, я скучала по ним очень.

– Всех вернули назад в приют? – Я не могла поверить своим ушам.

– Нет, не всех, а кто сам захотел. Но нас таких немного было. Кто-то из девочек уже замуж выскочил, кто-то просто привык – еда и крыша над головой есть, не так чтобы хуже, чем в приюте, зато хоть деньги на руки дают. Да и остались не все – кто-то умер, кто-то спился, некоторых посадили.

– За что? – ахнула я.

– Воровство в основном. Или в пьяных драках кого покалечили. Плесанту помнишь?

– Да, – кивнула, вспомнив угрюмую и вспыльчивую девочку, как и я попавшую в приют уже подростком, ее мать зарубила топором отца, распускавшего по пьяни руки, за что была отправлена на виселицу. Плесанта была годом меня младше, но с ней я общалась еще реже, чем с Бреджей, в основном лишь, когда нас вместе посылали на одни работы.

– Мужа зарезала – он ее поколачивал по пьяни. Казнили. Дочка осталась крошечная, к нам же и попала. Но ее быстро удочерили, повезло.

– Да, повезло, – согласилась я. Может, хотя бы она не повторит судьбу матери. Хоть какая-то польза даже от такого ужасного места все же была.

– В общем, из всех, кто за эти годы выпустился, только двенадцать осталось. Из них только семеро согласились снова учиться. Причем трое – маги, оказывается, их бесплатно учить должны были, представляешь?

– Представляю.

Теперь-то представляю, да. А три дня назад даже не догадывалась.

– В общем, этих троих в специальную школу для магов отправили, а нас – обратно в приют. А оказалось, что мы в нем и не останемся, нам сказали, что его закроют, а нас по другим рассуют, где места есть. Представляешь, нас спросили, кто между собой дружит! Чтобы не разлучать. Ну и братьев с сестрами тоже. А я все равно сначала испугалась, что нас разделят. Я в своих как вцепилась, так и не отпускала, пока в другой приют не попали, и нам кровати не показали и одежду не выдали. Тогда только поверила, отпустила. Кроме нас в этот приют еще четверых отдали наших, остальных кого куда.

– И ты теперь будешь учиться дальше? – поинтересовалась я, когда Бреджа замолчала, чтобы воздуха в грудь набрать. – Профессию получать? На кого тебя учить будут.

– Я пока не знаю. Мне сказали – выбирать пока. Можно на повара, можно на портниху, еще на кружевницу, а можно на няню. Еще на садовода можно, только мне работа на земле уже вот где стоит. – Девушка приложила ребро ладони к горлу. – Наверное, выберу готовку, работа сытная, только еще не решила – поваром или хлебопеком. Думаю. Мне сказали – на той неделе решать, а пока отъедаться велели. Ты не представляешь, как там кормят! Мясной суп – каждый день! И на ужин тоже мясо дают. И пряники с молоком на полдник. Это такая еда между обедом и ужином, представляешь?! Четвертая еда в день! И тетушка Флули, она в приюте готовит, всегда добавку дает, смотрит, как мы едим, головой качает, слезы потихоньку вытирает и еще еды подкладывает!

– Я очень за вас рада. – У меня ком в горле вставал, когда я осознавала, насколько изменилась жизнь сирот из нашего приюта, и какой же она прежде была неправильной. – В академии тоже вкусно кормят. Я за всю прежнюю жизнь отъедаюсь.

– А еще нас к целителю отвели! Представляешь, прям забесплатно! И он мне спину вылечил, теперь не болит.

– А раньше болела? – что-то я прежде об этом не слышала.

– Еще как! Два года у ткацкого станка по двадцать два часа в день простой-ка! Не просто так с той фабрики бегут, хоть за кого замуж, хоть за косого, хоть за рябого. А еще! Помнишь Завину, сестренку мою младшую, ее еще дурочкой считали, потому и не удочерил никто, хоть она совсем малая была, как родители померли? Так она, оказывается, глухая была, потому и не понимала, что ей говорят. Вылечили ее, слышит теперь. На экскурсию не взяли, она сейчас всего пугается, не привыкла слышать-то. Ну и слова пока не понимает. Целитель сказал, что надо было ее маленькую лечить, а теперь уже поздно, нормальной вряд ли станет. Но хотя бы немножко понимать слова потихоньку научится. Вот почему нашим приютом только сейчас занялись?

– Бессмертные ничего не знали, – хриплым голосом ответил Томас. – Мэр посылал отчеты, что все у вас хорошо. Риони только недавно им рассказала, что же у вас там происходит.

