День десятый. Четверг

Вставать утром было очень тяжело – большую часть ночи я проворочалась, вновь и вновь прокручивая в голове случившееся у реки. Тот поцелуй… Я не знала, почему Тобиас меня поцеловал, если ищет свою истинную пару, с другой стороны, бессмертные столетиями их ищут, не живут же они все эти годы совсем уж одинокими. Я не сблизилась ни с кем из своих соседок или одногруппниц, но это не мешало мне слышать их разговоры, и бессмертные красавцы занимали львиную долю их болтовни.

В основном это было обсуждение красоты и прочих достоинств роскошных мужчин, но также и расстройство от того, что на данный момент все бессмертные академии женаты, а значит, на остальных женщин как на женщин не реагируют вообще. А вот холостые драконы и перевертыши вполне открыты для флирта и нередко заводят романы со студентками, и не только с ними. Но сейчас в распоряжении девушек – лишь пара холостых преподавателей помоложе, ну и остальные студенты, конечно. И многих это печалило. Стать даже временной возлюбленной дракона или перевертыша – про гаргулий они могли и не знать, – было мечтой половины студенток, не меньше.

В общем, поцелуй Тобиаса меня удивил, конечно, но вот то, как я отреагировала на него, для меня было совершенно непонятно. Ошеломительно просто. Раз за разом проживая в мыслях те секунды – или минуты, не знаю, – я не могла понять, что же со мной случилось. Почему мозги отключились совершенно? Почему я в тот момент не хотела больше ничего, кроме как оставаться в объятиях своего друга.

Друга!

Я никогда не думала о Тобиасе как-то иначе, даже когда Клещ надоедал мне со своим списком. Только друг – с которым хорошо посидеть рядом молча или поговорить о чем-то важном, который пришел мне на помощь и прогнал страхи в кабинете ректора. Почти такой же замечательный, как Томас, хотя второго такого, наверное, просто не существует.

Друг!

Тогда почему я словно сошла с ума от прикосновений его губ?

Не понимаю…

И вот так, по кругу, по кругу, эти мысли крутились в моей голове, а я крутилась в постели. В итоге моя нечисть, не выдержав, отправилась спать на свои подстилки, а я забылась тяжким сном уже под утро. И если бы меня не начали будить в три голоса, стащив на пол одеяло, а потом шлепнув мокрым хвостом по лицу, я бы точно проспала. Будильник я конечно же не услышала.

Томас с Ноппи и Аласуром уже почти доели свой завтрак, когда я плюхнулась на стул рядом и присосалась к чашке с горячим чаем, надеясь, что это поможет мне окончательно проснуться.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – с тревогой глядя на меня, спросил Томас.

– Нормально, – пробулькала я, не вынимая носа из чашки. Смотреть на него почему-то было неловко.

– У тебя синяки под глазами вот такенные! – Аласур нарисовал у себя на лице пальцами круги на полщеки. – Ты что, всю ночь не спала?

– Почти, – широко зевая, ответила за меня Лапка. – Бессонница у нас была.

– А сейчас-то почему? Вот мне пару первых ночей не спалось, все чужое, все не так, стены давят. А теперь сплю без задних копыт. А тебе что мешало?

– Известие Риони получила из прошлой жизни, – выкрутилась Лапка, я же продолжала цедить чай, не решаясь поднять на собеседников глаза. – Переволновалась. Всю ночь вертелась, никто толком не поспал.

– Бедняги, – искренне посочувствовал кентавр. – Может, получится на специальности подремать.

– Нам-то да, но не Риони, – вздохнул Клещ и сочувственно погладил меня по руке. – Мастер Дэн, конечно, не вредный, но все равно – преподаватель же. И вряд ли разрешит студентке спать на уроке, даже если она на ногах не держится.

– Извини, что вмешиваюсь, – раздалось рядом, и, подняв глаза, я увидела «знакомую» эльфийку. Ту, что с косой, кажется, она в их паре была за главную. – Я тут случайно услышала о твоей проблеме, а скорее ее увидела. Не возражаешь, если попробую помочь?

– Чем? – растерялась я, даже забыв поздороваться.

– А вот этим, – и она выложила на стол мешочек со странной застежкой, потянула за какую-то штучку, провезла ее по металлической полоске – и мешочек открылся. Я такого прежде не видела, поэтому застыла, завороженно глядя, как эльфийка достает оттуда какие-то шкатулочки, трубочки, кисточки, круглые тряпочки, что-то еще, непонятное. – Глаза закрой.

