Эбенезер вел гусеничную машину по тропе, ведущей к Маленькому Раю. Дальний свет фар освещал сосны. Машина с грохотом переезжала пни и поваленные бревна, без проблем пересекла реку. Он легко управлял ею – рулевые рычаги требовали лишь небольших усилий. Ни одна букашка не врезалась в ветровое стекло. Только сейчас Эб понял: он провел в лесу несколько дней, но его не укусил ни один комар, ни одна мошка, ни один клещ. Он нажал на тормоз и остановился у подножия пологого подъема. Отсюда тропинка вела прямо к воротам Маленького Рая, без резких поворотов и изгибов. Он прерывисто вздохнул.

– Ну что же. Переходи к делу, сын мой.

Эб расстегнул молнию на крыше кабины. Небо было усыпано тусклыми звездами. Он встал на сиденье и перепрыгнул через переднюю панель в кузов. Так быстро, как только мог, разложил дробовик, кольты и запасные обоймы. Прикрепил обоймы к передней панели кузова клейкой лентой. Затем отрезал три куска веревки, обвязал их вокруг верхней планки панели и прикрепил дробовик и пистолеты к концам каждой веревки – дробовик с левой стороны, пистолеты с правой. Те свисали, слегка покачиваясь и позвякивая о панели; теперь все они были в пределах досягаемости. Эб отрезал веревку подлиннее и продел ее через петли в своем ремне. Затем вытащил из кармана кубинскую сигару, развернул ее и откусил кончик зубами. Выплюнул его, щелкнул зажигалкой и закурил. Глубоко затянулся, кашлянул и спрыгнул из кузова. Лес не шевелился, но впереди, причем совсем недалеко, чувствовалось присутствие. У Эбенезера перехватило горло.

Он нашел подходящую палку и открыл дверь со стороны водителя. Один конец палки положил на педаль газа, а другой засунул под сиденье; двигатель заурчал. Эб проверил, насколько крепко держится палка, а затем зафиксировал рулевые рычаги, чтобы машина ехала прямо.

Снова затянувшись сигарой, Эб выпустил несколько колец дыма. Он давно уже не курил. И вот какого черта бросил? Прекрасная же привычка…

Он облизал губы. Во рту пересохло. Вся жизнь Эбенезера зависела от следующих пары минут. Хотя, черт возьми, разве бывает иначе? В жизни человека есть всего несколько действительно важных минут, влияющих на все его оставшееся время на этой земле.

Эти минуты привели его сюда. Большие часы в небе не переставали отсчитывать секунды наперекор судьбе.

– Удача благоволит храбрецам, – прошептал Эб. – Или сумасшедшим? В обоих случаях, Эбенезер, сын мой, у тебя есть все шансы.

Он включил передачу. Гусеничная машина рванулась вперед. Он перемахнул через переднюю панель и забрался в кузов. Повернул ручки на баллончиках огнемета и, услышав шипение, поджег зажигалкой сопло. Вспыхнуло маленькое голубое пламя, похожее на контрольную лампочку в печке. Эб закинул оружие за плечи.

Удерживая равновесие, пока машина с грохотом поднималась по склону, он привязал один конец веревки, пропущенной вокруг талии, к деревянной планке с левой стороны передней панели, а другой завязал узлом с правой стороны. Затем откинулся назад, проверяя самодельную обвязку. Он мог наклонять тело влево-вправо вдоль веревки достаточно далеко, чтобы дотянуться до оружия, если огнемет разрядится.

Эбенезер выпустил сигнальную ракету в деревья справа от себя. Она описала низкую дугу и с шипением упала в двухстах метрах впереди. Он перезарядил ружье и выпустил еще одну – по левую сторону. В их неровном свете он наконец разглядел между деревьями движение: нервно дергающиеся тела пересекали полосу мерцающего света.

Эб затянулся сигарой и размял шею, чтобы прочистить носовые пазухи. Сердце отбивало бешеный ритм, но руки почти не дрожали. Он убьет их всех, если получится, или умрет, уничтожив всех, до кого доберется. Они больше никогда не смогут напугать его.

«Правильно, – услышал он голос своей тети Хейзел. – Мой Эбенезер не какая-нибудь свинья».

