Вскоре Гернштадту пришлось выехать на работу в Польшу, в то время как Ильзе осталась в Берлине. Она продолжала работать в «Берлинер Тагеблатт» в должности секретаря Теодора Вольфа. Ей был присвоен псевдоним Арним, а негласное руководство над ней взял на себя советский разведчик-нелегал Яков Бронин. Будучи резидентом в Германии, он занимался сбором информации о вооруженных силах Третьего рейха.
Встречи с Брониным проходили регулярно, и Штебе весьма ответственно подходила к поручениям своего нового начальника. Она передавала резиденту различные материалы, копии документов, которые ей удавалось раздобыть из закрытых редакционных папок.
Разведывательные успехи Арним на тот период были еще незначительными, но, сотрудничая с молодой немкой, Бронин понимал, что перед ним не просто агент-информатор, а молодая женщина. Женщина, которая все свои силы прилагала для борьбы с нацистской идеологией и работала в этом направлении самоотверженно, с полной самоотдачей.
Она, словно губка, впитывала уроки опытного разведчика, который терпеливо обучал ее тонкостям и секретам своей работы. К тому времени, когда Центром было принято решение об отъезде Бронина из Германии — он был евреем, и оставлять его на службе в фашистском государстве было просто опасно, — Ильзе уже полностью освоилась на новом поприще и могла работать самостоятельно. При этом соблюдая предельную осторожность, так как прекрасно понимала, какая расплата может последовать за одну-единственную ошибку, будь то неверно составленное донесение или оброненное слово в беседе…
Работа Ильзе приносила свои плоды, и в какой-то момент руководство Центра рассматривало возможность внедрения Арнима в абвер [11].
Многие, в том числе и Ильзе, вдохновились этой идеей, но воплотить ее в жизнь не представилось возможным по одной простой причине. Штебе все еще сотрудничала с Теодором Вольфом, а тот, в свою очередь, подвергался гонениям со стороны нацистских властей за свои убеждения демократического характера, от которых не отступал до самых последних дней жизни. Если бы знакомство с известным публицистом стало достоянием известности в соответствующих кабинетах, у Ильзе возникли бы серьезные проблемы. Подвергать Штебе такому риску в Центре не стали.
В какой-то момент в ее работе с Рудольфом возникло небольшое затишье, и, как однажды он признался, связано это было со слабой информированностью агентов.
Ситуация кардинальным образом изменилась, когда Ильзе приехала в Варшаву к своему возлюбленному. После того как радость и эмоции долгожданной встречи поутихли, они перешли к насущным вопросам.
— Есть новости, — перешел к делу Рудольф. Они сидели в уютной гостиной и наслаждались горячим кофе. Квартира, которую снимал Гернштадт, располагалась в самом центре Варшавы, выходя окнами прямо на Вислу. — У меня хорошие отношения с немецким послом в Варшаве, ты о нем слышала.
— Мольтке? — уточнила Ильзе.
— Именно, Ганс-Адольф фон Мольтке, — подтвердил Рудольф. — Мы с ним в очень хороших отношениях, и он дорожит моим мнением. На одном из дипломатических приемов он представил мне своего нового советника, который является моим тезкой, — Рудольфа фон Шелия. Я слышал о графах Шелия, которые имели прямую связь с канцлером Бисмарком, и спросил его об этом. Шелия подтвердил, что его дед занимал пост министра финансов в кабинете Бисмарка, и был приятно удивлен моей осведомленностью. Мы провели интересный вечер, и я понял, что это именно тот самый человек, который нам нужен, Ильзе. Интуиция редко подводит меня. Он большой сноб, заносчив и любит азартные игры. Но при этом имеет обширные связи в высших дипломатических кругах. И самое главное — им движет алчность. Вот, почитай.
С этими словами Рудольф протянул небольшую стопку мелко исписанных листов. Взяв их, Ильзе принялась сосредоточенно читать.
— Женат на дочери венского дворянина, имеет двух дочерей, — вслух проговорила она. — Работал в германском консульском отделе в Праге, после этого в Константинополе… Карьерист. Ненавидит фашистскую идеологию… Увлекается азартными играми, как ты и говорил…
— Это очень важно, — заметил Рудольф. — По моим сведениям, у Шелия накопился большой долг из-за карточного проигрыша, который он до сих пор не выплатил.
