Встреча с Гольдштейном была назначена на шестнадцать ноль-ноль, но уже около одиннадцати утра Варька ворвалась в мою квартиру с радостным улюлюканьем.

— Лелечка, у меня хорошие новости! — заявила она прямо с порога.

— Что, поймали убийцу Сластенова?

— Убийцу? Варька даже прекратила пританцовывать на месте. — Понятия не имею, да и при чем тут убийца! Просто мы с Борецким сегодня приглашены на день рождения какого-то олигарха. Так что вечером меня ждут развлечения, фуршет, танцы до упаду и богатые привлекательные мужчины!

— Погоди, а как же Гольдштейн? Мне к нему что, одной идти? — испуганно пробормотала я. — Нет, так мы не договаривались!

— Не выдумывай, мы все успеем. Сейчас на Кутузовский, в торговый центр «Времена года»…

— Туда-то зачем?

— Как зачем? За нарядом!

— Варвара, а ты шкаф открывать не пробовала?

— Представь себе, пробовала, но там все не то! — отмахнулась подруга. Мне нужно что-нибудь ах! Ведь я должна заткнуть за пояс всех олигархских жен.

Народу в торговом центе было совсем немного, а в бутике «Шанель» мы вообще оказались единственными покупателями. После полутора часов сомнений и примерок Варвара наконец-то выбрала себе кремовое платье без рукавов из характерной для этой марки плетеной ткани. На груди платье было украшено оригинальной бахромой, которая длинными нитями свисала вниз и при движении создавала эффект облака. К нему Варька подобрала элегантные лодочки весьма необычной расцветки. Каблук и нижняя часть туфель были серыми, а верх нежно-кремовым, причем границы между цветами как таковой не было, один цвет плавно переходил в другой. Дополняла комплект небольшая дамская сумочка в тон платью на изящной позолоченной цепочке.

— По-моему, это как раз то, что надо, — возбужденно щебетала Варвара, пока любезная до одури продавщица запаковывала покупки, — элегантно, дорого и не слишком броско, верно, Лель? — Я же тебе с самого начала сказала бери это платье, не понимаю, к чему было мерить весь магазин!

— Ладно, не ворчи, купили же! Пойдем куда-нибудь перекусим, а то до Гольдштейна еще два часа.

Мы устроились в маленьком уютном ресторанчике, расположенном прямо на первом этаже торгового центра «Времена года», и, заказав по салату «Цезарь», наконец-то смогли спокойно обсудить сложившуюся ситуацию.

— Знаешь, Варь, я сегодня полночи не могла заснуть, все прокручивала в голове события минувшего дня…

— Надо же, — удивилась подруга, — а я после вчерашних гонок по зоопарку и душещипательных рассказов тети Адочки спала как убитая!

— Тогда давай, полуночница, выкладывай свои мысли, я же по глазам вижу, тебе есть что сказать…

— Немного помявшись и поковыряв вилкой в салате, я проговорила:

— Как ни крути, но у меня получается, что Сластенова убил Бородин, больше просто некому! Варька недовольно поморщилась.

— Так и думала, что ты скажешь именно это. — Но зачем дяде Саше убивать Стаса?

— Чтобы отомстить за дочь! Мне кажется, накануне убийства Лара ему что-то рассказала, что-то такое, чего он раньше не знал…

— Например?

— Не знаю точно, могу только предполагать… Но как ты думаешь, почему у Ларисы с Иваном до сих пор нет детей и почему Лара изуродовала только последнюю фотографию Сластенова, ту, на которой он изображен с беременной женой?

— Погоди, — Варвара растерянно потерла виски, — ты полагаешь, что в далекой юности Лариса сделала аборт…

— Да, и отцом нерожденного ребенка был не кто иной, как Станислав Сластенов!

— Ну у тебя, Лелька, и фантазия! — восхищенно прошептала Варвара. — Тебе бы книжки писать! Только все это сплошные домыслы и догадки… Доказательств-то у нас нет…

— Пока нет! — хитро прищурилась я. — Но почему бы нам завтра не навестить профессора Бородина, он же вроде приглашал тебя в гости?