Не знаю, почему, но я тут же подчинилась и почувствовала, как по моим векам и щекам что-то размазывают, чем-то возят, делают еще что-то непонятное. Это было не больно, лишь чуть-чуть щекотно, пахло приятно, руки эльфийки были аккуратными и нежными, я едва не уснула под все эти поглаживания, но тут услышала:

– Все, можешь смотреть.

Открыла глаза и увидела перед собой маленькое круглое зеркальце в розовой оправе из непонятного материала. А в зеркале… ну, собственно, свой глаз. Обычный глаз, который каждый день видела в большом зеркале, когда умывалась. И тут до меня дошло – синевы, которая почти напугала Аласура, под ним не было.

– Волшебство, – пробормотал кентавр куда-то в сторону, и, подняв глаза, я увидела, что он смотрит куда угодно, но не на мою спасительницу. Ну конечно, к нам же подошла «незнакомая самка», у которой может быть сильный самец.

– Ты просто волшебница. – А вот Томас смотрел на эльфийку открыто, с широкой улыбкой, и почему-то мне это совсем не понравилось. – Спасибо тебе.

– Спасибо! – спохватилась и я. А после добавила: – Меня Риони зовут.

– Я знаю. Тебя вся академия знает, три питомца одновременно – такого здесь еще не бывало. А я Урлиэль, а это Ондриэль, моя двоюродная сестра, – эльфийка кивнула на свою спутницу, сидящую за столиком неподалеку и с аппетитом доедающую что-то из блюдечка. – Она годом младше, вот и приходится нянчиться.

Улыбка Урлиэль показала, что забота о сестре ей совсем не в тягость, в отличие от Сайды. А у меня при взгляде на Ондриэль даже аппетит проснулся, с таким удовольствием она ела. Но увы, себе я ничего, кроме чая, не взяла, а идти к прилавкам было поздно – прозвенел сигнал, означающий, что первый урок начнется совсем скоро, и оставшиеся в столовой студенты кинулись на выход.

Выхватив последний кусок яблока из-под носа Мони, как обычно, подчищавшего все недоеденное со всех тарелок, я потопала на выход. Уже на лестнице Томас сунул мне в руку пирожок.

– Жуй, а то в обморок от голода упадешь.

Не упала бы. Пропущенный завтрак – это разве голодовка по сравнению с тем, что мне приходилось испытывать раньше. Но в последнее время я совершенно отвыкла ограничивать себя в еде, потому с благодарным урчанием вцепилась в пирожок зубами. С мясом! Еще тепленький. Даже спать расхотелось.

Ненадолго. К тому моменту, как в класс вошел мастер Дэн, я снова клевала носом и с трудом держала глаза открытыми.

– Итак, кое у кого была бессонная ночь? – с порога поинтересовался мужчина, с улыбкой глядя на меня.

– Как вы узнали? – удивилась Лапка.

– Ты произнес мое имя вслух, – мастер Дэн улыбнулся ласке, но обратился к Клещу. – Так что я более-менее в курсе. А потому… Видишь, вон те коврики?

Это уже мне, указывая на лежащую в углу стопку ковриков, на которых мы сидели на занятии по управлению потоками. До этого я на них внимания не обратила, поскольку комната снова была полна разными вещами, над которыми нам предстояло потрудиться.

– Устраивай себе постельку и ложись, час у тебя точно есть, точнее – два, если по-вашему. Не волнуйся, прогул не поставлю. А мы пока с парнями позанимаемся.

Я подумала-подумала, а потом пошла и легла. Раз предлагают, почему бы и нет? Тем более что следующим уроком у нас математика, там подремать не получится. Если бы какая-нибудь лекция – еще можно было бы, но не на математике. Ноппи, как нормальная кошка, засыпавшая при любой возможности, пристроилась мне под бочок, Моня примостился в ногах. Уже проваливаясь в сон, я почувствовала, как меня чем-то накрывают.

Проснулась я от того, что меня осторожно трясут за плечо, приговаривая:

– Вставай, девонька, почини нам пару вещичек – и я с чистой совестью поставлю отметку, что на уроке ты присутствовала.

