День седьмой. Понедельник

А географию у нас вел дракон. Самый настоящий. Тот самый, с фиолетовыми волосами, чей прилет мы наблюдали несколько дней назад. И если тогда я содрогалась от одного осознания того, что нахожусь слишком близко – аж в пределах видимости, – от очередного бессмертного, то сейчас, сидя буквально в пяти метрах от него, даже не дрогнула. Просто поразительно, как быстро я привыкла к тем, кого заочно боялась всю сознательную жизнь.

Но я все равно знала, что какими бы славными они ни казались, узнав про мою темную магию, уничтожат меня, не дрогнув. Потому что, по их мнению, такие как я не должны существовать на этой земле.

– Столько бессмертных в один день! – с Аласуром у нас мысли сошлись. – Трое из четырех преподавателей!

– Из пяти, – поправила Ноппи.

– Предметов-то четыре, – возразил Аласур, кидая свою сумку на стул в соседнем кабинете, куда мы перешли после географии. – Не удивлюсь, если и математику у нас будет вести бессмертный. Например, перевертыш, их у нас еще не было.

– Это вряд ли, – покачал головой Томас, выкладывая тетрадь на стол. – Бессмертные преподаватели все же редкость. Ладно, магистр Ардерик, он преподает здесь географию уже несколько десятилетий. Ладно, мастер Дэн – нас, троих интуитов, надо было кому-то навязать. Ладно, история иного мира, кто ее лучше всего сможет преподать, если не представитель этого самого мира? Но с математикой и простые смертные спокойно справятся.

– Добрый день, студенты, меня зовут мастер Гидеон, и я буду вести у вас математику, – раздался голос, заставивший меня посмотреть в сторону двери и нервно захихикать. Потому что, там стоял перевертыш в белом костюме преподавателя. На этот раз – с коротко остриженными каштановыми волосами.

– Надо было пари заключить, – шепнул Аласур, тоже явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– А он-то что здесь делает? – растерянно пробормотал Томас.

Полистав методичку, я увидела напротив математики надпись «мастер Гидеон», то есть здесь без сюрпризов, как с мастером Дэном, его в методичке не было, но там по специальности столько преподавателей написано, для каждой магии – свой, попробуй пойми, кто чей. Правда, раса в методичке не указывалась, потому удивление Томаса где-то понятно.

Математика прошла тихо и спокойно. Нам дали самостоятельную работу, по словам преподавателя, чтобы он мог разобраться, что именно мы знаем, в чем у кого-либо проблемы, какие делаются типичные ошибки. В общем, я решала примеры и задачи, а моя нечисть откровенно скучала под столом, Ноппи вообще спала у Томаса на коленях. На географии им понравилось больше, но там магистр Ардерик рассказывал о материке, на котором располагалась наша Империя, и рассказывал очень интересно. А вот математика прошла в тишине, а кое для кого и в скуке.

Последним предметом было управление магическими потоками, и вел его вовсе не бессмертный, а самый обычный эльф, магистр Закарэль. Ну, здесь у нас проблем не возникло, даже будучи интуитами, мы отлично чувствовали потоки магии в своем теле и умели ими управлять. Взяв себе по коврику, мы расположились на полу и приступили к занятию.

Узнав, что именно представляет собой урок, Лапка и Клещ позорно сбежали, заявив, что лучше погуляют, территорию академии поисследуют. Моня с удовольствием ушел бы с ними, но помнил указ ректора и был вынужден остаться. Они с Ноппи улеглись на лишние коврики, сложенные стопочкой в углу, и снова уснули, причем Ноппи вскоре забралась на барсука, кажется, ей очень понравилась такая теплая меховая подстилка. Все же, несмотря на костюмчик, лысая кошка чувствовала себя не очень уютно вне пазухи Томаса. А с Моней ей было комфортно.

В нашу комнату мы с Моней приползли нога за ногу. Вот вроде бы ничего сложного сегодня не происходило – даже самостоятельная работа по математике особых проблем не вызвала, – но шесть уроков с непривычки вымотали морально. Слишком много впечатлений, слишком много незнакомых людей вокруг, слишком… Всего слишком. Я понимала, что это – дело привычки, но сейчас была совершенно без сил.

