Слова Ксавье эхом звучат в голове, а я тем временем пытаюсь осознать их смысл. Это же безумие. Не может быть, что он серьезно.

Я уже хочу сказать «чушь», но замолкаю под его взглядом. Он не смеется, не дразнит меня. Он просто говорит правду.

Ерзаю у него на коленях, и у него темнеют глаза. Он крепче сжимает мне затылок и притягивает так, что наши лица разделяет всего пара дюймов.

– Я уже говорил тебе, ты моя. Другие рекруты не могли себе позволить к тебе прикоснуться. А я мог. Им не приходилось пробовать тебя. Я делал это. И они уж точно ни хрена не слышали, какие звуки ты издаешь, когда кончаешь. А я слышал. Вот почему я тебя пометил. Вот почему я убью любого, кто решит, что сможет забрать тебя у меня. Понимаешь, Делайла?

Его признание выбивает воздух у меня из легких.

– Ксавье…

Он прижимается лбом к моему лбу и выдыхает.

– Черт, обожаю, когда ты произносишь мое имя.

– И что мне делать, пока тебя не будет?

– Вести себя хорошо.

– А если нет?

– Тогда я тебя накажу.

Я моргаю: его слова отчасти заводят, а отчасти тревожат (слава богу, видимо, я не совсем еще потеряла рассудок).

– А что с остальными новобранцами? Как они со мной поступят?

– Никак, если не захотят неприятностей. Все рекруты на выпускной год дали обет целибата, но это не значит, что они не будут к тебе подкатывать. Тогда я их убью. Придется тебе быть осторожной, пока меня нет.

– Ксавье, – шепчу я.

– Да, моя невеста?

– Не оставляй меня здесь одну.

– Ты будешь не одна. А с Джун.

Джун. Я совсем забыла про подругу, что ж я за скотина такая! Остается утешать себя лишь тем, что Ксавье – природное явление, уничтожающее тебя раньше, чем ты успеваешь защититься.

С тяжелым сердцем качаю головой:

– Она измучена и, должно быть, пережила моральную травму.

– Но ты нет. – Он смотрит на меня с гордостью и гладит по щеке. – Я поговорю с Декланом. Он присмотрит за тобой, пока меня не будет. У него своя невеста есть, так что к тебе он вряд ли сунется.

– Это и Бенджамин может сделать. В смысле, присмотреть за мной, а не сунуться.

– Вот уж ни хрена, – отрезает Ксавье.

И с явным неудовольствием крепче сжимает мне затылок. Я пытаюсь вырваться, но он слишком цепко меня держит, остается лишь прожигать его взглядом. Ксавье хмурится и льнет ко мне ближе.

– Не смей называть имя другого мужчины, когда ты со мной в постели.

Голос его звучит так опасно, что я сглатываю, пульс учащается.

– Но он моя семья.

– Теперь я твоя семья, Делайла. Только вопрос времени, когда ты начнешь носить мою фамилию.

– Ты просто больной. Выпусти мою шею. Мне больно!

Он разжимает пальцы, а я потираю горло.

Ксавье потемневшими глазами следит за моими движениями.

– Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, верно?

– Не представляю и не хочу представлять.

– Врушка.

– Не знаю, что с тобой не так, но от Бена я не откажусь. – Я лихорадочно пытаюсь сменить тему.

– Обожаю твою преданность, только ты раздаешь ее не по адресу. Теперь ты должна быть предана мне.

– Ой, иди на хрен, – закатываю глаза я.

– Осторожно, маленький ястреб. Как бы тебе туда не сходить.

– Но Бен… – хмурюсь я.

– Хватит, – обрывает он. – Я Бенджамину по части тебя не доверяю.

Сердце подскакивает, я резко хватаю ртом воздух.

– Но почему? Он никогда не обижал меня, в отличие от некоторых. – Я многозначительно смотрю на него.

– Делайла, он хочет тебя трахнуть.

– Да ни в жизнь! – выплевываю я, возмущенная этой идеей. – Я для него младшая сестренка. Не больше!

– Ты и правда дорога ему, но еще он хочет тебя трахнуть. И это его мучает, ведь ты его приемная сестра. Дай ему хоть малейший повод, и он сразу же им воспользуется.

– Будто ты не воспользуешься?

– Я одержим тобой, – уходит от вопроса он. – Когда дело касается тебя, мне не устоять.

Смотрю на него, не зная, как на такое реагировать. Это бессмыслица какая-то. Но сердце у меня в груди так и скачет.

– Я точно знаю, что Бен относится ко мне так же, как я к нему, – убеждаю я.