Открыв глаза, обнаружила сидящего на корточках мастера Дэна в уже знакомой рубашке. Как же она называется? Вспомнила – «футболка». Хотя, надпись сегодня была другая: «Мне много не надо. Власть над миром и печеньку». Улыбнувшись, я закопошилась, выбираясь из-под укутывавшего меня… чего-то. Не сразу сообразила, что сверху на мне лежит огромный белый мундир преподавателя, а ниже, укрывая ноги, – другой мундир, не менее огромный, но уже сиреневый.

И эти два часа сладкого сна на жестких ковриках под мужскими мундирами и с собственной рукой вместо подушки дали мне больше бодрости, чем целая ночь на мягкой кровати под уютным одеялом. Теперь я готова была к учебному дню.

Поблагодарив мастера Дэна и Томаса, я показательно «склеила» разбитую чашку и порванный носовой платок. Стало интересно, парни весь урок что-то обновляли и делали прозрачным или болтали с мастером Дэном на отвлеченные темы? Если второе, то жаль, что я это проспала. Но будут и другие уроки, специальность в расписании – четыре раза в неделю, успею расспросить иномирца обо всем.

Когда я уже подходила к двери, мастер Дэн окликнул меня, попросив задержаться. А потом протянул конверт.

– Это тебе, Риони. В благодарность за то, как ты нам помогла.

Очень удивившись, я заглянула в конверт и обнаружила красочно оформленный билет на посещение Пещеры Ветров, а также два билета на дилижанс между академией и соседним городом.

– Портал к пещере будет открыт в двадцать пять часов[3] возле мэрии, постарайся не опаздывать, – улыбнулся мне мужчина. – Присоединишься к экскурсии, организованной для старших обитателей местного приюта. Мы решили, что так будет справедливо, раз уж, будучи воспитанницей, ты ни на какие экскурсии не ездила. И оденься потеплее, пещера не зря так называется.

– На это тоже деньги выделялись? – не удержалась я от вопроса. – Ой! Спасибо большое!

– Тебе спасибо. Кстати, нечисть может пройти без билета. Возьмешь их с собой.

– Меня не надо! – тут же сообщил Моня. – Что я, нор не видел?

– Таких – нет, – усмехнулся мастер Дэн. – Но решать, конечно, тебе.

– Ему всего лишь лень бродить по той пещере и просто на нее смотреть, – сдал приятеля Клещ. – Это мы с Лапкой, если устанем, сможем на руки к Риони забраться, а Моня и раньше был тяжеленный, а теперь совсем разъелся, она его не поднимет.

– Я просто не хочу! – надулся Моня.

– Ну и не надо, если не хочешь, – умиротворяюще проговорила Лапка. – Останешься дома, буквы поучишь. А мне вот любопытно.

– Вот и славно, – улыбнулся преподаватель. – Бегите, а то на следующий урок опоздаете.

Я вышла из класса, продолжая разглядывать красивый билет в пещеру. Вот ведь как бывает – на одном краю империи сирот на экскурсии возят, на другом – заставляют зарабатывать себе на еду. Надеюсь, теперь контроль над приютами бессмертные усилят, раз уж сами выделяют такие большие деньги на сирот.

– Тебе дали билет в пещеру? – слегка расстроенно протянул Томас, немного меня этим удивив. Но следующая фраза все объяснила: – А я хотел сам тебя пригласить. Даже билеты на двоих забронировал. Нужно будет отменить бронь.

– Что ты сделал? – не поняла я.

– Позвонил на кассу и попросил оставить мне два билета, – поправился Томас.

– Позвонил? В колокольчик? – теперь наше общее удивление высказал Моня.

– Ох, простите, опять я иномирных словечек нахватался. Я имел в виду, что связался по переговорному амулету, когда по нему приходит вызов, раздается звонок. И «позвонил» – говорить, короче.

– Привыкайте, Томас часто употребляет слова, прочитанные в иномирных книгах, – захихикала Ноппи.

– Зато ты всегда изъясняешься только понятными словами, ага, – закатил глаза Клещ. – Уж кто бы говорил!

– Я тоже все эти книги прочла. – Кошка зевнула и полезла Томасу за пазуху, где и затихла.

– Аласур, может, все же с нами? – предложил ее хозяин. – Пока я бронь не отменил. Говорят, там очень красиво. И безопасно.