Решив разгрузить мозг, я взяла одну из книг и завалилась на кровать. Моня ушел гулять, сказал, что поищет Лапку и Клеща, но к ужину вернется. Ужинать мы собирались в своей комнате, «волшебный ящик» был загружен под завязку. Хорошо, что он был рассчитан на орочьи аппетиты, все же мне приходилось брать ужин на четверых, но если вниз ставить глубокие миски, а на них плоские тарелки, умещалось многое.

После ужина читать уже не хотелось, теперь я, наоборот, хотела подвигаться, размяться. Вспомнив, что давно не ходила к реке, позвала свою нечисть прогуляться перед сном. Совсем недолго, чтобы вернуться засветло. Лапка с Моней, сидящие над букварем, отказались, а вот Клещ согласился.

Когда мы дошли до берега, Клещ убежал исследовать окрестности, а я привалилась к торчащему из бревна остатку толстой ветки и меланхолично глядела на медленно текущую воду, чувствуя, как сегодняшняя усталость понемногу уходит. Ни двигаться, ни думать не хотелось.

Спустя какое-то время – темнеть еще не начало, но прошло не меньше получаса, и я уже лениво подумывала, не пора ли возвращаться, – на противоположный берег неторопливо вышла огромная черная пума. И я даже не дрогнула, словно оттуда Моня вышел. Привыкла…

Какое-то время мы смотрели друг на друга, потом я вспомнила, что черных пум в академии как минимум две, и напротив меня может стоять вовсе не мой знакомец Тобиас. Впрочем, назвать перевертыша Гейба совсем уж незнакомцем я тоже не могла, все же он спас или Томаса от травмы, или меня от разоблачения.

Вспомнив о случае с оборотницей и сложив его с сегодняшним занятием физической подготовкой, я, наконец, сообразила, что же тогда произошло. Кто-то из перевертышей, либо Гейб, либо сам ректор – я же не знаю точно, когда именно он там появился, – убрал меня из-под лапы Велоны за спину Томаса. А поскольку это произошло так быстро, что ни я, ни он этого увидеть не могли, вот он и решил, что я сама отпрыгнула, даже про «адрелин» какой-то, или как он там называется, подумал.

Ну вот, одной загадкой меньше. Правда, не очень понятно, почему самого Томаса не отодвинули, он же тоже в опасности был. Но бессмертным виднее, никто ведь в итоге не пострадал. Кроме Велоны, но она сама виновата.

Поскольку перевертыш молчал – а что он мог сказать в таком виде? – я решилась:

– Господин Гейб? – уточнила на всякий случай, и когда пума мотнула головой, с некоторым облегчением спросила: – Тобиас?

Кивок, и пума вдруг исчезла. Еще миг, и рядом со мной появился Тобиас с маленьким букетиком в руках. На нем, как и вчера, была не форма, а странные синие потертые штаны с карманами и такая же рубашка без застежки, как у мастера Дэна, только черная. Наверное, одежда его мира.

– Ты давно не приходила, – усаживаясь рядом и протягивая мне цветы, сказал он.

– Всегда находились какие-то дела, – словно извиняясь, ответила я. Он меня ждал?

– С тобой рядом так хорошо молчать, – пояснил перевертыш, смущенно улыбнувшись знакомой кривоватой улыбкой. – От тебя исходит какое-то умиротворение. Во всяком случае, мне после тех наших встреч становилось немного легче.

– Вы страдаете от того, что приходится высиживать скучные уроки, хотя вы и так все знаете?

– И это тоже, – усмехнулся Тобиас. – Говори мне «ты», пожалуйста.

– Я постараюсь, – пообещала, поняв, что смогу. Вот к тому же Гейбу ни за что бы на «ты» не обратилась, а к Тобиасу смогу. – И спасибо большое за книгу. И за цветы.

– Не за что. Я родственнице в подарок привез, а она себе уже и сама раздобыла экземпляр. Я рад, что удалось так удачно книгу пристроить.

– У тебя здесь есть родственница? Ой, прости, это, наверное, не мое дело.

– Есть. И много. В этом году просто какой-то аншлаг в академии из моей родни.

– Сюда бы Ноппи, – тихонько вздохнула я.

– Ноппи?

– У моего друга есть кошка-нечисть, она, кажется, все на свете знает и всегда может объяснить непонятные слова. Правда, порой ее объяснения еще непонятнее этого слова, но обычно помогают.