— Вот ведь неугомонная, — проворчала Варвара. — Ладно, только давай не с самого утра, я ведь сегодня гуляю!

Застряв в пробке на Кутузовском, мы чуть не опоздали на встречу с Гольдштейном. В антикварный салон «Русские сезоны» мы влетели без двух минут четыре. При входе нас встретил все тот же любезный молодой человек и без расспросов проводил к хозяину.

— Добрый день, милые дамы! — Борис Михайлович с обаятельной улыбкой поднялся нам навстречу. — Вы поражаете меня своей пунктуальностью, признаться честно, я не ждал вас раньше половины пятого!

— Это почему же? — бросила Варвара, — с удовольствием опускаясь в антикварное кресло. — Договаривались же на шестнадцать ноль-ноль.

— Привык, знаете ли, за шестьдесят с лишним лет, что молодые интересные особы постоянно опаздывают на свидание, — усмехнулся Гольдштейн. — Может, чайку? У меня отличный зеленый чай, только вчера из Китая.

— Мы к вам, между прочим, не на свидание пришли, — отрезала Варька, а исключительно по делу. Некогда нам чаи распивать. Доставай, Лель!

На долю секунды в глазах Гольдштейна промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Не хотите ли вы сказать, милые дамы, что нашли мою гравюру? — деланно равнодушным тоном поинтересовался Борис Михайлович.

— Само собой, нашли, — Варвара смерила антиквара снисходительным взглядом, — а вы что, сомневались?

Хозяин кабинета нервно хихикнул.

— Честно говоря, были небольшие сомнения.

— Это потому, что вы нас совершенно не знаете! Варвара взяла у меня из рук драгоценный сверток и положила коробочку на стол прямо перед Гольдштейном. — У нас осечек не бывает!

В кабинете воцарилась гробовая тишина, было слышно лишь тиканье часов на стене да приглушенные голоса посетителей салона. Наконец Борис Михайлович аккуратно снял крышку с футляра и облегченно выдохнул:

— Ну слава богу, она.

Затем он бережно, двумя пальцами вынул гравюру из коробки и тщательно осмотрел со всех сторон.

— Она! — шепотом повторил он. — Цела, невредима, а главное, в отличном состоянии!

— Подумаешь, — фыркнула Варька, — карта как карта, ну разве что старая!

— Знали бы вы, что это такое! — Теперь настала очередь Гольдштейна смотреть на Варвару со снисхождением. — Это гравированная карта Антонио Дженкинсона, известная как первое в мире картографическое изображение России, выполненное иностранцем.

— А я что говорю, — огрызнулась Варвара, — старая карта!

— Старая! — передразнил ее Гольдштейн. — Да она датирована 1562 годом! Эта вещица была выполнена в шестнадцатом веке, ей цены нет!

— Неужели такая дорогая? — тут же оживилась Варвара.

— Для коллекционеров и знающих людей просто бесценна. Карта Дженкинсона является не только одной из самых древних, но и, пожалуй, одной из самых красивых карт Московии. Особенную декоративность ей придают оригинальная раскраска и гравированные картуши. Нет, вы только полюбуйтесь, — Гольдштейн придвинул карту поближе к нам, — вот здесь, в левом верхнем углу, изображен сам царь Иоанн Васильевич Грозный на троне. Узнаете?

— Мы с Варькой молча кивнули.

— Посмотрев на наши постные лица, Борис Михайлович расхохотался.

— Да, судя по вашему виду, вы не большие любители старины.

— Честно говоря, не очень, — виновато призналась я, — лично мне гораздо ближе современное искусство.

— Вот-вот, подхватила Варвара, — я, конечно, знаю, что все эти антикварные штучки стоят очень дорого, но все равно не могу понять, почему за эту пыльную тряпку, — она кивнула в сторону старинного гобелена, украшающего кабинет Гольдштейна, — люди готовы платить целое состояние.

