Дверь ванной с щелчком открывается, выходит Ксавье с еще влажными после душа волосами. Футболка сидит на нем идеально, черная ткань облегает мускулистую грудь и плечи. Свободные черные брюки карго не падают с бедер благодаря туго затянутому ремню.

У меня пересыхает во рту. Просто несправедливо, что он такой привлекательный.

– Нравится, невеста? – спрашивает он с легкой улыбкой.

– Заткнись, – вспыхиваю я.

Посерьезнев, он шагает ближе. Мгновение – и он уже стоит почти вплотную, мне даже приходится откинуться назад. Ксавье кладет руку мне на затылок и погружает пальцы в волосы.

– Осторожно, а то я не поцелую тебя, а трахну.

– Ты сказал, что не будешь меня насиловать.

– Нельзя изнасиловать того, кто этого жаждет.

Я открываю рот от изумления. Он смеется, и от звука его смеха у меня по спине бегут мурашки. Затем его губы накрывают мои, касаются нежно, словно смакуют.

Когда он отстраняется, я открываю глаза, ожидая, что он смотрит на меня с привычным самодовольством. Но вижу в его взгляде лишь желание.

Вдруг Ксавье разворачивается и начинает сосредоточенно собирать разбросанные по комнате вещи: одежду, медицинские принадлежности и оружие. Которого тут до фига. Пистолеты и ножи всех форм и размеров, боеприпасы…

Каждый положенный в сумку предмет становится кирпичиком в вырастающей между нами стене – стене молчания и незаданных вопросов. Как бы мне ни хотелось узнать, куда он едет и что это за повестка, я не спрашиваю. Даже если он и ответит мне, я не уверена, что смогу вынести правду.

Наконец Ксавье застегивает сумку, выпрямляется и застывает в напряженной позе. А когда оборачивается ко мне, я вижу лишь маску. Не настоящую, конечно, просто на лице его не осталось никаких чувств, лишь сосредоточенность и решимость.

– Пошли, – командует он. – Собирай вещи.

И кивает на стол у окна. Я подхожу, беру куртку, серебристое платье и обувь. Проверив телефон, возвращаю его в карман куртки – с пропущенными звонками и сообщениями от Рэйвен разберусь, когда выпью кофе.

Потом выхожу за Ксавье в коридор. Он останавливается у двери, нажимает какие-то кнопки и переводит взгляд на меня.

– Положи руку на панель. Она считает отпечаток и даст тебе доступ в мою комнату. Так ты сможешь оставаться здесь, пока меня нет. Никто, кроме тебя, туда не войдет. Понимаешь?

Я киваю и делаю, как он сказал. Желтая панель вспыхивает и меняет цвет на зеленый. Ксавье берет меня за руку.

– Все? – спрашиваю я.

– Да.

Он идет вперед, а я тихо следую за ним. В конце коридора Ксавье останавливается. Я смотрю на массивную деревянную дверь, ожидая, что он откроет ее. Но он стучит, отступает на шаг и ждет.

Через несколько секунд нам открывает заспанный Деклан. Спрашивает, протирая глаза:

– С какого перепугу ты встаешь в такую рань? Разве ты не должен валяться в постели со своей невестой? – Потом он замечает меня у Ксавье за спиной и выдыхает. – Что тебе нужно?

– Меня вызвали, – отвечает Ксавье.

– Черт. Уже? – таращит глаза Деклан.

– Старик мной недоволен, – кивает Ксавье.

– Из-за клятвы.

– Из-за клятвы, – повторяет Ксавье. – Пока меня не будет, моей невесте нужен защитник. Не хочу, чтобы другие рекруты думали, что она легкая добыча.

Деклан с ухмылкой качает головой:

– Только идиот к ней полезет. Я, например, предпочитаю поберечь яйца.

– Поэтому я и прошу тебя присмотреть за ней.

– Надолго?

– На завтрашнюю церемонию успею, – пожимает плечами Ксавье.

– Неплохо. – Деклан открывает дверь шире. – Давай, вали. Я пригляжу за ней.

Ксавье за подбородок приподнимает мое лицо. От прикосновения его теплых пальцев сердце у меня начинает биться быстрее. Потом он слегка касается губами моих, и я невольно подаюсь к нему ближе. Но поцелуй заканчивается слишком быстро.

– Веди себя прилично, Делайла.

– Конечно, папочка, – закатываю глаза я.

Взгляд его тяжелеет, на щеках играют желваки.

– Скажи это снова.

– Господи, – прочищает горло Деклан. – Вали уже, пока не трахнул ее прямо в коридоре.

Но Ксавье не обращает на него внимания, смотрит только на меня:

– Назови меня так снова.

– Папочка Донован.

– Охренеть, как она тебе подходит, чувак, – лыбится Деклан.

Губы Ксавье растягиваются в усмешке. Меня это просто убивает: сердце теперь бьется как будто прямо в киске. Она вся пульсирует от желания. Мать твою, что ж такое?

Ксавье подмигивает мне и исчезает за дверью.

Хотела бы я радоваться тому, что он ушел.