– Ты о слове «аншлаг»? Так говорят, если в театре все билеты проданы, нет пустых мест. Ну а иносказательно – слишком много народа.

– Это ты о своих родственниках? Что их здесь слишком много?

– Да. Я, конечно, обожаю свою семью, но порой хочется сбежать от них куда подальше, в иной мир, например. Но и это не всегда помогает, – и перевертыш тихонько рассмеялся, давая понять, что шутит. Было видно, что он и правда очень любит свою семью.

– А о чем ты в тот раз грустил? – не удержала любопытство, но быстро опомнилась: – Если не хочешь, не рассказывай.

– Почему же, расскажу. Ты ведь больше никому не расскажешь?

– Клещ! – вместо ответа позвала я, и когда мой хорек вынырнул из кустов с мышью в зубах, строго потребовала: – Пообещай, что ничего, что сейчас услышишь, никому больше не расскажешь!

– Что, и Томасу с Аласуром нельзя? – выплюнув мышь, которая, пискнув, исчезла в траве, уточнил Клещ.

– Нельзя!

– И даже Моне и Лапке?

– «Никому» означает «никому», – строго ответила я.

– Хорошо. Обещаю, – кивнул Клещ и снова исчез в кустах. Наверное, мышь ловить. Сейчас он был сыт и явно лишь играл – иначе мышь не удрала бы, – вот и пусть развлекается.

– Прости, в прошлый раз он не давал обещание молчать, поэтому выболтал моим друзьям о нашем знакомстве сразу же, как только подвернулась возможность. Но теперь он будет молчать – дав слово, Клещ его держит.

– Это хорошо. Мне хочется с тобой поделиться, но уж точно не с твоими друзьями. В общем, я не просто так здесь нахожусь. То есть не только потому, что у меня магия проснулась, и ее осваивать нужно. Я должен встретиться здесь со своей половинкой. С предсказанной мне истинной парой.

– Это ведь хорошо, да? – уточнила я, потому что, особо счастливым перевертыш не выглядел.

– Конечно. Только вот узнать свою половинку оказалось не так легко, как кажется. Ты вряд ли это знаешь – об этом вне семьи почти никто не знает, – но истинные пары нам предсказывают.

– Предсказывают? Кто?

– Одна родственница. Такая у нее магия. И это очень удобно. Обычно.

– А у тебя – необычно?

– Можно и так сказать. Большинство предсказаний дает очень четкие приметы – место, время, имена, почти всегда – внешность. Большинство – но не все. Мне не повезло.

– И что же тебе предсказали?

– Место, условное время и несколько очень расплывчатых примет. Здесь, в этой академии, я должен встретить свою судьбу, когда проснется мой очередной дар. И вот я здесь, и как быть дальше – понятия не имею. Моя половинка может оказаться студенткой, преподавательницей, обслугой или вообще родственницей кого-то из студентов, приехавшей, например, на выпускной. Она может уже находиться здесь или появиться лишь спустя четыре года. Есть даже шанс, что она живет в соседнем городе или приедет туда, например, на ярмарку, и я встречу ее во время увольнительной. Представляешь, как это непросто?

– Представляю. Но ты еще сказал про несколько примет.

– Да, но и тут все сложно. О внешности и возрасте – ни слова, лишь раса названа, она, конечно, не такая распространенная, как человеки или эльфы, например, но не такая уж и редкая. К тому же, раса известна лишь по отцу, то есть, полукровки тоже считаются.

– Да, не повезло тебе, – посочувствовала я, вспомнив студентов в столовой и во дворе. В нашем мире не так и много рас, и среди нескольких тысяч студентов они были представлены большими группами. – Так себе примета. У нас тут только кентавр Аласур единственный в своем роде.

– Увы, мне предсказан не кентавр. Или к счастью, – тихонько засмеялся Тобиас, – он все же мальчик, а я не по этой части. Есть еще две приметы, точнее – два факта из ее биографии, первый еще как-то можно выяснить, просто расспросив, второй – нет. По тому же предсказанию моя половинка этот факт своей биографии тщательно скрывает. И как мне об этом узнать – даже и не представляю!

– Сочувствую. Очень. И что ты собираешься делать?

– Придется пообщаться со всеми встретившимися девушками нужной расы. Как-то выяснить тот пункт биографии, который не тайный. Или просто ждать.

– Чего ждать?