— Эх, молодежь! — покачал головой Борис Михайлович. — Ничего-то вы не понимаете в настоящем искусстве… Ну да ладно, самое главное, что гравюра теперь у меня, и это компенсирует большую часть потерянных денег.

— Значит, к нам у вас больше нет претензий? — взглянув на часы, заторопилась Варька.

— Нет-нет, что вы! Какие могут быть претензии, отныне я ваш должник. Надумаете покупать антиквариат, милости просим, сделаем хорошую скидку.

— Непременно! — Я выдавила из себя подобие улыбки и поднялась с кресла. — А сейчас мы, пожалуй, пойдем, мы немного торопимся. Всего вам доброго, Борис Михайлович!

— Погодите! — уже в дверях окликнул нас Гольдштейн. — Вы же так и не рассказали, как вам удалось отыскать пропавшую гравюру.

— Это наша профессиональная тайна, — гордо вскинув голову, проговорила Варвара.

— Вот оно как, — усмехнулся антиквар, — может, вы и убийцу Сластенова уже поймали?

— Пока нет, — совершенно не поддерживая его шутливый тон, ответила Варька, — но думаю, очень скоро поймаем…

— Тогда вот вам бесплатный совет, — неожиданно лицо Бориса Михайловича стало серьезным. — Мои мальчики на досуге тоже немного покопали… и кое-кто показался им весьма подозрительным. Так что на вашем месте я бы повнимательнее пригляделся к профессору Бородину… После многозначительной паузы Гольдштейн с любезной улыбкой произнес:

— Больше не смею вас задерживать, успехов вам, дамы!

До встречи с Борецким у Варвары оставалось чуть меньше двух часов.

— Если сейчас поеду домой, наверняка попаду в пробку, — причитала подруга, выруливая из арбатских переулков, — и тогда прощай олигарх, а заодно и мой роман! Саша раз десять просил не опаздывать!

— Какой смысл тебе ехать домой? — удивилась я. — Платье, туфли и косметичка у тебя с собой! Поехали ко мне, это гораздо ближе.

Уже через полчаса Варвара ворвалась в мою квартиру, на ходу раздавая указания.

— Лелька, ты включай утюг и вынимай платье из упаковки, его надо слегка подгладить! Ника! Как хорошо, что ты дома! Налей-ка мне быстренько ванну и брось туда побольше морской соли, это бодрит и тонизирует кожу. Как, у вас нет морской соли? Да как вы живете? Ладно, бросай что есть! А где Егор? Егор! Срочно вари кофе, да покрепче, а то после разговоров с Гольдштейном меня отчаянно клонит в сон.

Минут через десять все мое семейство, за исключением Максима, которого, на его счастье, до сих пор не было дома, трудилось на благо Варвары Воронцовой. Что ни говори, а организовывать работу подруга умела отлично, и, если бы в нашей семье было десять человек, Варька озадачила бы всех десятерых. Сама же она в ожидании ванны пристроилась на диване в гостиной, бдительно следя, как я разглаживаю ее новенькое платье от Шанель, и время от времени давая ценные указания.

— Выверни лучше наизнанку, чтобы следов от утюга не осталось. — Подол прогладь хорошенько, я даже отсюда вижу заломы! — Эй, бахрому не трогай, может расплавиться!

— Еще слово, и ты будешь сама гладить свое драгоценное платье! — наконец не выдержала я. — У меня скоро мозги закипят от твоих советов!

— Не-е, я не могу! Я должна быть свежей и отдохнувшей.

Варвара отвела взгляд от гладильной доски, но сидеть молча долго не смогла.

— Лель, а что ты думаешь по поводу последней фразы Гольдштейна? Он просто так про Бородина ляпнул?

— Насколько я успела узнать Бориса Михайловича, просто так он ничего не ляпает… Мы должны хорошенько подготовиться к завтрашнему разговору с профессором. Думаю, на этот раз мы на правильном пути!