– Он уже три года мечтает тебя трахнуть, – раздраженно цедит Ксавье. – Может, и дольше. Поверь, он не упустит возможности добраться до тебя. Как думаешь, почему он гнался за тобой в лесу? Хотел, чтобы ты стала его невестой, а не моей.

Вглядываюсь в его глаза, надеясь заметить лживый блеск. Но ничего не вижу. Ксавье говорит правду, только я не готова ее принять.

– Ты ошибаешься, и я тебе это докажу, – продолжает Ксавье. – Бенджамин когда-нибудь прикасался к тебе под влиянием эмоций дольше, чем необходимо?

– Я…

– Может, смотрел на тебя с вожделением, а ты принимала это за платоническую любовь?

– Подожди…

– Скажи, он когда-нибудь говорил двусмысленности?

У меня все обрывается внутри. Хочется послать Ксавье ко всем чертям, но от его слов что-то всплывает у меня в памяти. Перед глазами проносятся мгновения из прошлого.

Как он смотрел на меня накануне отъезда в колледж. Как говорил, что хочет убить Фрэнка ради меня… Почему я ничего не заметила?

– Нет. – Я больше не могу отрицать очевидное. Качаю головой, словно это поможет избавиться от неопределенности. – Все не так.

– Последний вопрос. Я знаю, что он относится к тебе не просто как к сестре, но ты относишься к нему только как к брату?

Сжимаю губы, отказываясь отвечать.

Ксавье захватывает прядь моих волос свободной рукой и накручивает их на палец.

– Кого ты в нем видишь? Влюбленного парня, брата или члена Ордена?..

Я дышу поверхностно, грудь часто вздымается.

– Бен – мой брат.

– Правда, маленький ястреб? – Рука Ксавье замирает, кажется, он, затаив дыхание, ждет моего ответа. – Не ври мне. Только не в этом вопросе!

– Правда. – Я кидаю на него оскорбленный взгляд. – Я никогда иначе его не воспринимала.

– Мне нравится, как ты на меня смотришь. – Он отпускает мою шею и проводит пальцем по нижней губе. – Как будто хочешь меня убить, но и трахнуть тоже.

Я молчу. В голове крутятся сотни вопросов, но я не могу вымолвить ни слова, когда Ксавье так голодно на меня глядит. В старших классах парни меня начисто игнорировали, и такое внимание теперь меня одновременно и тревожит, и возбуждает.

Ощущать себя желанной оказалось очень приятно, я конкретно подсела.

– Он мой брат, – шепчу я.

Не желаю знать никакой другой правды. Все, что в нее не вписывается, приведет к слишком большим переменам. Я не хочу испортить наши с Беном отношения.

– А он иначе тебя воспринимает, – говорит Ксавье.

– Я… – Я закрываю рот, не в силах убедить себя, что Ксавье не прав.

Он проводит губами по моему подбородку.

– Он будет бороться за тебя со мной. И он проиграет. Я расправлюсь с ним не колеблясь.

– Не причиняй ему вреда. – Ксавье молчит, я откидываюсь назад и, прищурившись, смотрю на него: – Обещаешь?

Он целует меня, заглушая мои последние слова. Целует мягко, чтобы утешить. И одновременно напомнить, что я принадлежу ему.

Пожалуй, слишком нежный поцелуй для убийцы. Он соблазняет меня каждым движением губ, каждым прикосновением, но мое тело продолжает отчаянно сопротивляться. Почувствовав, что я не сдаюсь, Ксавье берет мое лицо в ладони и обводит кончиком языка мои губы по контуру.

Мне ужасно хочется полностью раствориться в нем, но я сопротивляюсь.

– Обещай мне, – повторяю я, прижавшись губами к его губам.

– Я не готов дать такую клятву, если она нас разделит.

– Если ты причинишь ему вред, я никогда не прощу тебя.

Ксавье смотрит упрямо, в глазах его смесь разочарования и злости. Он отшатывается, словно мои слова больно его ударили.

– Понимаю, – шепчет он в напряженной тишине. – Обещаю не трогать его… если только от этого не будет зависеть твоя жизнь.

Жар спадает так же быстро, как накалился, уступая место холодной суровой реальности. Чтобы спасти меня, Ксавье готов убить человека, которого я люблю. Я никогда не смогу выбрать себя вместо Бена, но Ксавье выбрал бы. Не колеблясь.

– Ладно, – говорю я.

И от звука собственного голоса у меня что-то сжимается в животе. В глубине души я понимаю, что довела Ксавье до предела. Я могу опираться лишь на то, что он в такой ситуации пошел на компромисс.

Мне нелегко принять эти запутанные отношения, скрепленные контрактом только вчера, но начавшиеся три года назад.

Однако я могу двигаться вперед, зная, что ярость Ксавье не должна обрушиться на Бена.

Пока я его не провоцирую.