Ехать в «Гелио-парк» решили сразу, нам не терпелось поговорить с Аделаидой Степановной. Разговор всю дорогу крутился вокруг убийства Сластенова.

— Слова Кристины еще ничего не значат, — пыталась убедить меня, а заодно и себя, Варвара — она же заинтересованное лицо, а значит, может просто покрывать собственного мужа.

— Не похоже. По-моему, она даже не догадывается, что должна его в чем-то покрывать.

— Жаль, — в сердцах бросила Варвара, — Хитров просто идеально подходит на роль убийцы. Ну ничего, мы ведь еще проверим его алиби, верно?

— Обязательно проверим. Тем более что сделать это будет не сложно, сначала узнаем у парковщиков, когда Влад забрал машину, а потом заглянем к нашей знакомой дежурной, наверняка у нее есть информация, когда Хитровы освободили номер.

— Отличный план! Надеюсь, хоть где-то он прокололся.

— Варвара! — одернула я подругу. — Не забывай первую заповедь сыщика!

— Какую еще заповедь!

— Сыщик всегда обязан быть беспристрастным.

— О, это совсем не про меня, — самокритично призналась Варька, — я готова даже сфабриковать улики, лишь бы в убийстве оказался виноват Хитров, а не мамина ближайшая подруга!

— Искренне надеюсь, что до этого не дойдет, — недовольно бросила я, — не забывай, через два дня надо вернуть Гольдштейну гравюру, а она у настоящего убийцы Сластенова. Так что нашим следующим шагом будет разговор с Аделаидой Степановной, мы должны обязательно выяснить, зачем ей понадобилось врать следователю.

Однако в «Гелио-парке» все пошло не так, как мы запланировали. На парковке дежурила другая смена, а наша знакомая ресепшианистка заболела и взяла больничный.

— Вот ведь не везет, — сокрушалась Варвара, стучась в номер Галины Андреевны, — теперь завтра снова сюда тащиться, да к тому же целые сутки мучиться в неведении.

Она с силой барабанила по двери, будто пытаясь выместить на ни в чем не повинном куске дерева свое недовольство, злость и раздражение.

— Предупреждала же, что будем часа через два! — сердито приговаривала она. — Подумаешь, слегка задержались! Неужели трудно было дождаться? Ну скажи на милость, какие у нее тут могут быть неотложные дела? Нет, все-таки мама…

Неожиданно дверь резко распахнулась, на пороге показалась Галина Андреевна. Выглядела она ужасно, глаза опухли и покраснели, плечи судорожно вздрагивали, в руках она сжимала носовой платок, которым утирала постоянно льющиеся слезы.

— Мама! — бросилась к ней Варвара. — Мамочка, что с тобой? Что-то случилось? С папой беда?

— Нет, — с трудом выдавила из себя Галина Андреевна, — с папой все в порядке, а вот Адочку арестовали.

Новость сразила нас наповал. Прошло по меньшей мере минут пятнадцать, прежде чем мы расселись вокруг журнального столика и смогли более-менее здраво обсудить ситуацию.

— Как же это случилось? — недоумевала Варька. — Неужели милиция так быстро нашла прямые улики против нашей Адочки, или ее арестовали просто так, для отчетности? Да какое они имеют право сажать в тюрьму ни в чем не повинного человека! Не волнуйся, мамочка, я сейчас позвоню Саше, он все уладит.

— Погоди, Варвара, не кипятись. — Галина Андреевна сидела бледная, без единой кровинки в лице. Возле нее на столике стояли пузырьки с сердечными каплями и аппарат для измерения давления. — Милиция тут совершенно ни при чем, Аделаида сама призналась в убийстве Станислава Сластенова.

— Что? — От удивления Варька, сидевшая на самом краешке стула, чуть не грохнулась на пол. — Быть такого не может! Она и мухи не обидит, а тут справилась с сильным молодым мужчиной!

— Сказала, что подкралась к нему сзади, когда он совсем не ожидал удар!

— А орудие убийства! Чем она его ударила? — спохватилась я.

— Камнем! Сказала, что подобрала его по дороге, а потом выкинула в кусты.

— Предположим, но зачем же она призналась? Кто тянул ее за язык?

— Понятия не имею… Сама Аделаида несла какую-то чушь про угрызения совести, кару небесную и неминуемое возмездие…

— Какое, к черту, возмездие! — Варька вскочила со стула и принялась нервно расхаживать по комнате. — Мам, ну ладно Лелька, она тетю Аду видела в первый раз в жизни, но мы-то с тобой знаем, что она за человек. Неужели ты веришь этим сказкам?

— В первый момент, честно говоря, поверила, а потом… Странно все как-то получается…

— Что странно, мам?

