Твари в лесу не следовали за ними. А если и следовали, то на слишком большом расстоянии, чтобы Мика мог почувствовать их за спиной.

Они побежали из лагеря, как только стало ясно, что отступление – это их единственный выход. Взяли с собой только то, что могли легко унести.

Над лесом разгорался рассвет, разбрасывая между деревьями дрожащие пятна света. Ничто не двигалось. Лес был лишен естественной жизни – вполне возможно, что жизнь эту переработали в нечто ужасное.

Мика не мог отделаться от воспоминаний о прошлой ночи. Живой эта тварь пугала, мертвой – вызывала тошноту. Ее дряблая, изъеденная пламенем шкура, толстая, как радиальная шина… Множество голов, глаз и конечностей… Он не мог забыть ощущение агонии, которое от нее исходило. Ощущение, что тварь хотела бы умереть, но ее поддерживала какая-то инфернальная система, неподвластная человеческой логике.

Поначалу они бросились бегом подальше от той поляны и мчались так, что металлические чашки и посуда дребезжали в тяжелых рюкзаках. Они бежали до тех пор, пока не начали задыхаться. Но когда стало ясно, что их не преследуют, они перешли на шаг.

– Так что же это было, черт возьми? – спросила Минерва.

Никто не смог ответить. В мире не должно было существовать ничего подобного.

– Что бы это ни было, у него есть цель, – сказал Мика. – Он не хотел, чтобы мы ушли.

– Ты хочешь сказать, что эта цель… – начал Чарли.

– Загнать нас обратно в Маленький Рай? – подхватила Минерва. – Ты же про это, да, Шуг?

Мика слабо кивнул. Он не мог сказать наверняка, что сами существа сознательно направляют их обратно, – скорее всего, так хотел тот, кто ими управлял.

– Сатана, – прошептал Чарли. – Это орудия дьявола.

– Трезвитесь, бодрствуйте, – с трепетом процитировал Отис, – потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить.

Спустя несколько часов они вышли под утреннее солнце. Усталые, грязные и напуганные. Даже Мике было страшно – Мике Шугру, человеку, о котором говорили, что он «настолько крут, что пьет кипяток, а мочится кубиками льда». Он не боялся никого. Он познал черноту человеческого сердца. Но каким-то образом они перешли из известного ему царства зла, которое он чувствовал в преподобном и – в меньшей степени – в его вооруженных охранниках, в новое, неизведанное, населенное силами, с которыми Мика никогда не сталкивался. Это породило в нем бесконечный ужас. Такую темную бездну, что никакого света в ней существовать просто не могло.

Они подошли к низине, где тропинка уходила в просеку между деревьями. Земля слоями сланца и красной глины обрывалась в узкую долину. Мика всмотрелся в этот разрез и заметил то, чего не видел, когда проходил здесь раньше.

Через несколько холмов от них виднелось приземистое строение. Оно было гораздо больше, чем охотничья хижина.

– Что это? – пробормотал он.

– Я никогда не замечал, что там что-то есть, – признался Отис.

– Как думаете, там кто-то живет? – спросила Минерва.

Присмотревшись, Мика увидел узкую тропинку, петляющую по дну долины.

– Только не говорите, что… – начал Отис.

– Нужно пойти посмотреть, – озвучил Мика то, о чем все думали.

– Идти долго, – начал протестовать Отис. – Еще часов пятнадцать туда добираться!

– Тебе хочется еще одну ночь провести в лесу? – спросил Чарли у Мики.

– В Маленьком Раю тоже есть зло, – напомнил Мика.

– Но там мои жена и ребенок, – сказал Чарли.

Мика кивнул.

– Ну хорошо. Тогда я пойду один. А ты возвращайся домой.

– Ладно… – Отис покраснел. – Что я могу поделать, если тебе так сильно хочется умереть. Посмотрим, к чему это приведет.

Чарли и Отис сделали несколько шагов по тропинке, ведущей обратно к комплексу. Выглядели они несчастными, но не желавшими дальше спорить.

– Как бы мне хотелось, чтобы ты передумал, – сказал Отис с внезапным раскаянием. Минерва встала между ними.

– Господи, Шуг. Тебе настолько жить надоело?

– Ну а чего? – Мика пожал плечами. – Живешь только раз.

– Сюда больше подходит другое выражение. – Минерва покачала головой. – «Упрямый идиот вот-вот расстанется с головой, и только я могу его спасти».

– Не слышал о таком.

– Ну и ладно. Пошли, свиноголовый ублюдок…

Отис и Чарли смотрели, как они спускаются по склону к основанию долины, поднимая сапогами клубы красной пыли.

– Мы вернемся завтра, – сказал Мика.

– Идите с Богом! – отозвался Чарли.

– Я лучше пойду с ярким, освежающим вкусом «Шасты»[13]! – крикнула Минерва. – Ни шагу без «Шасты»!

Минерва радостно помахала Чарли рукой, но она лишь притворялась. На самом деле ей было до жути страшно. Сейчас она очень завидовала Мике – тот никогда не задумывался о гипотетическом будущем, а просто делал все возможное для решения проблемы. Он без лишних размышлений принял существование тварей в лесу и теперь пытался найти выход из ситуации. Он действовал хладнокровно даже сейчас, оказавшись в таком кошмаре. Минерва знала, что Мика напуган – в подобных обстоятельствах любой бы испугался, – но все равно воспринимал происходящее как уравнение, которое нужно было решить. Мика не искал объяснения существованию чудовищ. Он шел вперед. И Минни очень жалела, что не могла действовать так же.

Они пробирались по долине под полуденным зноем. Стояла оглушающая тишина. Они тоже шагали молча – во-первых, чтобы сберечь силы, а во-вторых, говорить было не о чем. Долину пересекал ручей. Вода была прозрачной, но с неприятным привкусом, от которого першило в горле, как от ядовитого масла. Но они пили и пили, потому что не знали, когда еще представится такая возможность.

Серые тучи сгущались над горизонтом, опуская на окрестности ранние сумерки. У Минервы болели ноги. На пятках вздулись и лопнули мозоли; она чувствовала, как сукровица из пузырей впитывается в носки. Она не ела со вчерашнего дня, но аппетит покинул ее, сменившись тянущим тревожным ощущением в желудке.

Долина впадала в котловину, поросшую тополями. Путники шли сквозь бурьян высотой по пояс, раздвигая руками сухие ветки. Ни одно насекомое не пролетело, не прожужжало и не уцепилось ни за одну травинку. Как ужасно, подумала Минерва, быть здесь единственными живыми существами. Человек никогда не обращает внимания на то, что вокруг него всегда кипит жизнь. Пауки плетут паутину, мыши шныряют за стенами, еноты пируют в мусорных баках, фруктовые мухи колонизируют бананы. Из-за этого людям приходится перетряхивать порванные мешки для мусора или подметать мышиное дерьмо, но это все часть жизни. А вот сейчас они как будто шли по пустынной поверхности необитаемой планеты.

– Вот, – сказал Мика.

Минерва посмотрела туда, куда он указывал. Вдали виднелись темные очертания дома.

– Быстрее, – скомандовал он. – Пока не пошел дождь.