– Впере-е-ед, соба-а-ачки-и-и, впере-е-е-ед[21], – промурлыкал он.

Машина с грохотом преодолела подъем. Вдали замерцали огни Маленького Рая.

– Попробуйте достать меня, ублюдки!

Машина с грохотом пронеслась вперед. В поле зрения появился замерший у обочины грузовик: разбитое лобовое стекло, обезглавленное тело какого-то невезучего сукина сына, все еще лежавшее у заднего колеса. Ветер раздувал огонь ракет, и от этого они вспыхивали, ярче освещая лес.

Эти твари были там. Господи, теперь он мог их видеть. Одни большие, другие поменьше, все сгорбленные и уродливые. Эб посмотрел наверх, опасаясь, что кто-то из них может свалиться с неба – как тот, что оторвал ему ухо. Но нет, над головой никого не было, чудовища оставались на земле.

Машина уверенно приближалась к воротам – оставалось не больше ста метров. Лунный свет отражался от позолоченных букв «М» и «Р». Эб оглянулся. Его никто не преследовал. На самом деле Эбенезер не надеялся добраться до комплекса – думал, что его разорвут на куски задолго до того, как он достигнет ворот. Он даже с каким-то мазохистским удовольствием представлял, как гусеничная машина пробивает себе путь сквозь ворота, протащив его искалеченный труп прямо к дверям часовни, а затем и сквозь них. Но он каким-то чудом остался жив, и теперь нужно было действовать быстро.

Он схватился за охотничий нож. Машина резко качнулась, его подбросило, и рукоять выскользнула из пальцев.

– Черт!

Он потянулся за ножом, и тот со звоном упал на металлическую подставку. Веревка, продетая в петли для ремня, не позволяла наклониться еще ниже. Огнемет опустился, обжигающее сопло задело ногу, и Эб вскрикнул. Ворота были в пятидесяти метрах от него. Машина вот-вот могла…

Пальцы сомкнулись на ноже, и Эб перерезал веревку. Оказавшись на свободе, он сбросил с плеч огнемет и перелез через переднюю панель, запрыгнув в кабину как раз в тот момент, когда машина врезалась в ворота Маленького Рая, разломав их, как игрушечные. Железо визжало, когда створки срывались с петель, сминаясь под сокрушительным натиском тяжелой машины.

Эб сел, смаргивая струйку крови с глаза. Машина направлялась прямиком к хозяйственному сараю. Он никого не увидел, но подумал, что обитатели лагеря наверняка уже проснулись и бросились к окнам, чтобы посмотреть, что за кошмар обрушился на них на этот раз.

«Это я спешу к вам на помощь, вы, жалкие ублюдки!»

Он схватился за палку, нажимающую на педаль газа, но та не поддавалась.

Машина врезалась в сарай, превратив его в щепки. Эб пинал рычаг, пока тот не сломался; без давления на педаль газа машина сразу же замедлила ход. Эб нажал на педаль тормоза. Машина резко остановилась.

Он забрался в кузов, отвязал дробовик – и развернулся с ружьем в руках, готовый расстрелять все, что вздумает ворваться в ворота вслед за ним. Но стрелять было не во что. Вдалеке на лесной подстилке догорали сигнальные ракеты.

Он спрыгнул с заднего борта. По всему комплексу замигали прожекторы; некоторые из них на несколько секунд погасли, прежде чем снова включиться. Хотя Эб плохо видел в неровном свете, он мог точно сказать, что на улице никого нет. Его охватило смутное чувство страха – тот снова был тут как тут… Господи, какой же он идиот!

Он вытер ладонью кровь, которая текла из пореза на голове. Сигара все это время оставалась зажатой у него в зубах, но теперь она была сломана почти пополам. Эб оторвал болтающийся кончик.

Над поселком нависла тревожная тишина. Эбенезер уставился на открытую дверь часовни, в которой слабо мерцал свет. Метрах в десяти от двери на траве лежало тело, покрытое пятнами крови. Эб схватил дробовик и направился к нему. Ощущение ужаса нарастало с каждым шагом. Наконец Эбу удалось заглянуть внутрь часовни.

– Боже милостивый…

Он остановился. Сигара выпала у него изо рта. Что, во имя всего…

– Эбенезер?

Он обернулся и увидел Эллен с мальчиком. Их плечи были усыпаны щепками.