– Так это благодаря тебе?! – Бреджа кинулась мне на шею, чуть не придавив Клеща, шустро перепрыгнувшего на Томаса. – Спасибо! Я бы точно на той фабрике сгинула, а Завина так бы и считалась дурочкой – что с ней стало бы? Спасибо.

– Да не за что, – смутилась я. – Главное, теперь все будет хорошо.

– Еще как хорошо! Ты видела эту форму? А плащ? А туфельки? И это не все. Мне еще три платья дали, целых три, представляешь? Новых совсем!

– Бреджа! – послышался детский крик. – Ну, ты идешь?

Оглянувшись, я поняла, что почти все сироты уже исчезли в портале, открытом лордом Ардериком, а девочка и мальчик лет десяти-двенадцати приплясывают от нетерпения, маша сестре руками.

– Бегу! – крикнула она им. – А еще сапожки выдали. Вообще без дырок! Теплые, сказали – на зиму. – Девушка подхватилась, рванула к порталу, схватила брата и сестру за руки и, прежде чем шагнуть в переход, обернулась и крикнула: – И еще тапочки!

После чего скрылась в легком сиянии портала. А я стояла, глядя, как туда заходят студенты, и чувствовала, как по моим щекам текут слезы. Не желая, чтобы их кто-то увидел, я отвернулась к стене мэрии, с этой стороны людей не было.

– Риони! Риони, не плачь! – всполошился Томас. – Не надо, пожалуйста.

– Опоздаем! – воскликнул Клещ.

Я невольно оглянулась на портал, и поняла, что возле него стоят лишь магистр Ардерик и темноволосая девушка. В ту же минуту оказалась на руках Томаса, который в несколько широких шагов подошел к дракону и его спутнице.

– Что случилось? Почему слезы? – нахмурился магистр Ардерик.

– Риони встретила подругу по приюту. Болезненные воспоминания, – пояснил Томас.

– Понятно, – кивнул дракон. – Ладно, идите, развейтесь. Приятных впечатлений. Обратный портал открою отсюда в тридцать три часа, не опаздывайте, иначе придется возвращаться своим ходом.

– А вы разве не идете в пещеру? – спросил мой спутник.

– Нет, – улыбнулась девушка. – У нас с Риком другие планы. Пока Дейзи с моими родителями, хотим по ярмарке побродить, у нас с ней связаны приятные воспоминания.

– Тогда и вам приятных впечатлений.

С этими словами Томас шагнул в портал, и мы вновь очутились в толпе людей. В довольно организованной толпе, выстраивающейся в очередь к еще одному порталу, на этот раз стационарному, очень похожему на те, которыми мы в академии перемещались с этажа на этаж. И рама этого портала была вделана в каменную «стену» – небольшая часть горы была стесана снизу именно для этого. Чуть в стороне заметила другой такой же портал, из него люди выходили.

Я увидела, что они что-то складывали в стоящий у выхода лоток и направлялись в сторону, где стояло несколько карет и дилижансов, а также располагались лотки уличных торговцев, предлагающих окружающим перекусить и утолить жажду. Кстати, выходило гораздо меньше народа, чем заходило, наверное, потому что мы-то все прибыли сразу и толпой.

– Поставь меня, пожалуйста, – попросила я, видя, что на нас начали оборачиваться, и Томас опустил меня на землю. Мне почему-то показалось, что он слегка помедлил, словно не хотел меня отпускать, но это конечно же было не так. Зачем бы ему?

Очередь бодро двигалась, уже все дети исчезли в портале, остались студенты и горожане, но и они, отдавая билет стоящему возле портала гному и получая от другого что-то маленькое, шагали в портал.

Вот и наша очередь. Томас отдал наши билеты, мне в руку сунули что-то, размером с медную монетку, привычно буркнув:

– Держать при себе, вернуть при выходе. За утерю – штраф.

Томас дважды прижал палец к кнопке портала, и мы вошли внутрь.

Я замерла, оглядывая довольно большую – с два учебных класса, не меньше, – пещеру, освещенную разноцветными огоньками, развешанными под потолком, и тут штучка в моей ладони заговорила:

– Пройдите вперед, не загораживайте выход.

Я вздрогнула, но торопливо шагнула вперед. Потом глянула на ладонь – «монетка» оказалась крохотным артефактом.

– Добрый день, – продолжил тот же голос. – Я ваш гид. Будьте добры, идите вперед по указателям.

Обнаружив, что некоторые огоньки складываются в стрелки, мы пошли по ним и увидели, новое ответвление, в котором пещера становилась намного больше, а под ногами появился деревянный настил с перилами.