— Может, пора звонить Громыко? — неуверенно предложила Варька. — А то неровен час…

— Что, боишься остаться один на один с Бородиным? — усмехнулась я. — Не бойся, он же не маньяк-убийца, а просто глубоко обиженный отец!

В этот момент в комнату влетела раскрасневшаяся Вероника.

— Ну все, тетя Варя, ванна готова! Как вы хотели, с пеной и ароматизированной солью.

— Иди ныряй, — заторопила я подругу, — а то причесаться не успеешь.

— А как же Бородин?

— Никуда от нас Бородин не денется, завтра с утра поговорим.

— Как скажешь, — легко согласилась Варвара. — Дай только что-нибудь почитать в ванной, какой-нибудь легенький журнальчик типа «Космополитена» или «Каравана историй».

— Возьми сама на комоде, там вроде валялись какие-то журналы и газеты Макса…

— О нет! — застонала подруга, копаясь в кипе корреспонденции. — Тут сплошная тоска и скука смертная: «Коммерсант», «РБК», «Экономический вестник», ты мне еще энциклопедический словарь предложи…

— Не надейся, не предложу, он тяжелый, ты его обязательно в ванну уронишь!

— Ладно-ладно… — проворчала Варька, — обойдусь и без тебя, зануда, у меня у самой тут кое-что припрятано!

Послышался звук открывающейся молнии, шелест страниц, и дверь в ванную наконец-то захлопнулась.

* * *

Второй день Лара ходила чернее тучи. Еще совсем недавно в жизни Ларисы Бородиной было две цели, две заветные мечты, которые примиряли с действительностью и придавали смысл ее существованию. Ради них она жила несколько последних лет, о них мечтала, ради них пошла на серьезные жертвы. И вот в одночасье все рухнуло, не оставив даже камня на камне, ни малейшей надежды, ни единого шанса на удачу! Эта обреченность сводила Ларису с ума и толкала на отчаянные поступки.

«Может, попробовать еще раз, — крутилась в голове шальная мысль, чем черт не шутит, а вдруг именно сейчас, когда я доведена до отчаяния, мне повезет?» Но тут же внутренний голос нашептывал: «Остановись, немедленно остановись, иначе будет поздно!»

— Лариса! — Дверь хлопнула, и в комнату влетел взволнованный Колосов. — Почему ты не отзываешься, я давно кричу тебе!

— Извини, Ванечка, просто задумалась…

— Опять? Он присел рядом и, притянув жену к себе, зарылся лицом в ее волосы. — Солнышко мое, ну зачем ты себя изводишь? Мы же решили взять тайм-аут! А через пару месяцев найдем другого доктора и снова в бой! Поверь, свет клином не сошелся на твоей Зориной, есть специалисты и получше! Ведь так?

— Конечно, милый, ты, как обычно, прав…

— Слушай! — Иван чуть отстранился и заглянул Ларисе в глаза. А может, все-таки подумаем об усыновлении… А что, возьмем пацана или, если хочешь, девочку, уедем в другой город и начнем все с белого листа! Никто и знать не будет, что он нам не родной! Ларка, ты только представь, ни тебе огромного живота, ни токсикоза, ни болезненных родов. Сразу готовый малыш! Да еще и пол по заказу!

— Какой же ты, Ванечка, у меня дурачок! — Лариса поцеловала мужа в нос и незаметно смахнула со щеки предательскую слезу. Moжет, я как раз и хочу огромный живот и тошноту утрами, хочу мучиться неизвестностью и гадать, кто будет мальчик или девочка. Я хочу своего, родного ребенка, похожего на тебя, понимаешь?

— Что тут не понимать, — Иван в отчаянии махнул рукой, — прекрасно понимаю. Но ты, главное, не раскисай, все у нас еще будет! Вот увидишь, жизнь всегда дает второй шанс! Ларисины глаза вспыхнули, в этот момент она приняла окончательное решение.

«Я попробую еще раз, — сказала она себе, — а вдруг и мне судьба даст еще один шанс!»