— Вчера поздно вечером у нас с Адой состоялся серьезный разговор. Я хотела услышать, где она действительно была во время убийства Стаса и почему я должна прикрывать ее перед следователем.

— Ну и? Она призналась тебе в убийстве!

— В том-то и дело, что нет. Хотя случай был очень подходящий. Она же долго отнекивалась, пыталась перевести разговор на другую тему, но в конце концов все-таки сдалась…

Этот разговор с подругой детства Галина Андреевна помнила слово в слово.

— Давай, Адка, рассказывай, я от тебя все равно не отстану.

— Настырная же ты, Галка, мертвого из-под земли достанешь. Ну да ладно, что с тобой поделаешь, слушай.

Узнав, что Сластенов живет совсем рядом, возможно, в соседнем корпусе, что ходит с Ларой по одним дорожкам, обедает в одном ресторане, я окончательно потеряла покой и начала его выслеживать. В воскресенье утром мои усилия увенчались успехом. Сластенова я узнала сразу, за прошедшие годы он мало изменился, только слегка возмужал и стал шире в плечах. Выйдя из корпуса, Стас настороженно огляделся и быстрым шагом направился в сторону зооопарка. Мое сердце на мгновение замерло, а потом бешено заколотилось: «Он идет в зверинец, чтобы встретиться там с Ларой! Он решил поговорить с ней!» Все сомнения, мучившие меня до этого момента, отпали, в голове осталась одна-единственная мысль: «Я должна остановить его, остановить любой ценой! Он не имеет права нарушать душевный покой моей девочки». Я незаметно последовала за Стасом, а когда мы вышли на безлюдную аллею, ведущую прямо к зоопарку, догнала его.

— Здравствуй, Стас, — задыхаясь от быстрого бега, проговорила я, узнаешь?

— Тетя Ада? — От удивления Стас замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. — А вы что здесь делаете?

По его реакции мне показалось, что он не притворяется и искренне не ожидал меня тут встретить, однако я быстро напомнила себе, что Сластенов дипломат с огромным стажем и наверняка умеет врать профессионально.

— Я-то тут отдыхаю, а ты что забыл в подмосковном отеле? Или Ницца с Каннами уже наскучили? — Я не спускала подозрительных глаз со Сластенова и не могла не заметить, как он занервничал.

— У меня тут дела, — сухо бросил Стас, — только мне не очень понятен ваш странный тон, или…Он резко переменился в лице. — Тетя Ада, скажите честно, это мама вас подослала?

— Нет, что ты! Твою маму я не видела лет двадцать, а то и поболе.

— Фу, — выдохнул Сластенов — а я-то хорош, струхнул, как нашкодивший мальчишка, самому стыдно. — Ладно, тетя Ада, пора мне, приятно было встретиться.

Он бросил быстрый взгляд на часы и заторопился прочь.

— Стас, подожди! Я рванула вслед за ним. — Послушай меня, ты не должен встречаться с Ларой!

— А при чем тут Лара? — не замедляя шаг, поинтересовался Сластенов. — Я, кстати, вашу Лару тоже лет двадцать не видел!

До зоопарка было рукой подать, вдали уже показалась будка охраны с маячащим перед ней дежурным.

— Вот и хорошо, что не видел. Вам совершенно незачем встречаться, — пытаясь не отставать от Стаса ни на шаг, твердила я. — Уезжай отсюда, пока не поздно! Срочно уезжай! Тебе это все шутки, а у Ларисы жизнь может пойти наперекосяк!

— Да успокойтесь вы! — Сластенов отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. — Не собираюсь я встречаться с вашей Ларой, я и адреса-то ее нового не знаю.

— Тогда, миленький, умоляю тебя, не ходи в зоопарк! Лучше уезжай отсюда прямо сейчас! Ну что тебе стоит!

— При чем тут какой-то зоопарк? — раздраженно воскликнул Сластенов, бросая на меня подозрительные взгляды, видимо, в голову ему закралась мысль о моем помешательстве. — Извините, Аделаида Степановна, но я вас совершенно не понимаю, а разбираться в ваших загадках у меня нет времени.

— Просто пообещай мне, что не пойдешь в зоопарк и не будешь искать встреч с Ларочкой, больше мне от тебя ничего не надо.

— Хорошо, я даю вам честное благородное слово, что никогда в жизни не пойду ни в какой зоопарк, хотите — в цирк и в Уголок Дурова тоже ходить не стану, только умоляю, сейчас оставьте меня в покое!

Сказав это, Сластенов практически убежал от меня, а я, привалившись к дереву, вздохнула с облегчением. Стас, как и обещал, не пошел в зверинец, а свернул направо, в сторону кортов. Эта бешеная гонка вконец измотала меня, и минут пятнадцать потребовалось только для того, чтобы прийти в себя и унять стук сердца. Потом я сразу отправилась в свой номер и легла, а когда проснулась, все уже знали, что Сластенов убит. Понимаешь, Галь, скорее всего, я была последним человеком, видевшим Стаса… Последним, если не считать убийцу…

— Да-а, подруга, попала же ты в историю. За меня можешь не волноваться, но вдруг кто-то видел вас вместе?

