Плечо глухо пульсирует навязчивой болью, мышцы дрожат оттого, что пришлось так долго лежать неподвижно. Не хочется привлекать к себе внимание, когда я в таком уязвимом положении. Кто знает, что еще за извраты они со мной проделают?

Член совета поворачивается к стоящим кругом рекрутам, поза его теперь чуть расслабленная, и от этого он выглядит немного менее угрожающе. Оглядев толпу, замечаю, что никто не аплодирует и не кричит, как было, когда клеймили Джун. Любопытно, почему так? Впрочем, тут незнакомец начинает говорить, и все мысли вылетают у меня из головы.

– На сегодняшнем состязании вы доказали, как стали преданы Ордену за последние три года. В ответ мы награждаем лучших из вас невестой. Превыше всего мы ценим умение, силу и верность. Именно эти качества каждого из вас мы проверим на грядущих Испытаниях. Трое сегодняшних победителей освобождаются от обета безбрачия. Каждый из них может быть со своей невестой, которую избрали для службы.

Развернувшись, член совета скрывается в темноте, и рекруты тут же начинают громко гомонить. Я делаю несколько глубоких вдохов, но это не помогает. Бен поднимается к алтарю в тот самый момент, когда Ксавье расстегивает первый наручник.

Видя, как он и Бен смотрят друг на друга, я теряю способность дышать. Мозг лихорадочно пытается осознать, что происходит, глаза перебегают с одного на другого. Лиц их под масками не разглядеть, но по глазам и так все понятно.

– Делайла, ты в порядке? – спрашивает Бен. Он берет мою руку и прижимает к своей груди, цепь, все еще прикованная к моему запястью, позвякивает. – Скажи что-нибудь.

– Если ты не уберешь руки от моей невесты, я убью тебя. – Мы с Беном оборачиваемся на Ксавье, а тот склоняет голову. – Я думал, ты хочешь, чтобы я что-то сказал.

Мой приемный брат срывает с себя маску и бросает ее на землю, открывая искаженное яростью лицо. Я чуть тяну его за руку, и он тут же оборачивается ко мне.

– Все нормально, Бен, – заверяю я.

– Нет, не нормально. Все это совершенно не нормально.

Ксавье подается вперед, его губы сжимаются в тонкую линию. Я хлопаю его по груди и вцепляюсь пальцами в ткань черной футболки. Он останавливается, опускает взгляд на мою руку, а потом берет ее в свою.

Я лежу между двумя мужчинами, каждый из которых готов убить другого. И вдруг весь ужас сегодняшней ночи обрушивается на меня разом. Я выдыхаю и сердито смотрю на них обоих.

– Мне сейчас на все насрать, я просто хочу выбраться отсюда к чертовой матери. Как только меня здесь не будет, можете выложить свои члены на алтарь и помериться, у кого больше, договорились?

Бен сглатывает, видно, как дергается на горле кадык.

– Ладно, Лайла. – Он целует мне тыльную сторону ладони, а Ксавье глухо рычит.

Затем Бен отпускает мою руку и отступает на шаг.

Ксавье срывает маску и сверлит Бена взглядом. Я сжимаю его пальцы, и он тут же оборачивается ко мне. Подняв бровь, трясу кулаком, отчего цепь снова звенит.

Ксавье быстро освобождает меня, Бен же наблюдает за ним, скрестив руки на груди. Наконец мне удается с усилием сесть. Я отказываюсь демонстрировать слабость, но физически, морально и эмоционально я вымотана. Все это дается мне слишком большой ценой.

Ксавье обходит алтарь, одной рукой подхватывает меня под колени, другой – за талию. Я не успеваю возразить, он уже поднимает меня на руки и прижимает к груди. Кожа вокруг ожога натягивается, и у меня вырывается тихий болезненный стон.

– Я тебя держу, – шепчет Ксавье мне на ухо. – Просто расслабься.

Он поворачивается к рекрутам, но Бен загораживает ему дорогу.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Все, что захочу, – отвечает Ксавье. – С одобрения Ордена, между прочим. У тебя был шанс ее выиграть – ты его упустил. Так что вали.

– Я не позволю тебе причинить ей вред.

– Уже поздно, Бен, – закатываю глаза я. – Мне уже причинили нехилый вред.