— Знаешь, Вань, — задумчиво проговорила она, — наверное, сейчас мне лучше всего уехать, сменить обстановку, развеяться. Помнишь, тебе предлагали шестимесячные гастроли по Европе? Ты еще не отказался?

— Погоди, Лар, ты же сама не захотела ехать!

— Тогда не захотела, а сейчас передумала! Ну так что, еще не поздно согласиться?

— Скорее всего, нет! Я должен дать окончательный ответ сегодня вечером…

— Зачем ждать до вечера! — улыбнулась Лара. — Звони прямо сейчас, говори, что мы едем… — Да… с тобой, солнышко, не соскучишься! — Иван озадаченно посмотрел на жену, но принялся набирать номер своего давнего знакомого из Европейской цирковой ассоциации. Разговор занял не больше десяти минут. Повесив трубку, Колосов обернулся к Ларисе и коротко бросил:

— Собирайся, вылет через два дня. Я пошел улаживать дела с администрацией «Гелио-парка».

Дождавшись, пока за мужем захлопнется дверь, Лара прошептала: «Собраться я еще успею, а сейчас мне надо срочно кое с кем встретиться». Быстро переодевшись и взяв ключи от машины, она подбежала к окну, резко отдернула штору и вздрогнула! Подоконник оказался пуст!

* * *

Закончив с Варькиным платьем, я направилась на кухню готовить ужин для своих домашних, ведь нас, к сожалению, никто не приглашал на день рождения олигарха. Почистив картошку и поставив ее на огонь, я занялась салатом, рецепт которого недавно вычитала в интернете. Салат был сложный и состоял из множества необычных ингредиентов, которые нужно было почистить, порезать и уложить слоями, ни в коем случае не перемешивая. Я так увлеклась готовкой, что совершенно потеряла счет времени, и, когда мой взгляд случайно упал на встроенные в духовке часы, они показывали начало восьмого.

«О чем думает Варвара! — удивилась я. — До встречи с Борецким осталось сорок минут, а ей еще краситься и укладывать волосы».

На ходу вытирая руки о кухонное полотенце, я заспешила в ванную. Из-за двери не раздавалось ни звука, лишь мерно гудел вентилятор да журчала вода.

«Наверное, она заснула!»

— Варвара, просыпайся! — Костяшками пальцев я забарабанила по косяку. — Еще немного, и ты опоздаешь!

Мне послышался слабый стон… Хотя, возможно, это был просто шум льющейся воды.

— Варя! — постучала я сильнее. — Варвара, выходи сейчас же! Иначе я буду ломать дверь!

Не получив ответа, я замерла в нерешительности, и вдруг в ванной что-то сильно грохнуло. Тут все мои сомнения как рукой сняло, я бросилась на кухню за ножом. Необходимо заметить, что ручки и замки в санузел мы устанавливали очень давно, когда наши дети еще ходили в школу и имели дурацкую привычку надолго закрываться в ванной. Макса это сильно раздражало, и он пошел на хитрость, купив замки, которые без проблем открывались снаружи простым кухонным ножом.

Привычным движением я вставила лезвие в специальное отверстие и распахнула дверь. На полу было по щиколотку воды, которая не хлынула в коридор только благодаря высокому порожку у входа. Содрав с крючка банное полотенце и бросив его под ноги, я отдернула шторку. Из крана хлестала вода, Варька полулежала в ванной, прикрыв глаза, свесив голову набок, и не подавала признаков жизни. Мои ноги моментально стали ватными.

— Варя, Варечка, что с тобой? — испуганно запричитала я, опускаясь на колени и пытаясь нащупать пульс на шее у подруги.

— Жива я, жива, — чуть слышно прошептала Варька, с трудом разлепляя глаза, — выключи воду и помоги мне отсюда выбраться. А то я уже загремела тут один раз.

— Слава богу! Как же ты меня напугала!

Дрожащими пальцами я закрутила кран, вынула затычку из ванной и, взяв Варьку под руки, помогла сесть на бортик.