— Навряд ли, с утра посетителей в зоопарке не бывает, а корты в основном пустуют. Вот если только охранник, но будем надеяться, что пронесет.

— Слушай, Ада, а если рассказать следователю всю правду?

— Даже не думай! Пойми, я не за себя боюсь, просто никак нельзя допустить, чтобы всплыло имя Лары и та давнишняя история! Ведь милиции только дай за что зацепиться…

— …Вот что рассказала мне подруга вчера вечером, — Галина Андреевна тяжело вздохнула и накапала себе двойную дозу валокордина. — Я ей поверила и совершенно успокоилась, а уж какая муха укусила ее сегодня, понятия не имею.

— Мам, а что же произошло сегодня?

— Началось все с того, что Ада не пришла на завтрак. Выпив кофе в одиночестве, я отправилась на ее поиски. Проверив номер, центральный холл отеля и даже заглянув на пляж, я решила поговорить с Ларисой. Подругу я нашла сидящей на скамейке возле корпуса для персонала.

— Адка, а я тебя обыскалась везде! Ты что тут делаешь, Лару ждешь?

— Нет, Галь, присядь, мне нужно поговорить с тобой.

По виду подруги и по ее тону я поняла сразу — случилось что-то серьезное. Присев рядом, спросила:

— Что, плохи Ларкины дела? Уже пришли результаты анализов?

— Нет, дело не в дочери… а во мне, Галь.

Ада пристально посмотрела на меня, в ее взгляде мне почудились страх и неуверенность. Будто сомневалась, стоит ли продолжать начатый разговор. Она помолчала немного, но потом, все же собравшись с духом, проговорила:

— Это я убила Сластенова…

На мгновение мне показалось, что она шутит, настолько не вязался у меня образ убийцы с мягкой, беззлобной и совершенно неконфликтной Адочкой. А потом я засыпала ее вопросами: как, зачем и почему она убила Стаса? Я пыталась понять и, честно говоря, оправдать поступок подруги…

— А что же тетя Ада? — нетерпеливо дернула мать Варька.

— Она рассказала мне все, но как-то слишком вяло и равнодушно, будто убийство человека было для нее чем-то обыденным. По-настоящему ее волновал другой вопрос, не оставлю ли я ее обожаемую Ларочку без помощи и поддержки.

— Ну а ты что?

— Что я? Естественно, пообещала ей, что всегда буду рядом. Милиция приехала неожиданно быстро, оказывается, еще до разговора со мной Ада позвонила следователю и во всем призналась. Меня, кстати, тоже допрашивали и даже пригрозили ответственностью за дачу ложных показаний… Так что, как знать, может, еще окажемся с Адочкой на одних нарах…

— Мама! Типун тебе на язык! Собирайся, поехали домой.

— Нет, Варя, я не могу уехать прямо сейчас.

— Почему?

— Я пообещала Аде побыть с Ларой. Сейчас у нее очень сложный период, и ей может понадобиться моя помощь.

— Мамочка! — Варька умоляюще сложила руки. — Посмотри на вещи реально, а не глазами Аделаиды Степановны, любящей дочь до безумия! Ларисе не нужна ничья помощь, она отлично справляется сама!

— Нет, Варвара, ты просто многого не знаешь.

— Так расскажи, буду знать!

— Пока не могу, я дала Аде слово.

Полученные известия совершенно выбили нас из колеи. На парковку мы возвращались измученные и разбитые.

— Убийца Стаса найден, но легче от этого не стало, — с сожалением заметила Варвара, неторопливо бредя по центральной аллее. — Знаешь, мне до сих пор не верится, что она сделала это. Ну зачем нужно было убивать?

— А давай спросим об этом саму Аделаиду Степановну, — предложила я.

— Как это?

— Подключим личные связи и попробуем попасть к ней на свидание. Не забывай, в четверг твой друг Гольдштейн ждет гравюру, и, если в силу сложившихся обстоятельств эта вещица попала в руки именно к Аделаиде, у нас еще есть шанс ее вернуть.

— Точно, — спохватилась Варька, — про гравюру я совершенно забыла. Только давай займемся этим завтра, прямо с утра, а сейчас домой, спать, у меня от усталости ноги подкашиваются.

Однако нашим мечтам не суждено было сбыться. Когда до Варькиной машины оставалось не более трех шагов, нас окликнул хорошо знакомый голос.

— Далеко собрались, девушки?