– Половинки все равно притянутся. Предсказание, конечно, вещь удобная, но оно лишь подсказывает, помогает узнать друг друга. Истинные пары встретятся и так. На то они и истинные.

– Удачи тебе. Я буду очень рада, если ты найдешь свою истинную как можно скорее.

– Спасибо, Риони, что выслушала. Давай-ка, я тебя домой отнесу, а то темнеет уже.

И правда – за разговором я и не заметила, как над поляной сгустились сумерки, а в лесу снова будет толком не видно, что там под ногами. Поэтому не стала отказываться, лишь поблагодарила. Тобиас быстро отнес меня к общежитию, как и в прошлый раз, посадил на подоконник, Клещ туда сам запрыгнул, используя перевертыша как лестницу. Тобиас поздоровался с высунувшейся из окна Лапкой, помахал рукой и исчез.

– Этого самца вычеркиваем, – уже укладываясь спать, расстроенно вздохнул Клещ, задумчиво молчавший остаток вечера. – А жаль – большой, сильный, защитить тебя бы смог. И детенышей ваших – тоже. Но ты явно не той расы, что ему нужна. И людей, и эльфов он отверг.

– Я лишь на одну восьмую эльфийка, это вообще не примета. Но ты прав – вычеркиваем, – согласилась я, молча порадовавшись, что хотя бы в отношении Тобиаса Клещ больше не будет ко мне приставать.

– Значит, остается только Томас.

– Ты опять?! – застонала я.

– Впрочем, мы еще мало кого из местных самцов знаем, может, еще кого приглядим, – не обращая внимания на мои стоны, продолжал рассуждать Клещ.

– Спи уже, – буркнула я, поняв, что хорек, с чего-то решивший заделаться свахой, с пути уже не свернет. – Еще пять лет учиться, рано мне замуж.

О том, что вообще вступать в брак не собираюсь, напоминать не стала. Надоело.

* * *

Утро вторника началось уже как-то привычно. Подъем по хрустальной мелодии, рывок в уборную – благо она через дверь, и сегодня уже я отодвигалась в сторонку, уступая местечко слегка опоздавшей соседке, завтрак в дружной компании. Я заметила, что сегодня Томас сел так, чтобы лучше всего видеть столовую, и внимательно осматривал тех, кто находился в столовой и кто в нее заходил. Но так как я и сама вглядывалась во всех орков, которых здесь было десятка два, если не больше, да еще и с десяток полукровок, гадая, кто из них может оказаться Тобиасом, то внезапное любопытство Томаса к окружающим комментировать не стала.

Учебный день прошел без особых сюрпризов. Зоологию, историю магии и основы права вели простые смертные – человек, оборотень-полукровка из волчьих и наяда, – уроки были вводными, ни опросов, ни самостоятельных заданий. Мастер Гидеон на математике начал учить нас искать «неизвестное», обозначенное кривым крестиком со странным названием «икс». Объяснял он понятно, включал экран для иллюзий с табличками и картинками на нем и все наглядно показывал.

Я вспомнила учительницу математики в приюте, которая вбивала знания в наши головы в прямом смысле – подзатыльниками, причем мне доставалось больше всех, поскольку за парту я впервые села уже подростком и, по ее мнению, должна была схватывать все быстрее остальных. Главными методами ее обучения были счет на пальцах и зубрежка, сколько получится, если сложить какие-то два числа или, наоборот, отнять одно от другого, а пальцев не хватает. По ее мнению, приютским детям больше и не нужно.

И лишь позже, когда библиотекарша объяснила мне принцип счета, я поняла, насколько ужасный мне попался преподаватель. Собственно, я даже не уверена, что это была ее профессия, она была племянницей директрисы и, скорее всего, понятия не имела, как учить детей. А может, и сама не знала, как правильно считать? Приютская школа – это не Имперская академия, мы, в отличие от домашних детей, проводили больше времени в мастерских или на приютском огороде, чем за партой, а тех, кто постарше, частенько отдавали на ближайшие фермы «в аренду».

Не просто так мне понадобилось пять лет, чтобы подготовиться к поступлению в академию. Если бы не магия, меня бы ждал путь на ближайшую ткацкую фабрику, куда отправляли всех выпускниц нашего приюта. Но у меня была моя магия, дающая пусть небольшой – потому что легально зарабатывать без диплома я не могла, – но доход, домик в лесу и мечта, которую поддерживала моя пушистая и пернатая семья. И поэтому я сейчас здесь, старательно нахожу этот таинственный икс и радуюсь тому, что у меня все получается.