Приемный брат, морщась, смотрит на клеймо на моем плече.

– Я не хотел втягивать тебя в это, Лайла. Это моя вина.

Я вздыхаю, у меня нет сил его утешать, я вообще-то сама пострадала.

– Завтра поспорим, кто сильнее облажался, ладно? Не закатывай сцен. Ксавье уже пообещал, что… – При мысли о сексе с ним щеки вспыхивают. Надеюсь, в отблесках умирающего костра мое смущение не очень заметно. – Ну, ты понял, – сбивчиво заканчиваю я.

Бен переступает с ноги на ногу, я почти физически чувствую, как ему тревожно.

– Это правда, Икс?

– О, я точно собираюсь ее трахнуть, – отвечает тот. – Но не раньше, чем она сама будет умолять меня об этом.

Лицо пылает сильнее, чем клеймо на плече.

У меня дар речи отшибает от шока и возмущения. У Бена тоже.

А Ксавье продолжает, будто не замечая нашей реакции:

– Если тебе от этого станет легче, я обещаю не быть с ней жестким. По крайней мере, первые пару раз.

– Ублюдок, – бросает Бен.

– Да пошли вы оба, – тихо, но твердо и уверенно произношу я.

Они смотрят на меня, каждый по-своему. Ксавье откровенно веселится. Бен сжимает зубы так, что челюсть подрагивает.

– Либо поставь меня на землю, – говорю я, – либо иди уже.

– Слушаюсь, мэм, – ухмыляется Ксавье.

Делает шаг, и тут приемный брат тянется ко мне. Кладет ладонь на щеку, проводит по ней большим пальцем. Теперь уже Ксавье каменеет всем телом. Из его груди рвется низкий рык, и Бен быстро убирает руку от моего лица.

– Это еще не конец, Икс, – говорит он.

И уходит.

Я обмякаю в руках Ксавье, уронив голову ему на плечо. Мужчины – идиоты, и я ненавижу их почти всех.

Как назло, к нам подходит еще один рекрут. Стройный, явно уверенный в себе. Его черные как смоль длинные волосы колышутся при каждом шаге. Черты лица у него грубые, челюсть мощная, а пронзительные черные глаза прожигают так, что волосы на руках встают дыбом.

Неужели в этом Ордене все мужчины – психопаты и мудаки?

Я перевожу взгляд с него на его невесту. Он обнимает Джун за талию и прижимает к себе, она же опирается на него всем весом. Мы встречаемся взглядами, и, заметив, как она подавлена, я не могу удержаться от слез.

– Ты в порядке, Джун? – спрашиваю я.

– С ней все будет хорошо, – заверяет рекрут.

– Я не с тобой разговаривала, мудак, – огрызаюсь я и снова обращаюсь к подруге, против воли выдавая голосом тревогу: – Джун, милая?

– Все нормально, Делайла. – Она всхлипывает и вытирает глаза. – Я справлюсь.

Покосившись на ее плечо, я вижу клеймо – кожа вокруг опухла и покраснела. Меня пробирает дрожь. Я могу огрызаться сколько угодно, но от вида этой несмываемой метки на теле внутри поднимается страх.

Ксавье поудобнее перехватывает меня.

– Чего ты хочешь, Деклан?

Деклан? Тот самый, бывший Джун? Да чтоб меня…

Не могу решить, хорошо это или плохо. Мысленно ставлю галочку – надо будет позже спросить у Ксавье, если выдастся шанс. Хотя у меня и своих проблем хватает.

– Зачем ты нарывался? – спрашивает Деклан. – Сначала вообще не хотел говорить обет, потом произнес его неправильно. Ты что, специально пытаешься его взбесить?

Челюсти Ксавье каменеют, в его грозовых глазах вспыхивает что-то опасное. Он отвечает не сразу, словно подбирает слова. На миг сильнее прижимает меня к себе и только потом произносит:

– Если бы я сейчас не настоял на своем, он бы позже использовал ее, чтобы держать меня на привязи. Ты ведь знаешь это.

Деклан с минуту смотрит на меня, словно взвешивая ситуацию и ее возможные последствия. Потом его глаза чуть расширяются, и он коротко кивает:

– Ты знаешь его лучше, чем кто-либо.

– К сожалению, – с шумом выдыхает Ксавье.