Обернувшись, мы увидели спешащего к нам Кирилла Громыко. Его поджатые губы и насупленные брови не предвещали ничего хорошего.

— Ну что, Варвара, как поживает твой новый знакомый господин Гольдштейн? — не скрывая иронии, поинтересовался Кирилл. — Надеюсь, он отплатил тебе взаимностью?

Мы с Варькой молча потупились.

— А я-то, наивный, купился, переживал, что ты попала в плохую компанию, собрался даже Борецкому звонить, узнавать, что у вас там произошло.

— Неужели позвонил? — испуганно вскинулась подруга.

— Успокойся, не успел.

— Фу-у… выдохнула Варька. — Ты, Кир, в следующий раз, если решишь проявить заботу, будь добр, сообщи сначала об этом мне, а то так и жизнь человеку сломать не долго!

— Вы только подумайте! — всплеснул руками Громыко. — Она меня еще и учит! И это вместо того, чтобы умолять о прощении. Я так понимаю, вы опять взялись за старое. Отвечайте немедленно, зачем вам понадобились координаты Гольдштейна? Что, уже успели покопаться в прошлом убитого?

— Кирюш, ты на нас не злись, пожалуйста, — не сводя с Громыко заискивающего взгляда, пролепетала я, — мы в это дело не по своей воле влезли, нас, можно сказать, судьба заставила. Ведь это мы обнаружили труп.

— Знаю, я уже ознакомился с материалами дела, — угрюмо буркнул Громыко. — И вот о чем подумал, любопытная прослеживается закономерность. Как только вы вместе где-нибудь отдыхаете, там непременно происходит убийство. Будь на то моя воля, я бы из дома вас не выпускал без особой надобности!

— Мы-то в чем виноваты? — растерянно развела руками Варвара. — Это просто злой рок! Расположившись на переднем сиденье Варькиного «гелендвагена», Кирилл достал блокнот, ручку и приготовился записывать.

— Итак, добровольные помощницы милиции, давайте выкладывайте, что вы там накопали? — Какой теперь в этом смысл? — удивилась Варька. — Убийца ведь уже найден.

— Считайте, что мне просто любопытно, насколько далеко вы продвинулись в расследовании.

— Хорошо, — кивнула я, — но можем ли мы рассчитывать, что после нашего подробного рассказа ты тоже, пусть хотя бы частично, удовлеТворишь наше любопытство?

— Леля, мы же с тобой не на базаре, — недовольно поморщился Громыко, — так что торг тут неуместен. Итак, в пятницу вы приехали…

Вздохнув, мы принялись подробно, в мельчайших деталях, описывать события последних дней. Особый интерес Громыко вызвал разговор Сластенова с Гольдштейном и отношения между бывшими одноклассниками, приехавшими на встречу. Когда же мы упомянули о гипсовой девушке с веслом, чуть не убившей профессора Бородина, Громыко и вовсе оживился и заставил нас повторить эту историю дважды. Зато рассказ о ревнивце Хитрове совершенно не заинтересовал его.

— Пустышка, — бросил Кирилл, — можете спать спокойно, не убивал ваш Отелло Сластенова. — Все-таки жаль, что мы так и не проверили его алиби, — задумчиво протянула Варька, — хотя какой теперь в этом смысл?

— Не волнуйся, это уже сделали мы, — усмехнулся Громыко. — Итак, девушки, это все, что вы можете мне сообщить?

Мы с Варькой дружно закивали. Хотя, если быть до конца честными, два незначительных факта так и остались на нашей совести. Роман Стаса и Лары Бородиной (это не наша тайна, а значит, и не нам о ней рассказывать) и наша договоренность с Гольдштейном о старинной гравюре (не стоит еще больше злить и без того недовольного Громыко).

— Отлично, кивнул Кирилл, убирая ручку и блокнот в нагрудный карман, — тогда я не прощаюсь, наверняка у меня еще возникнут вопросы.

— Погоди! — воскликнула я. — А что же теперь будет с Аделаидой Степановной?

— Пока не знаю, — сухо отрезал он, — следствие еще не закончено.

— Как не закончено? — Варька в недоумении уставилась на Кирилла. — Но ведь она сама призналась в убийстве.

— Это еще ничего не значит. Ситуации бывают разные…

— А можно нам с ней увидеться?

— Нет, во время следствия все свидания запрещены, тоном, не терпящим возражений, проговорил Громыко и взялся за ручку двери.

— Кир! — взмолилась я. — Будь человеком, скажи, чем убили Сластенова?

На секунду Кирилл задумался.

— А вот это самая большая загвоздка. Одно могу сказать точно: на сто процентов орудие убийства пока не установлено, но эксперты работают.

— Значит, Ада соврала про камень?

— Возможно.

— Но зачем ей это?

— Пока не знаю, но надеюсь, что очень скоро выясню…