– Что здесь произошло?

– Преподобный, – тихо сказал мальчик. – Он их всех убил.

– Всех? Даже Мику и Мин…

Эллен покачала головой.

– Они ушли еще вчера. Сразу после твоего побега. Отправились на поиски пропавших детей. Углубились в лес, двигаясь на север. Навстречу…

Эб поднял руку. Местонахождение Мики и Минервы сейчас было не так важно, как то, что сказал мальчик.

– Преподобный убил их? Кого? Сколько человек? Как он вообще…

– Всех, Эбенезер. Всю свою паству. В часовне во время проповеди. – Эллен провела дрожащей рукой по волосам. – Не знаю, как он это сделал.

– Их рвало кровью, – глухо добавил мальчик.

– Он, должно быть, отравил их, – сказала Эллен. – Я почти чувствую этот запах…

«Яд, – подумал Эб. – Этот псих отравил своих людей».

Впрочем, это было не так удивительно, как могло показаться. Он почуял в Эймосе Флешере намек на сумасшествие сразу же, как впервые увидел его: заискивающий взгляд, тонкая, жестокая улыбка. Грань между пророком и сумасшедшим была действительно тонкой. И именно таких людей, как его последователи, часто поджидала подобная участь. Лемминги, срывающиеся со скалы.[22] Он мог себе представить такой исход. Слишком легко мог представить…

– И вы не присутствовали на службе?

– Мне бы там не обрадовались. – Эллен покачала головой. – А Нейт захотел остаться со мной.

– Расскажи мне, что еще произошло, – попросил Эб.

– После того, как преподобный убил их, он вышел из часовни. Он застрелил…

Эллен кивнула на тело на траве, но не сказала, кто это был. Эбенезер и так догадался. Нейт не плакал, но его глаза покраснели и опухли, будто слезы были где-то на подходе. Мальчик понимал, что сейчас не время для скорби. А может, в глубине души он немного радовался смерти отца… Эбенезер не мог точно сказать – он этого пацана почти не знал.

– После этого Флешер стал стрелять в меня, – продолжила Эллен. – Поэтому я убежала. Спряталась в поленнице. Нейт пришел ко мне. Преподобный прекратил нас искать. Видимо, решил заняться чем-то более важным.

– Более важным?

Никто из них не ответил.

– Дети живы. Скорее всего, – наконец сказала Эллен. – Они выволокли их из часовни.

– Кто?

– Человек, нанятый преподобным. Тот, которого ты избил сегодня утром.

– Вирджил. Он и преподобный – единственные, кто остался?

Эллен кивнула.

– Значит, они вытащили детей и?..

Эллен и мальчик переглянулись.

– И что-то появилось, – едва слышно прошептал Нейт.

– Что?

– Из леса… – Мальчик уставился себе под ноги, как будто не мог смотреть на часовню. – Оно… забрало их. Или…

– Или что, пацан? Ради всего святого, скажи уже!

– Или они пошли добровольно, – тихо добавила Эллен. – В общем, они все ушли.

– Дети?

Эллен и мальчик кивнули, не глядя Эбу в лицо.

– Ему нужны были дети, – сказала Эллен.

«Кому-то всегда нужны эти чертовы дети», – подумал Эб.

– А преподобный и Вирджил с ними?

Они снова закивали. Эб провел рукой по губам. Ему стало жарко, кожа покрылась потом – первые признаки гриппа.

– Так кто их забрал?

Некоторое время они молчали. Наконец Эллен сказала:

– Это был не человек.

– И не животное, – добавил мальчик.

– И не тварь из леса, – продолжила Эллен. – Это было что-то совсем другое.

Руки Эбенезера сжали дробовик. Тихое тиканье двигателя гусеничной машины было единственным звуком в этой ночи.

Не человек, значит, да? Что ж, в этом нет ничего удивительного: в этих краях осталось не так уж много людей. Их превосходили численностью и вооружением. Последние представители вымирающего вида… Мы все по той или иной причине оказались в смертельной ловушке. Возможно, я самый глупый из всех, потому что сбежал только для того, чтобы примчаться обратно. И снова оказался в центре событий.

Его плечи поникли. Разве у него оставался выбор? Что ж, взялся за гуж…

– Куда они пошли?