– Нет уж, – кентавра аж передернуло, – самому идти за наказанием, да еще и деньги за это платить? Я что, идиот?

– Значит, впятером пойдем, – подвел итог Томас. – Нужно будет заскочить в деканат и одну бронь отменить.

– В деканат? – не поняла я.

– У секретаря есть переговорный амулет, по нему студенты могут звонить, главное – напитать его магией, как ручку или кнопку портала. В инструкции же было написано.

– А-а-а-а… Я про это не читала. Мне звонить некому. – Я поймала себя на том, что легко повторила иномирное слово, так и правда короче, чем «разговаривать по переговорному амулету».

За разговором мы дошли до кабинета, где нас ждала математика. Урок прошел интересно, вчерашние занятия с Томасом мне очень помогли, стало намного проще воспринимать новое и понимать уже изученное раньше. На расоведении и истории Империи было скучновато – вводные лекции редко бывают захватывающими. Но носом я уже не клевала, как опасалась, спасибо мастеру Дэну.

Во время физической подготовки Ноппи расстроила минимум половину студенток. Пока проходило ожидание очереди покидать мячик, девушки, как обычно, шушукались кто о чем, разбившись на группки «по интересам», но потом кто-то из них сказал, что вроде бы до нее через пятые руки дошел слух, что мастер Гидеон, учитель математики, не женат.

Это известие взбудоражило всех, девушки загомонили, высказывая идеи, как и чем привлечь его внимание – о романе с холостым перевертышем мечтали, похоже, все девушки Империи, кроме меня, конечно. Но тут Ноппи, вроде бы уже привычно спящая на спине Мони, выдала, даже глаз не открывая:

– В ином мире женатые мужчины носят не брачную вязь на запястье, а кольцо на безымянном пальце левой руки. И замужние женщины тоже.

После этих слов девушки негромко, но очень дружно расстроенно взвыли, потому что все уже заметили неширокое золотое кольцо именно на этом пальце преподавателя. Даже госпожа Селбина обернулась на многоголосое тоскливое «У-у-у-у», правда, о причине общего расстройства не догадалась.

– Надоело уже? Ну, давайте в новую игру поиграем. Делитесь по трое.

После этого мы начали играть в детскую игру, когда двое перекидываются мячом, пытаясь попасть в третью. Мне игра была знакома, только мы в приюте играли не мячом, которого у нас просто не было, а узелком, в который насыпан песок, так что уворачиваться я умела очень ловко – это если мячом попадут, почти не больно, а песок заметные синяки оставляет.

Поэтому меня так и не удалось «вышибить», в итоге госпожа Селбина своей преподавательской властью поставила меня кидать мяч, хотя по правилам такая перемена ролей в тройке играющих происходила только после удачного попадания.

Парни же во время наших веселых игр вовсю пыхтели на полосе препятствий. Я заметила, что Аласур пришел на урок с волосами, заранее заплетенными в аккуратную косу. Интересно, он сам за эту пару дней научился, или ему кто-то из длинноволосых парней помогал? Но с распущенными волосами на полосе действительно бегать было опасно.

Повезло мне, что в этой академии никто не требовал от девушек тренироваться наравне с парнями, как, например, в военной академии. Мы играли на свежем воздухе, разминались после долгого сидения за партой – что может быть лучше? Поэтому все девушки обожали урок физической подготовки, а большинство парней ненавидело. Во всяком случае – на первом курсе. Потом, говорят, привыкали и втягивались.

Вечер мы с Томасом провели в его комнате за решением задач, стараясь подтянуть мои знания и заполнить пробелы в них. Я впервые побывала в комнате для платников. В целом отличий было мало, набор мебели стандартный, а вот сама комната немного просторнее и, главное, – имелась небольшая уборная – комнатка с душем, горшком и умывальником – вот и все различия.

Моня пришел вместе со мной, чтобы послужить матрасиком для обрадовавшейся Ноппи, а Клещ и Лапка отправились гулять. Когда, за пару минут до отбоя, уставшая, но довольная, я вернулась в свою комнату, там меня ждал букетик полевых цветов все в том же стакане, который я не убирала со стола, а также озадаченная нечисть.

– Они появились вот прямо сейчас, – доложил Клещ, глядя на цветы. – Не было, не было, я моргнул – и вот они. И тут ты заходишь! Словно кто-то специально подгадал.