— Удивительные ощущения, — пробормотала она, — мне одновременно душно и бьет озноб! Приоткрыв дверь и впустив в душную ванную струю свежего воздуха, я набросила на дрожащую подругу махровый халат и подсунула ей под ноги тапочки.

— Идти сможешь?

— Попробую…

Одной рукой держась за меня, а другой опираясь на раковину, Варька попыталась встать, но тут же опустилась обратно.

— Нет, не могу… Голова кружится, и ноги подкашиваются.

— Погоди, надо позвать Егора, а то мы здесь до вечера просидим.

С помощью сына я легко дотащила Варвару до комнаты и уложила на кровать.

— Не понимаю, какая была необходимость доводить себя до такого состояния? — принялась я отчитывать чуть живую подругу. — Неужели, дожив до сорока лет, ты до сих пор не знаешь, что долго лежать в горячей ванне вредно! Сердце может не выдержать!

— Ванна тут совершенно ни при чем, — Варвара говорила медленно, было заметно, что каждое слово дается ей с трудом. Я часто принимаю ванну на ночь, и такого никогда раньше не было…

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — философски заметила я.

— Нет, Лель, тут что-то другое… Ведь плохо мне стало почти сразу.

— Как сразу! Почему же ты не вылезла, не позвала меня на помощь?

— Сначала ждала, что вот-вот отпустит, а потом… потом просто не смогла…

— Сейчас-то ты как?

— Честно говоря, не очень… Сердце бьется как бешеное, перед глазами круги, а к горлу подступает тошнота…

— Нет, это никуда не годится, надо срочно звонить в «скорую»..

— Лелечка, милая, не надо «скорую», — жалобно застонала Варвара, — с такими симптомами меня точно в больницу заберут! А я не хочу в больницу, я боюсь…

— А я боюсь, что с тобой что-нибудь случится. Мне тогда Борецкий голову оторвет!

— Борецкий! — Варька даже попыталась сесть, но, сморщившись от боли в груди, снова опустилась на подушки. Лель, на полочке в ванной телефон, позвони Саше, предупреди, что я не смогу пойти с ним к олигарху. Да скажи, что со мной все нормально, просто отравилась немного! Так что приезжать не надо!

— Почему? — удивилась я. — Ты не хочешь его видеть?

— Нет, просто не хочу, чтобы он меня видел в таком состоянии, — слегка смущаясь, пробормотала Варвара.

— Высокие отношения! И за этого человека ты хочешь выйти замуж?

— Леля! Сейчас не самое подходящее время для нравоучений, просто сделай, как тебя просят!

Бросив на подругу осуждающий взгляд, я молча вышла из комнаты. На полочке в ванной меня ждал сюрприз. Помимо Варькиного телефона я обнаружила там еще один крайне любопытный предмет.

«Странно, откуда он мог тут взяться? — подумала я. Видимо, кто-то из моих мальчиков забыл его вчера вечером… Хотя за Максом я такой склонности никогда не замечала. Скорее всего, Егор..»

Поговорив с Борецким, я тут же направилась в комнату сына.

— Твое?

Неохотно оторвавшись от компьютера, Егор с удивлением посмотрел на изрядно помятый номер «Плейбоя».

— Не, мам, меня такой раритет не интересует! Да и зачем тратить деньги на дорогостоящий глянец, если под рукой есть кое-что получше! — Он с хитрой улыбкой ткнул пальцем в светящийся экран компьютера. — Тут такого можно накачать, что любой «Плейбой» «Мурзилкой» покажется! Хочешь, покажу?

— Нет! Прошу уволь меня от таких подробностей! Иначе в следующем месяце денег на интернет ты не получишь!

— Молчу, молчу, — Егор смешно зажал рот руками. — Боюсь лишиться любимой игрушки.

— Кто же тогда оставил его на полочке в ванной? — задумчиво протянула я.