– Будьте добры идти строго по настилу. Перелезать через перила и заходить в ответвления категорически запрещено и может грозить вашему здоровью и жизни. Пещера Ветров представляет собой объемный лабиринт с густой сетью галерей, общей протяженностью около трехсот километров, с амплитудой более двухсот метров. Сейчас для туристов оборудован безопасный и комфортабельный путь длиной около полутора километров. Пещера Ветров – самая протяженная из всех известных пещер Империи, она была выработана в известняковых горах термальными водами и богата минералами. Приятной прогулки.

Наш гид умолк, и мы, переглянувшись, направились по настилу вслед за остальными студентами, успевшими уйти далеко вперед. Через пару шагов я поежилась, поскольку пещера Ветров свое название оправдывала, и сквозняки здесь гуляли нешуточные. Томас тут же достал из заплечной сумки наши плащи, Клещ нырнул с моего плеча под защиту теплой ткани, а Лапка привычно обосновалась у меня в кармане.

– А амплитуда – это что такое? – спросил Клещ, высунув наружу из-под плаща лишь мордочку.

– Расстояние от самой верхней, до самой нижней точки. В данном случае – от потолка верхнего до пола нижнего коридора этой пещеры, – привычно пояснила Ноппи, не дожидаясь, когда ответит кто-то другой.

– Ого, – прикинула я размеры. – Это же выше академии!

– Гораздо выше, – кивнул Томас. – Потому и портал на входе – слишком глубокий и крутой спуск у природного входа. Да и сам вход слишком маленький, неудобный. Но мы на всю глубину опускаться не будем, для туристов открыта лишь самая малая и оборудованная часть пещеры.

– Триста километров, – поежилась я, поглядывая на виднеющиеся тут и там коридоры, отходящие от того, по которому мы шли. Какие-то из них были размером с дверь, где-то пришлось бы ползти на четвереньках, но встречались и ответвления, ничуть не уступающие в размерах тому, по которому проходил помост. – Тут если заблудишься – найдут не скоро. Если вообще найдут.

– Значит, всегда нужно иметь при себе нить Ариадны, – засмеялся Томас. – В лабиринты только с ней и нужно ходить. А мы ее не взяли. Горе нам.

– Что это такое? – спросили мы практически хором, и дальше уже шли по пещере, слушая рассказ Томаса о сказке из другого мира про страшное чудовище, живущее в лабиринте, про героя, который его победил, и про чудесную нить, подаренную герою его любимой, которая помогла спастись из лабиринта.

Помост, по которому мы шли, иногда изгибался, иногда поднимался или опускался на несколько ступеней, порой, в очень больших залах, он становился широким, чтобы те, кто хотят постоять и подольше посмотреть на окружающие красоты, не мешали тем, кто проходит мимо без остановки.

А посмотреть было на что. Во многих залах и стены, и потолок были так разъедены водой, что казались кружевными, а разноцветные шарики подсветки придавали этим кружевам отдельную красоту. Порой мы останавливались сами, чтобы полюбоваться волшебным зрелищем, порой обгоняли застывших людей, что-то разглядывающих и обсуждающих.

Мы шли около двух часов, но я ни капельки не устала, так красиво было вокруг, и такой интересной оказалась история, рассказанная Томасом. Да и рассказчиком он был чудесным, порой я ежилась не от сквозняка, пробирающего даже сквозь плащ – надо было взять тот, что для зимы предназначен, а не для осени, – а оттого, что казалось – из соседнего коридора вот-вот выйдет огромное чудовище с головой быка.

Мы сжевали бутерброды и очень пожалели, что не сообразили взять что-нибудь, чем их можно запить. Поэтому непроизвольно прибавили шаг, помня о лотках торговцев неподалеку от выхода из пещеры. Постепенно мы обогнали и студентов, и горожан, и к тому моменту, когда гид-артефакт, перекочевавший в мой карман и время от времени подававший голос, чтобы сказать, сколько нами пройдено, и сколько идти осталось, сообщил, что до выхода – сто метров, мы шли уже посреди группы сирот.

И в этот момент по пещере прокатился гул, помост под нашими ногами заметно качнулся, а с потолка пещеры посыпался песок и мелкие камушки.

Люди замерли. Кто-то присел с перепугу, кто-то из детей заплакал, кто-то завизжал. И тут все повторилось – новый гул и встряска. Крики усилились, среди них послышался мужской голос:

– Все к выходу. Бегом! Старшие – взять за руки младших.

Подчиняясь команде, дети побежали по помосту, под команды все того же голоса:

– Держать строй! Не толкаться. Младших не выпускать.

– Я должен помочь отставшим, – крикнул Томас и, буквально оторвав от себя Ноппи, сунул ее мне в руки. – Бегите к выходу. Тут рядом. Я догоню.

