Эллен Беллхейвен провела утро в стеклодувной мастерской Маленького Рая. Она плавила боросиликатные бусины, добавляла красители, прокатывала и обрезала их, придавая расплавленному стеклу нужные формы. Никто ее не беспокоил: у населения Маленького Рая нашлись дела поважнее, чем отслеживать несанкционированное использование мастерской. Эллен сфокусировалась на своей задаче, но другую часть ее мозга заполонили крутящиеся по безумной орбите мысли. Она потому и заняла руки работой, лишь бы прекратить этот гул в голове.

Как же странно вели себя местные жители! Они бросали на Эллен такие взгляды, словно даже не сомневались, что она уже одной ногой в вечном пламени ада. Кроме того, они считали ее и остальных чужаками, которые принесли в Маленький Рай какую-то неопределенную болезнь, проклятие. Но на самом деле место было проклято уже давно, и все становилось только хуже.

Сначала произошел тот случай с детьми и землеройкой. Потом то, что они с Микой видели в лесу. В комплексе никто ни за чем не следил. Родители почти не обращали внимания на своих детей, и те могли свободно разгуливать где угодно, лишь бы не ходили в лес. С момента исчезновения Илая никто не отправлялся туда без сопровождения. Сложилось впечатление, что на угрозу – а Маленькому Раю явно что-то угрожало – вдруг перестали обращать внимание. Местные обитатели продолжали жить своей смиренной жизнью, словно из-под земли просачивался сильнодействующий газ, который одурманивал их, заставляя смириться с любым грядущим ужасом.

Она подняла глаза и увидела, как в стекольную мастерскую входит Сирил Нипс. Высокий, похожий на хорька, с клыком, торчащим из рассечения в нижней губе.

– Так-так, – сказал он беззаботно. – Что это тут у нас?

Под его хищным взглядом она на мгновение почувствовала себя мелкой и ничтожной, не больше кузнечика или какого-нибудь другого насекомого. Затем сжала зубы.

– Хотелось чем-то заняться. А этим местом, похоже, никто не пользуется.

Нипс радостно кивнул, но она по опыту знала, что эта радость – обманчивый солнечный свет, скрывающий блеск лезвия.

– Ну да… – Он улыбнулся. – Но все же стоило бы сначала спросить разрешения. Не ты же все это покупала, верно?

Он ждал ответа, но, когда она ничего не сказала, пренебрежительно махнул рукой.

– Нравится тебе, да? – Он рассмеялся так, что захотелось к нему присоединиться, хотя ничего из сказанного им не было особенно смешным.

– Как я и сказала, – ответила Эллен, – просто провожу время.

Нипс наклонил голову, явно оценивая, насколько стальной у нее хребет. Она спокойно посмотрела ему в глаза. Она не боялась. Давненько мужчины на нее так не смотрели. И будь она проклята, если когда-нибудь снова испугается кого-то вроде Сирила Нипса.

– Проводишь время, да? – Его улыбка стала волчьей. – Я могу придумать для тебя занятие поинтереснее. Я, знаешь ли, эксперт в… ну, «провождении времени».

– Вот как? – Она безучастно улыбнулась ему в ответ.

– Совершенно точно! – Он засунул большие пальцы за пояс.

– А как насчет твоего друга? Он в чем-нибудь разбирается?

– Кто – Вирдж? Он эксперт разве что по засовыванию большого пальца себе в задницу. А еще просто отлично ходит за мной по пятам, как потерянный щенок. Можно сказать, что я – мозг нашей небольшой команды.

– Тогда да поможет вам Господь.

Улыбка Сирила померкла. На его лице отразилось что-то темное и голодное.

– Я сама найду чем заняться, но спасибо большое за предложение, – ответила Эллен.

Пальцы Нипса провели по рукояти ножа, висевшего у него на поясе.

– Да, но вот что я понял о женщинах. Иногда им нужен кто-то, кто проведет с ними время. Нужно просто воспользоваться такой возможностью и помочь им осознать это.

Эллен достала из печи стеклодувный шест и положила его на наковальню. Его кончик раскалился добела. Теперь она направляла его на Нипса, держа примерно на уровне его промежности.

– Стеклодувное дело – это мой способ уединиться. Ты понимаешь, о чем я, Сирил? – Не отрывая от него взгляда, она покрутила шест на наковальне. И еще раз, и еще. – Иногда каждому из нас нужно немного одиночества.

Нипс как завороженный уставился на светящийся наконечник.

– Так что давай ты просто свалишь отсюда, ладно?

Взгляд Нипса метнулся к ней. Его губы скривились в усмешке. Казалось, он собирался продолжить, но что-то в лице Эллен – или в раскаленном металле у его яиц – помешало этому. Он поджал губы.

– Я тебе, дуреха, пытался помочь. Из жалости, вот и все. А так-то не думаю, что кто-то захочет с тобой трахаться, – жизнерадостно заявил он. – Сзади ты еще ничего, но стоит взглянуть на твое лицо, как у меня член вянет. Господи, что за зрелище! Лицо так изуродовано.