— Не знаю, мам, но одно могу сказать точно, с утра его там не было.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Вчера я не успел подготовиться к зачету и утром просматривал лекции прямо в ванной, взгромоздив тетрадь как раз на эту полочку. Она была совершенно пуста.

— Странно, тогда получается…

Схватив журнал, я рванула к Варваре.

Варька по-прежнему лежала с закрытыми глазами, но дыхание ее стало ровным, на щеках пропала смертельная бледность и появился слабый румянец.

— Спишь? — прошептала я, аккуратно дотрагиваясь до лба подруги. — Нет, так же тихо ответила она.

— Как ты? Выглядишь получше.

— Немного кружится голова, и постоянная тошнота не дает заснуть. Зато сердце отпустило и дышать стало легче. Ты позвонила Саше?

— Позвонила.

— И как он отреагировал?

— Судя по голосу, остался крайне недоволен!

— Ничего, завтра я с ним сама разберусь.

— Эх, Варя, Варя, ты сначала с собой разберись. Кстати, а «Плейбой» на полочке в ванной твой?

— Мой, а что?

— Да так, просто не ожидала, что ты покупаешь такую ерунду!

— Ничего я не покупала, — хмыкнула Варька. — Это журнал Александра Порфирьевича. Помнишь, в «Гелио-парке» Бородину стало плохо с сердцем? В ожидании врача все толпились в номере, а мы с тобой вышли на балкон и на полу возле кресла обнаружили этот журнальчик. Лель, ты же сама велела захватить его с собой, чтобы он, не дай бог, не испортил профессорскую репутацию.

— Помню я все прекрасно! Но зачем ты до сих пор хранишь этот бесценный фолиант?

— Скажешь тоже, хранишь! Бросила в сумку и забыла намертво, а когда сегодня ты предложила мне почитать в ванной энциклопедический словарь, неожиданно вспомнила. А что ты вообще к нему привязалась? Выбрось в мусорное ведро, и все! А то он как-то странно попахивает, видимо, краска некачественная! И странички внизу склеились, я их с трудом разодрала!

— Краска некачественная и странички склеиились? — встревоженно переспросила я. — У дорогого глянцевого издания? Да быть такого не может!

Присев на краешек кровати, я попыталась полистать злополучный журнал, но страницы действительно разъединялись с огромным трудом. Моей первой реакцией было послюнявить палец и повторить попытку, но в последний момент я отдернула руку.

За этим занятием меня и застал Максим.

— Ого! — Он кивнул на полуобнаженную девицу, призывно улыбающуюся с обложки «Плейбоя». — Интересуетесь? А дети сказали, что тетя Варя лежит чуть ли не при смерти… Или ты, Лель, таким странным способом пытаешься спасти лучшую подругу? Хотя если честно, — он заговорщически подмигнул Варьке, средство-то действует, на умирающую она уже никак не тянет! — Тебе бы все шуточки! — огрызнулась я. — У нас тут серьезные вещи происходят, а ты!

Макс подошел ближе и, взяв в руки журнал, поинтересовался:

— Что же вас тут так заинтересовало, статья Нила Геймана об автографах на груди или советы Брюса Уиллиса о правилах съема? Кстати, надо бы и мне почитать.

В безуспешных попытках перелистнуть станицу, муж лизнул палец, но был остановлен моим истошным криком.

— Стой! Это может быть опасно!

После такой бурной реакции у нас не осталось другого выхода, как только все подробно рассказать Максиму.

— Ты думаешь, журнал отравлен? — спросил он, переварив полученную информацию.

— Очень похоже на то. По крайней мере версия с ядом объясняет неожиданный приступ Александра Порфирьевича и Варькину дурноту в ванной. Непонятно другое, какой во всем этом смысл?

— Как какой! — пожал плечами Максим. — Варвара случайная жертва, к ней журнал попал в силу сложившихся обстоятельств, убить хотели именно Бородина!

В этот момент моя «умирающая» подруга подскочила на кровати.

