Делайла: Можем пообщаться в ФейсТайме? Девчонки хотят на тебя посмотреть, давно не виделись (толстый намек).

Бен: Я по уши в учебе.

Делайла: Брось! Ты к нам больше не приезжаешь, почти не звонишь. Я переживу, что ты меня игноришь, но девчонки ничего не понимают. Им все так же нужен старший брат. Да и мне тоже. Глория очень милая, но это не то же самое.

Бен: Секунду.

Я прыгаю в кровать и с колотящимся сердцем смотрю на экран телефона. Может, я не совсем понимаю, насколько этот Университет Саут-Харбор понтовый, но у меня начинает складываться ощущение, что это какая-то черная дыра, которая засасывает тебя, сводя на нет всю твою социальную жизнь. Если мне опять придется извиняться за Бена перед девчонками, у меня крыша поедет.

Так что пусть лучше позвонит. У меня все.

Телефон и в самом деле взрывается звонком, я сразу же отвечаю и ставлю его на подставку. На экране появляется мой сводный брат на фоне библиотечных стеллажей.

Все те же светлые волосы, голубые глаза, но легкая беззаботная улыбка исчезла. И челюсти он раньше не сжимал так крепко.

И этого синяка размером с кулак я что-то не припомню.

– Что за урод тебе съездил? – практически пищу я. Делаю глубокий вдох и пытаюсь продолжить спокойнее: – Надеюсь, ты ему навалял.

Бен с усмешкой качает головой:

– И тебе привет, Делайла. Один мажорчик решил, что у нас с ним проблемы. Но больше он так не думает. Как ты?

– Прямо сейчас в бешенстве из-за того, что тебя ударили. Даже не верится, что кто-то мог такое сотворить. Я думала, там приличные люди учатся.

– Деньги не делают человека лучше. Даже наоборот, заставляют его проявить свое истинное лицо. Так расскажи, как дела.

– Ничего нового, – пожимаю плечами я.

– Отсутствие новостей уже хорошая новость, как я понял.

– Это точно. Все успокоилось, и это прекрасно. – Я прикусываю губу, подбирая слова. – Девочки очень расстроятся, если ты снова не приедешь на каникулы.

– Я очень постараюсь, но обещать не могу. Расписание… еще в процессе…

Я растерянно хмурюсь.

– Чепуха какая-то. Ты же знаешь, чему и когда учишься.

– Не в этом дело. Я не знаю, что мне поручат и сколько на это уйдет времени.

– Ладно, – цежу я, – тебе виднее.

– Посмотрим, хорошо?

Я скрещиваю руки на груди, пытаясь не обращать внимания на боль.

– Ладно.

Бен вздыхает и ерошит волосы. Свет от люстры на потолке бликует на чем-то блестящем. Я склоняюсь к экрану.

– Что это?

– А? – Он опускает руку, прикрывая лицо ладонью. – А, ничего.

– Ничего? Да это же золотое кольцо. Ты рэпером, что ли, заделался? А ну отвечай, откуда оно.

– Рэпером? – кривит губы Бен.

– Ну мы в таком квартале выросли, что я не удивлюсь, если ты станешь Эминемом, когда вырастешь. Покажи!

Он медлит. Всего секунду, но в наших отношениях это тревожный звоночек. Я моргаю, не веря своим глазам.

– Да это чепуха. – Он подносит руку к экрану. – Видишь?

Я разглядываю кольцо расширившимися глазами. На печатке выпуклый якорь, над которым выгравирована буква M. Рожки якоря расходятся в стороны, вокруг – замысловатый узор, придающий украшению винтажный вид. А вся поверхность кольца усыпана бриллиантами.

– Настоящие? – спрашиваю я.

Бен убирает руку и кивает.

– А что означает «М»? Твоя фамилия Джонсон. – Я закатываю глаза. – Боже, это братство, да?

Он смотрит в сторону, потом снова на меня:

– Да.

– Ну и нафиг надо было столько времени это скрывать? – Чем острее чувство предательства в груди, тем писклявее у меня голос. – Почему ты мне не сказал? Я помню, что раньше мы над мажорами прикалывались, но и что с того? Это же только потому, что мы сами хотели ими быть. Ты член семьи, я никогда бы тебя не осудила.

– Знаю. Просто с этим союзом не все так просто. Сама говоришь, мы смеялись над богачами, над детишками из хороших семей, которые зад сотнями подтирают. Но когда ты постоянно с ними тусуешься… Не знаю. Все выглядит как-то иначе.

Я отмахиваюсь.

– Мне наплевать, что ты состоишь в братстве, пока ты сам не превратился в выпендрежника. Да что там, когда поступлю в колледж, может, сама вступлю в какое-нибудь сестринство.

– Ты еще не оставила идею сюда поступать?

– Нет, конечно. – Я подозрительно щурюсь. – А что?

Он качает головой:

– Просто не хочу, чтобы ты слишком сильно надеялась. Вот и все.

– Медаль я, конечно, не получу, но закончу школу неплохо, Бен. И меня возьмут в Саут-Харбор. Конец истории.

– Ладно-ладно. Не слушай меня. Где девчонки? Мне скоро надо бежать, хочу с ними повидаться.

– Точно, – вздыхаю я. – Сейчас схожу за ними, но сначала пообещай мне кое-что.

– Что?

– Не меняйся слишком уж сильно в своем крутом колледже, ладно? Хочу, чтобы из университета ко мне вернулся мой прежний Бен.

Он смотрит куда-то в пустоту.

– Лайла, мы не можем просто взять и решить не меняться. Мы растем, взрослеем, учимся, достигаем чего-то. И, хотим того или нет, этот опыт нас закаляет. – Откашлявшись, он смотрит на меня с грустной усмешкой. – Но ты всегда будешь дорога мне. Это никогда не изменится.

– И ты мне тоже. К тому же, когда мы снова будем вместе, все опять станет хорошо. Остался ведь только год.

– Никак не могу привыкнуть, что ты так быстро растешь.

– А что будет, когда мне восемнадцать исполнится…

– Этого я и боюсь, – качает головой он.