Он протянул к ней ладони, как ребенок, отталкивающий тарелку с горохом.

– Твоя голова похожа на зефир, который кто-то бросил в огонь.

– Ты умеешь очаровать даму, – заметила Эллен.

– Может, тебе тот одноглазый придурок нравится? Или та тощая сучка? Выбирать-то тебе не приходится. А она такая же фригидная, как и ты, это точно…

– Можешь думать что хочешь, если это тебя успокоит.

Сирил впечатал носок ботинка в грязь.

– Я слежу за вами. Если кто-то из вас даст мне малейший повод, то я с радостью… – Он не стал продолжать свою угрозу. – Вас тут быть не должно. Не забывайте про это.

– До свидания, Сирил.

– Прощай, мать твою, стерва! – крикнул он через плечо, когда за ним закрылась дверь.

…Нейт наткнулся на женщину, стоявшую у цистерны возле сухого склада. Одну из чужаков. Ту самую, с ожогом на лице.

После визита Илая мальчик так и не смог заснуть. Ночь тянулась как ириска: секунды превращались в минуты, минуты – в часы. Целая вечность, проведенная под одеялом, в то время как отец дремал рядом. В присутствии отца он не чувствовал себя в безопасности. Тот не был ни сильным, ни особенно умным. Если бы Нейт пошел с Илаем – или если бы Илай схватил его и потащил, – отец максимум заорал бы от ужаса. Он не бросился бы на Илая, чтобы спасти своего ребенка. Конечно, потом отец стал бы искать Нейта, горестно рыдая и обыскивая каждый куст, но он ничего не сделал бы в критический момент.

Именно поэтому Нейт и не подумал рассказать о визите Илая. Отец бы ему не поверил. Сказал бы, что Нейту это приснилось. Впрочем, кто знает? Может, и правда приснилось. Когда утром Нейт осматривал хижину, он не обнаружил никаких признаков визита Илая: ни отпечатков ног в грязи, ни следов его носа на пластиковом окне. Мальчик отчаянно желал, чтобы все это было сновидением или плодом воображения, но помнил все подробности слишком четко: белесые волосы Илая, мух с мордами, похожими на противогазы… Нет, это не был ночной кошмар.

Нейт столкнулся с обгоревшей женщиной почти в полдень. Она закончила какие-то дела в стеклодувной мастерской и вышла оттуда в рубашке, темной от пота. Нейт наполнял свою флягу из цистерны. Он копал ямки для игры в «Марблс» за сухим складом. Раньше у него был мешок с шариками разных размеров, но он пропал. Нейт считал, что это дело рук Элтона Редхилла, но обвинять кого-либо в воровстве было не по-христиански. Он делал ямки, вдавливая каблук в грязь, пока не получалась канавка, а затем вычерпывал грязь руками; в результате участок земли за сараем выглядел так, словно какой-то сумасшедший пират искал зарытые сокровища без карты.

– Как дела? – спросила женщина.

Нейт пожал плечами. Отец велел не разговаривать с посторонними: их помыслы наверняка были нечистыми.

Женщина наполнила чашку из цистерны и отпила.

– Пить хочется страшно, – сказала она.

Она чем-то напомнила ему мать, хотя и не была на нее похожа. Но Нейту было очень одиноко, поэтому ему показалось, что сходство есть. Когда женщина улыбалась, обожженная кожа на ее лице и шее тревожно натягивалась, словно могла разорваться. Но Нейт как-то слышал, что кожа со шрамами прочнее обычной примерно настолько, насколько картон прочнее бумаги. Даже если так, выглядело это все довольно отвратительно… Нейту тут же стало стыдно, что он так подумал.

– Я видела, как ты что-то делал за сараем. Ты не думай, я не шпионила! – спохватилась она; именно так сказал бы тот, кто действительно шпионил. – Qué pasa?

– Что, простите?

– Что ты там делал?

Ему не следовало с ней разговаривать. Но отец убирался в часовне, и за Нейтом никто не наблюдал, да и вообще было невежливо стоять как истукан.

– Копал ямки для шариков.

– Вот как? – Женщина подняла брови. – У тебя их много?

– Раньше был целый мешок. Но я… – Нейт покрутил носком ботинка в грязи, словно раздавливая окурок. – Наверное, я его потерял.

– Ты не поверишь, Нейт… – Она отвернулась, пробормотав что-то похожее на ругательство. – Тебя же так зовут, верно?

Нейт кивнул.

– Угадала! Ты похож на Нейта. Я могу тебя кое-чем порадовать, – сказала женщина. – Можешь подождать меня тут?

Вернувшись через пару минут, она полезла в карман и достала шесть маленьких отполированных стеклянных шаров. Внутри они были окрашены в голубой, черный и белый цвета. Они очень напоминали шарики для «Марблс», но все-таки отличались от них.

– Подойдут?

Нейт взял один с ее ладони и покатил его к ближайшей ямке. Он не был идеально круглым, но на полпути не остановился, так что в целом жаловаться было не на что. К тому же таких красивых, уникальных шариков для «Марблс» Нейт еще не видел.