— Лель, а помнишь гипсовую тетку в парке? Ну ту, с веслом, которая чуть не пришибла Александра Порфирьевича. А вдруг это был не несчастный случай, а еще одна попытка убить профессора?

— Что же получается… — растерянно пробормотала я, — в минувшие выходные в «Гелио-парке» планировалось не одно, а целых два убийства? Просто Бородину повезло!

— Получается, что так, — закивала явно пошедшая на поправку Варвара. — Видимо, нашему профессору время не подошло умирать…

— Знаешь, мне Акулина рассказывала…

— Варь, я тебя умоляю, только не надо сейчас про Акулину, у меня и без твоей шарлатанской колдуньи голова кругом идет.

— Никакая она не шарлатанская, — обиженно проворчала Варька, но скользкую тему все же сменила. — Лель, а как ты думаешь, в обоих случаях действовал один и тот же человек? Или эти убийства между собой никак не связаны?

— Не верю я в такие совпадения! — после небольшой паузы проговорила я. — Скорее всего, это один и тот же человек… Думаю, он не профессиональный убийца, а дилетант, наверняка хорошо знаком с обеими жертвами, и у него очень богатая фантазия.

— Ты подозреваешь кого-то конкретного? — насторожилась Варвара.

— Пока нет!

— Тогда откуда такие подробности?

— Варь, а тебе самой ничего не бросилось в глаза?

— Что, по-твоему, мне должно было броситься?

— Хотя бы то, что убийца постоянно был где-то рядом. Он заранее знал о свидании Бородина и даже успел подпилить весло. А когда его план провалился, легко проник в номер к профессору и подложил отравленный журнал. Теперь Сластенов… Мы с тобой обе видели, что Станислава убили ударом в спину, а значит, он тоже знал убийцу, раз подпустил его так близко с тылу…

— Предположим, а с чего ты взяла про его богатую фантазию и дилетантство?

— Обрати внимание, какими странными и нетривиальными способами убийца пытается расправиться со своими жертвами! Упавшее весло, отравленный журнал, таинственное орудие убийства, которое даже для экспертов остается секретом, ну чем тебе не богатая фантазия! Нет, наш душегуб определенно человек с выдумкой, однако все его методы какие-то шаткие, ненадежные, дилетантские, одним словом…

— Ты, Лель, настоящий психолог! — с восхищением прошептала Варька.

— Толку-то от этого, — отмахнулась я, — все равно непонятно, кому перешли дорогу Сластенов и Бородин. Мы ведь проверили практически все окружение, и у всех есть алиби… Неужели все-таки чужак…

— Погоди, наверняка мы упустили что-то важное! Теперь, в свете новых фактов, было бы неплохо проверить всех еще раз!

— Хотите совет? — неожиданно подал голос до сих пор молчавший Максим. — Так, в плане шефской помощи.

— Хотим, — живо обернулась я к мужу. — Нам сейчас как раз не хватает твоего нестандартного мышления и свежего взгляда на ситуацию.

— Вы на меня, девушки, не обижайтесь, но все ваши рассуждения шиты белыми нитками и основываются исключительно на домыслах и предположениях. Согласны?

— Согласны, — угрюмо буркнула я, — и что ты предлагаешь?

— Для начала я предлагаю проверить то, что мы проверить в силах, а именно — почему упало весло и был ли отравлен журнал. Для экономии времени предлагаю разделиться, вы с Варварой завтра едете в «Гелио-парк» и, вооружившись лупой, хорошенько разглядываете статую.

— А ты?

— Я, как настоящий мужчина, возьму на себя самое сложное и опасное: проверю ваш порнографический журнал на наличие яда. Ох, и посмеются же надо мной ребята в лаборатории. Ну да ладно, чего не сделаешь для любимой жены!

— Максик! — Я обняла мужа и чмокнула в щеку. — Какой же ты у меня молодец! Я ведь даже просить об этом боялась… Спасибо тебе огромное!

— Ладно, сочтемся, — смущенно улыбнулся Макс.

— А сейчас, девушки, спать, утро вечера мудренее.