Роман Анны Хольцфогт — своего рода «сентиментальное путешествие» по Берлину периода заката Веймарской республики: по реальному историческому городу, который до неузнаваемости изменился в результате прихода нацистов к власти, — а также по художественному пространству, созданному немецкими писателями и поэтами 20–30-х годов прошлого века и живущему до сих пор. В этой книге, помимо частых упоминаний действительно существовавших ресторанов, кабаре, магазинов и т. д., встречается множество литературных аллюзий, различных по степени развёрнутости и прямоты.

Открыто приглашая читателя поучаствовать в игре «Узнай книгу», автор даёт своему тексту название, отсылающее нас к известнейшему «взрослому» произведению Эриха Кестнера «Фабиан. История одного моралиста» (Fabian. Die Geschichte eines Moralisten, 1931), а также к роману Генриха Бёлля «Глазами клоуна» (в буквальном переводе — «Мнения клоуна», Ansichten eines Clowns, 1963). Шесть глав «Эрни», шесть остановок ностальгического маршрута, тоже названы (уже без переиначивания) заглавиями ярких и преимущественно широко известных произведений немецкой литературы ХХ века. Это уже упомянутый «Фабиан», затем «Девушка в искусственном шёлке» (Das kunstseidene Mädchen, 1932) Ирмгард Койн, «Маленький человек — что теперь?» (Kleiner Mann — was nun, 1932) Ханса Фаллады, «Берлин, Александерплац» (Berlin Alexanderplatz, 1929) Альфреда Дёблина, «Кровные братья» (Blutsbrüder, 1932) Эрнста Хаффнера и «Эффингеры» (Effingers, 1951) Габриэле Тергит. (Короткая седьмая глава, по сути являющаяся эпилогом, носит название фильма Роберто Росселлини.)

Почти всегда персонажи этих романов (центральные, второстепенные или эпизодические) появляются в тексте соответствующих глав, вступая во взаимодействие с Эрни и её друзьями. Исключение составляет лишь четвёртая глава, где автор обманывает наши ожидания: мы не встречаем героев известнейшего произведения Дёблина, но встречаем героинь его же повести «Две подруги и их общее убийство» (Die beiden Freundinnen und ihr Giftmord, 1924), сюжет которой сжат до газетной статьи с тем же заголовком и подписью: «А. Дёблин». Вторая статья криминальной хроники построена на событиях рассказа Вики (Хедвиг) Баум «Япе в универмаге» (Jape im Warenhaus, 1931). Третья статья, в основу которой легла автобиографическая книга Харри Домелы, подписана одним из его многочисленных ложных имён — Хубертус Рабен.

Подчёркнутая прямолинейность этих трёх заимствований выделяет их среди других аллюзий. Все они точны в том смысле, что не противоречат источнику. Образы, созданные любимыми писателями, для Анны Хольцфогт так же реальны, как и документально подтверждённые факты берлинской жизни 20–30-х годов. Может быть, даже реальнее, устойчивее: от зданий и того, что в них располагалось, остались только чёрно-белые фотографии, но Берлин литературный, Берлин как собирательный художественный образ не утратил ни яркости, ни объёма. Скорее наоборот. То, что художники Веймарской республики лишь мрачно предчувствовали, для нас, увы, историческая действительность, и в свете нашего печального знания некоторые мотивы в произведениях той поры звучат ещё пронзительнее, чем звучали для современников.

Для Анны Хольцфогт «реальность» давно знакомых и любимых персонажей означает их способность жить как бы за пределами текста-источника. У них может быть прошлое и будущее, могут быть характеристики, не освещённые автором-создателем, но психологически и эстетически совместимые с оригинальным портретом. Поясним на примере Дорис — «девушки в искусственном щёлке». В финале романа Ирмгард Койн героиня плачет одна в привокзальном кафе на Фридрихштрассе. Что Эрнст придёт за ней, нам не сообщается. Что не придёт — тоже. Однако его образ достаточно полнокровен, чтобы дать почву для размышлений и предположений. История любви Дорис к этому мужчине представлена Анной Хольцфогт в кратком ретроспективном отображении, домыслена и к тому же пропущена сквозь призму восприятия Эрни и Ютты.

Круг источников, от которых писательница отталкивается, не ограничивается текстами, перечисленными выше. Для полноты картины назовём (в дополнение к упомянутому в самом романе и в примечаниях) следующие произведения: «Прощай, Берлин!» (Goodbye to Berlin, 1939) Кристофера Ишервуда, «Тигриный корабль» (Das Tigerschiff, 1923) Ханса Зимзена, «Ранняя месса» (Die Frühmesse, 1898) Генриха Эрнста Кромера, «Я голоден» (Mich hungert, 1929) Георга Финка (он же Курт Мюнцер), «Уличный мальчик: История безымянной любви на Фридрихштрассе» (Der Puppenjunge: Die Geschichte einer namenlosen Liebe aus der Friedrichstraße, 1926) Джона Хенри Маккея (псевдоним — Sagitta) и «Nemesis» (1920) Эрвина фон Буссе (псевдоним — Granand). Несколько раз упоминаемый Мирманн, начальник Ютты по «Берлинер рундшау», фигурирует сразу в двух произведениях Габриэле Тергит: будучи одним из главных героев прославившего её сатирического романа «Кэзебир покоряет Курфюрстендамм» (Käsebier erobert den Kurfürstendamm, 1931), он появляется и в уже названных нами «Эффингерах» — семейной саге, неофициально именуемой «еврейскими „Будденброками“».

Специфика данного издания романа Анны Хольцфогт связана с тем, что произведения, послужившие источниками аллюзий, в большинстве своём неизвестны аудитории, поскольку никогда не публиковались на русском языке. Остаётся надеяться, что в недалёком будущем этот огорчительный пробел будет восполнен. Для того же, чтобы уже сейчас частично сгладить несовпадение между кругозорами читателя перевода и читателя оригинала, мы снабдили книгу не только сносками, необходимыми для понимания текста, но и комментариями, содержащими «фоновую» информацию: исторические сведения, стихотворные фрагменты и т. п. Названия упоминаемых песен приводятся на немецком языке, чтобы читатель мог послушать их, воспользовавшись популярными интернет-ресурсами.

Путешествие по Берлину с Анной Хольцфогт, вероятно, не каждому показалось приятным. Но мы надеемся, что оно было содержательным. Попытка увидеть мир глазами людей, живших в преддверии глобальной катастрофы, — важный шаг на пути предотвращения новых трагедий.

Кадр из фильма «Берлин — симфония большого города» (реж. Вальтер Руттман, 1927)