– Они великолепны! – Подняв это сокровище, он вернул его ей.

– Оставь себе, – улыбнулась она.

– Вы серьезно?

– За стекло, которое я использовала, платила ведь вся община – в том числе вы с отцом, верно? Если подумать, они больше твои, чем мои.

– Да, но это же вы их сделали…

– Все в порядке. Все равно это мои неудавшиеся работы. Так что забирай.

Она высыпала шарики Нейту в карман; те приятно звякнули друг о друга. Он чувствовал их в кармане – шесть твердых выпуклостей на своем бедре.

– Спасибо!

К нему уже давно никто не проявлял такой доброты.

– De nada.

– Что, простите?

– Без проблем.

Женщина стояла рядом, наблюдая, как он кидает шарики. Было приятно держать в руках вещи, которые принадлежали только ему. Дома у него были его книги, собственный велосипед. Но в Маленьком Раю каждый владел одновременно и всем, и ничем – за исключением преподобного, которому Бог разрешил иметь свое имущество. Но остальным полагались только их Библия и несколько личных вещей. Мраморные шарики были единственной собственной вещью Нейта; может, потому их и украли. Новые лучше спрятать: по правилам он не мог оставить себе подарок от постороннего человека.

– Тебе здесь нравится? – спросила женщина. Она смотрела куда-то в сторону, словно ее не особо волновал ответ Нейта.

– Ну, тут нормально, – сказал он. – Нас сюда привел Бог.

– И ты чувствуешь себя… в безопасности? – Она повернулась к нему. – Я имею в виду, я знаю, что ты чувствуешь себя в безопасности, ведь Бог присматривает за тобой. Это замечательно. Но здесь, в Маленьком Раю, безопасно?

Нейт не сразу, но кивнул.

– Иногда я скучаю по своему старому дому. По маме.

– Это нормально, – сказала она.

– Думаю, некоторые другие дети тоже скучают.

– Да?

Нейт сглотнул. Неужели он действительно собирался говорить об этом с совершенно незнакомым человеком? Конечно, она дала ему несколько шариков, но за такие вещи Нейта и его отца могли изгнать.

– Я думаю, что… Не знаю! Просто в последнее время все кажется каким-то странным. Люди ведут себя не так, как обычно.

Женщина кивнула, как будто поняла. Возможно, и правда поняла – она была тут уже достаточно долго, чтобы почувствовать то же самое.

– А вчера вечером я, кажется, видел, как Илай Рэтбоун, тот пропавший мальчик, разгуливал посреди ночи без рубашки…

Нейт зажал рот рукой. Слова вырвались сами собой. Ему очень хотелось с кем-то поделиться – пусть даже с женщиной, которую он видел впервые и которой, наверное, не должен был доверять. А может, в этом и было дело: чужой человек понял бы его лучше, чем тот, кто увяз в той же чудовищной ситуации…

Она наклонилась вперед, прося его продолжить.

– Он выглядел не очень хорошо, – сказал Нейт. – Так, словно был одной ногой в могиле или вообще уже умер. Я понимаю, это звучит глупо, но… Однажды мы с мамой ходили в кино. Смотрели «Убить пересмешника». Мама дала мне десять центов на батончик «Зеро». Когда я возвращался от киоска, то увидел, что на другом экране идет фильм. Он назывался «Преждевременные похороны»… – Нейт покачал головой. – Мне не стоило его смотреть. Там был мертвец, весь белый и голодный, выползающий из гроба. С его плеч сыпался могильный прах… Меня потом неделю мучили кошмары. В общем, как-то так…

– Так выглядел Илай?

Нейт сглотнул.

– Да.

– Ты кому-нибудь рассказывал об этом?

– Только вам.

– А отцу?

– Он бы не поверил. Он бы сказал, что у меня слишком активное воображение. Что это дьявол забрался в мой мозг.

– Хочешь рассказать еще кому-нибудь?

– Может, мне это приснилось, – с надеждой сказал Нейт, но выражение лица женщины говорило о том, что она в этом не уверена. – Никто не видел Илая с тех пор, как он вернулся. Может, с ним все в порядке?

– Мои друзья видели его, – сказала женщина. – До того, как вмешался преподобный. По их словам, Илай выглядел не лучшим образом.

– Ох… – только и смог сказать Нейт.

– Просто играй с шариками, хорошо? – Она оглянулась через плечо, словно почувствовала движение чего-то неприятного по позвоночнику. – И пообещай: если увидишь еще что-нибудь странное или страшное, то придешь и расскажешь мне.

Он заколебался.

– Нейт, – добавила она, – я тебе верю.

Его охватило облегчение.

– Хорошо! – Он кивнул. – Но надеюсь, что ничего такого больше не увижу.

– Я тоже надеюсь на это.

Она вернулась в стеклодувную мастерскую. Порыв холодного ветра донесся из-за угла сарая, вызвав мурашки на икрах Нейта.