После чего перепрыгнул через перила и помчался назад с невероятной скоростью, ловко прыгая с камня на камень. А я, прижав к себе перепуганную, вырывающуюся Ноппи одной рукой – в другой был Клещ, – помчалась к выходу.

Двадцать шагов, поворот за угол – и вот он, портал. Возле него стоял еще один гном, без конца нажимая на кнопку, а стоящие рядом с ним два преподавателя помогали бегущим детям прыгать в портал. Еще немного – и мы окажемся на воле.

В этот момент бегущая рядом со мной девочка-подросток споткнулась и, пытаясь удержать равновесие, взмахнула рукой, чудом не попав по мордочке Ноппи. И без того сильно нервничающая кошка зашипела, впилась когтями мне в руку, и когда я от боли ослабила хватку, вывернулась, спрыгнула на доски помоста, потом с него на каменистый неровный пол и, не слушая моих криков «Ноппи, вернись!», фиолетовой молнией шмыгнула в один из коридоров.

– Мы поймаем! – послышался детский крик, и две невысокие фигурки, поднырнув под перила, кинулись следом за кошкой.

В общем паническом бегстве, кажется, никто не заметил, как два ребенка сбежали, этой стороны помоста нельзя было увидеть от выхода. Дети и Ноппи могут погибнуть – и это будет на моей совести, ведь это я не удержала доверенную мне кошку. Не раздумывая ни секунды, я сунула Клеща пробегающему мимо пареньку и, освободив руки, перебралась через перила и кинулась за детьми.

Практически сразу стало совсем темно, но я вовремя вспомнила про подаренный Томасом фонарик, порадовавшись мельком, что именно сегодня он настоял на этом подарке, а еще радовало, что коридор, по которому я бежала, был достаточно высоким, чтобы я могла по нему идти, даже не пригибаясь. А еще – что он имеет очень мало ответвлений. Помня сказку иного мира, я стала их считать. Впереди раздавались крики детей: «Вон она! Стой, стой!» и крик самой Ноппи: «Я здесь!» Она продолжала убегать, но при этом давала знать, где находится. Странное поведение, но сейчас мне было некогда об этом думать.

В какой-то момент кошка оказалась в тупике, где ребятишки сумели ее поймать, а я – догнать всю троицу.

– Вот, мы поймали! – На меня взглянули две довольные мордашки. – Держите!

– Спасибо! – Я подхватила Ноппи, которая теперь совсем не пыталась убежать, а наоборот, крепко вцепилась в меня. Бедную кошку било крупной дрожью.

– Прости, прости, – причитала она. – Я не смогла ее удержать, я не владею этим телом.

– Ладно, ничего, бывает, – кивнула я. Не ругать же и так до смерти перепуганную кошку, которая даже заговариваться начала с перепугу, не то сейчас время и не то место. – Ребята, бежим обратно.

Схватив того, кто стоял ближе, за руку, я развернулась и побежала назад, напоминая себе, куда именно сворачивать нельзя. Второй ребенок обогнал меня и мчался там, куда не доставал луч моего фонарика – я держала его в той же руке, которой прижимала к себе Ноппи, так что, светил он не под ноги, а куда-то вбок, но бежавший впереди парнишка словно бы видел, куда нужно двигаться.

Когда, по моим ощущениям, мы были уже на полпути к главной пещере, вновь послышался знакомый гул, но более громкий, а с потолка посыпался уже не песок, а крупные камни, хуже того – известковый потолок пошел трещинами и начал обваливаться.

– Назад! – крикнула я, но бежавший впереди ребенок уже и сам это понял. Но развернувшись, мы увидели, что и там, откуда мы бежали, происходит то же самое.

– Туда! – Ребенок, которого я держала за руку, ткнул пальцем в сторону, где был еще один ход, и вроде бы там ничего не сыпалось. Пока не сыпалось.

Мы кинулись в проход, причем мне пришлось нагнуться, чтобы не стукнуться головой о потолок. Коридор оказался коротким, мы уперлись в очередной тупик, а позади нарастал треск и грохот осыпающихся камней. Забившись в угол, я прижала к себе детей и в ужасе глядела, как камни осыпаются все ближе. Еще секунда – и нас просто засыплет.

И в этот момент в тусклом, мечущемся луче фонарика мелькнуло что-то огромное и черное и накрыло нас. А грохот раздался прямо над головой, сверху посыпался песок, дышать стало трудно, я закашлялась и постаралась натянуть на себя и детей свой плащ.

Грохот утих. Мы все еще, каким-то чудом, были живы. Стало так тихо, что казалось – слышно биение собственного сердца. И в этой тишине вдруг раздался голос:

– Ваша прогулка подошла к концу. Надеюсь, пещера Ветров вам понравилась. Не забудьте сдать меня при выходе, и счастливого вам пути.