– Кто-то, – фыркнула Лапка. – Словно не знаешь, кто нашей Риони цветы носит.

– Не знаю, – огрызнулся Клещ. – Не видел никогда. Мало ли, кому наша девочка понравилась, она у нас красавица.

– А много ли среди них тех, кто может вот так: нет цветов, моргнул, есть цветы?

– Да любой бессмертный!

– И сколько среди них истинных пар не имеют? – ехидно поинтересовалась Лапка. – Или сегодня на физической подготовке тебе слух отказал?

– Но речь-то шла о преподавателях, – вмешался Моня, в то время как я складывала сумку на завтра, сверяясь с расписанием и делая вид, что не слышу, о чем спорит моя нечисть. – Про существование Тобиаса никто, кроме нас, не знает, но это не значит, что таких, как он, в академии больше нет.

– Да какой смысл спорить, если можно понюхать? – воскликнула Лапка, забралась на стол, обнюхала стакан и край рамы прикрытого, но незапертого окна. – Вот! Я же говорила!

Клещ повторил все ее действия, недовольно фыркнул:

– Наверное, прощения так просит. Но мы его все равно вычеркнули, пусть не подлизывается. И вообще, эти цветы Риони и сама набрать может, лучше бы конфеты подарил.

– Конфет у меня – еще на две недели хватит, а то и на месяц, а цветы красивые, – все же вступила я в разговор, взяв стакан и понюхав слабо пахнущие цветочки.

Где-то в груди защемило. Я прекрасно знала, что и Тобиас не свободен в своем выборе, и самой мне нельзя с ним быть, но все равно накатила такая тоска. Я старалась убедить себя, что это из-за того, что мне нравились наши разговоры у речки – хотя, сколько их, тех разговоров, было-то?

Есть ли смысл обманывать саму себя – я думала о перевертыше не просто как о друге. С друзьями так не целуются, голову настолько не теряют. Но нельзя, нельзя…

Я улеглась в постель, очень надеясь, что мне не предстоит еще одна бессонная ночь. Весь день и вечер я почему-то даже и не вспомнила о Тобиасе, а сейчас вновь накатила тоска. Я саму себя не понимала, а поделать ничего не могла. И сколько бы ни повторяла себе вновь и вновь, что Тобиас скоро встретит свою истинную, что он – бессмертный, и пусть отрицает, что принц, но все равно, даже будучи из другого мира, он все равно принадлежит к императорской семье, что я – обладатель темного дара, за который казнят, а значит, ни детей иметь, ни сближаться с кем-то мне просто нельзя – это не помогало.

Тоска окутала меня коконом, заставляя тихонько хлюпать носом и сглатывать слезы. Лапка гладила меня по щеке, утешая, как когда-то в детстве, Клещ и Моня крепче прижимались, молча выражая сочувствие, но легче мне не становилось. Почему жизнь так несправедлива? Как же давно мне не было так больно и обидно.

К счастью, вчерашняя бессонная ночь меня слишком вымотала, и уснула я быстро.

Наутро встала еще до будильника, рано заснув и отлично выспавшись. За завтраком поняла, что вчерашнее отчаяние куда-то испарилось – я смеялась над шутками Томаса и с удовольствием уплетала сытный завтрак. Вот что с человеком делает крепкий полноценный сон.

Когда мы уже сидели в полупустой аудитории, дожидаясь остальных студентов и преподавателя по истории Императорской семьи, я заметила, как перевертыш Гейб, привычно устроившийся за задней партой в углу, недалеко от нас, раскрыл учебник на вкладыше с фамильным древом, вгляделся в него, после чего несколько раз несильно стукнулся лбом о парту. Несильно – потому что парта лишь слегка затрещала, но не сломалась.

– А кому сейчас легко? – насмешливо кинул в пространство Томас, тоже заметив телодвижения перевертыша. Гейб злобно глянул в нашу сторону.

– Не надо, – зашипела я, дергая соседа за рукав. – Не зли его!

– Почему? – широко улыбнулся Томас, и я какое-то время не могла подобрать слов для ответа. Что значит «почему»? Да потому что это бессмертный, к тому же – член императорской семьи, вот почему.

– Он принц, – только и смогла я выдавить, делая большие глаза, мол, ты с ума сошел?

И за это уже сама удостоилась недовольного взгляда. А на меня-то за что?