А мастер Дэн притащил в класс клетку с мышами – белыми с красными глазами, я таких прежде не видела. Томас применил к ним свою магию, но ничего не изменилось – седина с мышей не ушла.

– Потому что, они не старые, а альбиносы, – выдала Ноппи.

– Кто? – хором спросили мы, и напрасно.

Ноппи подробно объяснила, что это означает, от такого объяснения мои глаза собрались в кучку, потому что вместо одного непонятного слова мне выдали еще минимум четыре совершенно непроизносимых.

Посмеявшись, мастер Дэн перевел слова Ноппи на человеческий:

– У них не вырабатывается вещество, ответственное за окраску кожи и шерсти. Это врожденное. И наследуемое.

– Я так и сказала, – надулась Ноппи.

– Зря ты ей давал энциклопедии читать, – усмехнулся мастер Дэн, обращаясь к ее хозяину.

– Ноппи нравится узнавать новое, – заступился Томас за свою питомицу. – И память у нее на прочитанное фотографическая. Не лишать же ее такого удовольствия.

В общем, на занятии по специальности мы больше болтали, чем что-то делали. Мастер Дэн расспрашивал Аласура о том, как устроена жизнь в сообществе кентавров, повеселился от гаремов, сказал, что в ином мире подобное и у людей было не редкостью, хотя в нашем мире встречается в основном у животных, да еще вот у кентавров. И тут же уточнил, что судит лишь по Империи, а что творится на остальных, пока не исследованных континентах – неизвестно.

А дальше шел увлекательный рассказ о древних гаремах иного мира с множеством запертых в них бесправных женщин, которые или никогда не выходили наружу, или носили черные одеяния так, что видны были одни глаза, и то не всегда. И про охранявших их мужчин, которые женщин уже не хотели. Почему именно – мастер Дэн не объяснил, смущенно на меня поглядывая. Не хотели, и все. Может, старые совсем были?

– Ха, попробовал бы у нас кто-нибудь своих самок запереть, да еще и лица им закрыть. Тут же проснулся бы с обритой головой, а то и вообще в пещере! – Аласур содрогнулся.

– Пещера – это так страшно? – поинтересовалась я, потому что, только слышала о них, но сама никогда внутри не бывала.

– Очень. Там не видно неба, нет солнца, камни вокруг словно давят. У нас возле поселка есть одна, большая, метров на сто, наверное. Туда в наказание закрывают. Меня всего разок так наказали, еще мелким жеребенком, за то, что без спроса удрал за взрослыми самцами, и мать меня полдня найти не могла. Всего на час закрыли, мне хватило. Лучше бы отпороли или заставили навоз на поля таскать!

– А мне нравится в пещерах бывать, – пожал плечами Томас. – Там так все таинственно, уютно и очень интересно, что там дальше, за углом.

– Это потому, что у тебя клаустрофобии нет, – пояснила Ноппи. – Боязни замкнутого пространства, – тут же пояснила, услышав тихий Монин стон.

– Кстати, а вы слышали, что пещеру Уинд открыли для туристов? – сказал мастер Дэн.

– Какую пещеру? – удивился Томас.

– Ах, да, здесь она не так называется. Собственно, она пока никак не называется, ее недавно открыли, где-то с год назад, за это время исследовали, сделали удобные проходы и лестницы, и три недели назад туда впервые пустили посетителей. Мы с женой и детьми там уже побывали – дети были в восторге.

– А это далеко? – поинтересовалась я. Боязни замкнутого пространства у меня вроде бы не было, и стало очень любопытно посмотреть, что это за пещеры такие, которые так нахваливает мастер Дэн.

– Нет, не очень. Меньше пятисот километров от академии.

– Тогда я мимо, – вздохнула я. – И ехать долго, за выходной не управиться, и денег на билет у меня нет.

– Ехать не так уж и далеко. В этот выходной бессмертные организуют туда экскурсию для приютских ребятишек, в качестве благотворительности. А для этого откроют к пещерам портал из соседнего города, как он называется-то?

– Академический, – подсказал Томас.