– Я не принц! – раздалось шипение из угла, объясняя недовольство сидевшего там перевертыша.

– Вот видишь? – Томас говорил со мной, но продолжал с насмешкой смотреть на Гейба. – Он не принц, а простой студент. Так же, как и мы с тобой. Знаешь, я тоже заранее скучаю в ожидании этого урока, но мебель же не ломаю.

– Я не сломал! – снова шипение из угла.

– Риони, а я его найти не могу. – Лапка показала на схему фамильного древа, которую развернула, пока мы с Томасом и перевертышем шипели друг на друга.

– А здесь не все указаны. – Клещ указал на надпись внизу листа: «Полное фамильное древо семьи перевертышей хранится в личной библиотеке императора». – Только ближайшие родственники прямой линии до третьего колена.

Я с интересом вгляделась в схему, пробежалась по именам – Гейба не было. Зато нашелся Тобиас – в той ветви семьи, что происходила из другого мира. Собственно, для нее даже пришлось сбоку от схемы приклеить полоску, потому что у Александра, сына третьего императора Девиора от его иномирной истинной пары, о существовании которого в императорской семье узнали всего четверть века назад, было около сотни детей. И потомки этого самого Александра, точнее, его дети и внуки – следующие поколения здесь указаны не были, – занимали почти столько же места, сколько и остальное древо, к которому эту новую ветку пририсовали совсем недавно.

– Надо же, тут даже имя «Томас» есть, – следя за моим пальцем, путешествующим по иномирной ветке, заметила Лапка.

– Он ведь на самом деле не Томас, а Иветтомассор, – напомнила я. – Томаса мы из его имени «вырезали». Но все равно – удивительное получилось совпадение.

И тут палец того, кого мы негромко обсуждали, ткнул в одно из имен – старшего сына Александра.

– Но тут написано «Габриель». Это же имя той иномирянки, которая нечисть защищает, – вспомнила я.

Палец слегка сдвинулся, указывая на жену того, кто значился на схеме под именем Габриель.

– Миранда? – прочла я. – Это же полное имя госпожи Рэнди, которая у нас ведет историю иного мира. Так его, – перешла на шепот, – зовут не Гейб, а Габриель?

Из угла раздался стон, а потом шипение:

– Гейб! Меня зовут Гейб!

– Похоже, у них с женой это семейное – не любить свои полные имена, – тихо, так, чтобы услышала только я, хихикнул Томас.

– Я тоже свое полное имя не люблю. – Моня встал на задние лапы и зацепился когтями за столешницу. – И ты не любишь! – это он Томасу.

– А вы точно не родня? – поинтересовался Клещ у моего соседа, а из угла донеслось ехидное хихиканье.

– Я бы не отказался, – вздохнул Моня. – Во дворце, наверное, очень хорошо кормят.

– Да уймитесь вы, – раздалось шипение с другой стороны. – Урок уже начался. Сейчас преподаватель зайдет и влепит вам наказание прямо накануне выходного.

Я испуганно оглянулась на Аласура, потом на переставшую мигать полоску над дверью, которая как раз начала открываться, чтобы впустить преподавателя, и притихла. Еще не хватало схлопотать отработку, имея в кармане билет на первую в моей жизни экскурсию! Все остальные тоже притихли, глядя на старенького магистра Мавеника, который вчера вел у нас историю Империи, а сегодня будет вести историю Императорской семьи.

После этого пятница покатилась спокойно и без происшествий. Я старательно записывала на вводных лекциях по истории Императорской семьи, основам целительства и пользовании артефактами и амулетами, решала на математике, кидала мяч на физической подготовке и чинила вещи на специальности.

Большую часть урока заняли попытки Аласура сделать невидимой часть себя, а не всего целиком, но у него так ничего и не получилось, тогда мастер Дэн посоветовал ему попробовать сделать прозрачной лишь половину чашки, разрешив немного потренироваться во время выходного. Отдельно подчеркнув, что только на чашке и только немного, поскольку происходить это будет не под его наблюдением. Нам с Томасом это было запрещено, причем запрет сопровождался сурово нахмуренными бровями.

И мы дали искреннее обещание, поскольку собирались завтра на экскурсию и использовать свою магию не планировали. По крайней мере – я. Первая в моей жизни экскурсия – какая уж тут магия, не до того мне будет!