– Вот, из него. И студентов, желающих тоже на экскурсию пойти, тем же порталом готовы отправить. Так что, достаточно купить билет в сами пещеры, но они не дорогие и продаются там же, в мэрии, возле которой и откроют портал.

– Лучше бы они приютским детям новые ботинки купили, чем на ерунду всякую тратить, – буркнула я, понимая, что даже без оплаты проезда все равно билет в пещеру не потяну.

– Есть у них ботинки, бессмертные хорошо обеспечивают приюты, находящиеся под их патронатом.

– А, ну если только эти приюты, тогда понятно, – скривилась я. – Если ботинки есть, можно и на экскурсии деньги потратить. Хотя лучше бы еды остальным сиротам послали, они тоже есть хотят.

Может, императорская семья и взяла под свое крылышко приюты, только, видимо, лишь те, что поближе. На остальные им плевать, всех сирот не обогреешь.

– Объяснись, – жестко сказал мастер Дэн. Сияющая улыбка и беззаботный вид исчезли с его лица, словно корова слизнула, взгляд стал острым и напряженным. Он казался незнакомцем, ничем не напоминая того весельчака, что развлекался с нами, играя в преподавателя.

Я напряглась и почувствовала, как накатывает паника, как прежде, когда приходилось видеть бессмертных и даже просто думать о них. Совсем забыла, что мастер Дэн, хоть и другой расы, но такой же, как они.

Рука Томаса легла мне на плечо. Сразу стало легче дышать. Непроизвольно сделав шаг назад, я прижалась спиной к его большому телу, такому сильному и надежному.

– Что объяснить? – выдавила из себя, отвернувшись от преподавателя и уткнувшись взглядом в пол. Руки, лежащие уже на обоих моих плечах, дали на это силы.

– Не пугай ее, – голос Томаса прозвучал не менее жестко. Я содрогнулась, представив реакцию преподавателя на подобное обращение от студента. – Риони только-только начала преодолевать свой страх перед бессмертными, а ты все портишь!

И руки парня обхватили меня, укутывая и защищая. А к ногам прижался зад Мони, барсук встал передо мной в защищающей позе, легко уловив мой испуг.

– Эй, ты что, испугалась меня? – голос мастера Дэна звучал не просто удивленно, а скорее пораженно. – Девочка, ты чего?

– У вас лицо было злое, – сердито ответил за меня Клещ. Я почувствовала, как он прижимается к моей ноге рядом с Моней. – И глаза сверкали!

– Ну, прости, я не хотел тебя пугать. – Мужчина присел на корточки и попытался заглянуть мне в глаза. – Просто ты сказала кое-что, меня зацепившее. Не могла бы ты пояснить, что имела в виду.

– А то она и имела, что сказала! – Лапка вскарабкалась по Томасу и устроилась на обнимающих меня руках, чтобы оказаться на одном уровне с лицом присевшего преподавателя. – Риони тоже приютская, и у них там жрать было толком нечего, что сами заработают, то и едят. И никаких новых ботинок, что люди пожертвуют, – было только старое, дырявое и ненужное, вот это и надевали. А вы – экскурсии!

– Это правда? – Огромные пальцы мастера Дэна осторожно приподняли мой подбородок, но взгляд я упорно отводила. Но все же выдавила:

– Да.

– Руку убрал! – буквально прорычал Томас, и пальцы с моего лица исчезли.

– Так, – преподаватель встал и отошел от меня, – прости, девочка, не на тебя я зол. И пугать не хотел. Скажи только, где твой приют находится?

– В Юмидвее. Это на восточном побережье.

– Далековато, – констатировал мастер Дэн.

– Больше двух месяцев добирались, – высказался Моня. Как только мужчина отошел и извинился, он расслабился, хотя, как и Клещ, продолжал жаться к моим ногам, но уже скорее приободряя, чем защищая. – Риони пять лет на дорогу копила.

– Ясно, – кивнул мастер Дэн, и потер бровь, словно что-то обдумывая. – Так, Аласур, ты свободен, – молчавший все это время кентавр молча кивнул и исчез за дверью. – Риони, тебе придется рассказать об этом все, что знаешь. И не только мне. Томас, пойдешь с нами, возьмешь записку для преподавателя, что Риони находится у ректора, чтобы прогул ей не ставили. Пойдемте.

Только руки Томаса, продолжающие меня обнимать, не позволили мне упасть. Во что я снова вляпалась?