— То есть ты хочешь сказать, что Центр готов платить этому информатору? — спросила Ильзе.
— Если информация того стоит. И я считаю, что так оно и есть. Проблема в другом. — Рудольф допил остывший кофе и поставил чашку на столик. — Шелия терпеть не может русских. Он одинаково ненавидит и нацистов, и большевиков. Даже за деньги он может отказаться сотрудничать с нами, если будет знать, что полученные от него сведения поступают русской разведке.
Ильзе с задумчивым видом провела пальцем по крышке кофейника:
— А что мешает ему сказать, что мы работаем на другую страну? Как насчет того, что мы сделаем из него агента, завербованного под чужим флагом? [12]
Рудольф кивнул, глаза его возбужденно сверкнули:
— Любимая, ты у меня с языка сняла эту мысль! Пусть Шелия считает, что мы собираем сведения для британской спецслужбы. Тем более в беседах со мной он не скрывая восхищался Великобританией.
— Тут много подводных камней, Руди, — предостерегла его Ильзе. — Нельзя недооценивать информатора. Не забывай, что этот Шелия может предпринять шаги к проверке твоего истинного лица…
— Мы все это учтем.
— А еще я вижу, что этот дипломат состоит в партии НСДАП. Как это соотносится с тем, что он ненавидит гитлеровский режим?!
— Здесь нет ничего необычного, — успокоил ее Рудольф. — Шелия — должностное лицо, и партийный билет — его пропуск по карьерной лестнице. Без него он едва бы добился той должности, что занимает сейчас.
— Так Центр уже дал согласие на его вербовку?
— В том-то и дело, что вопрос решен. У меня уже было несколько встреч с ним, где я прощупывал почву. И, как мне кажется, все шансы выиграть этот раунд у нас есть. Времени на раскачку нет, и завтра у меня с Шелия запланирована очередная встреча. Надеюсь, решающая.
Он взял за руку Ильзе и нежно поцеловал пальцы женщины.
— Я в тебя верю, дорогой, — промолвила она.
После этой встречи между Рудольфом и немецким дипломатом состоялся телефонный разговор, в ходе которого Гернштадт как бы мимоходом обронил, что у него есть очень важный вопрос к Шелия. Заинтригованный, тот пообещал устроить встречу в самое ближайшее время и перезвонил буквально спустя час:
— Дорогой мой друг, ты можешь приехать ко мне сегодня же вечером? Моя жена с дочками уехала погостить на пару дней, так что нам никто не помешает!
Не прошло и часа, как Рудольф сидел в роскошной гостиной Шелия, глядя, как в камине весело потрескивают дрова. Он угостил дипломата гаванскими сигарами, и тот, с наслаждением затянувшись, выпустил сизую струйку дыма изо рта. Откинувшись на спинку стула, Шелия обратился к своему гостю:
— О чем же ты хотел поговорить со мной, Рудольф? Признаюсь, я сгораю от нетерпения!
Гернштадт вкратце поведал аристократу об одной из встреч в загородном доме руководителя отдела рекламы «Манчестер Гардиан». Во время обеда Рудольф, не особо стесняясь в выражениях, высказался о текущей ситуации в Германии, на что обратил внимание некий мистер Смит, который, судя по всему, был англичанином.
— Улучив момент, когда я стоял на балконе один, он подошел ко мне, завязав ни к чему не обязывающий разговор, — сказал Рудольф. — Мы болтали о всяких пустяках, как вдруг этот господин меня спросил:
«Господин Гернштадт, возможно, мой вопрос застанет вас врасплох… Скажите, у вас есть возможность информировать нас о происходящих событиях в Германии? Я сейчас не имею в виду общеизвестные факты, которые освещает пресса, меня интересуют более глубинные процессы как политического, так и военного характера. Мою страну весьма серьезно беспокоит политика, проводимая Гитлером…»
Рудольф успел заметить, как в темно-синих глазах Шелия заискрились оживленные огоньки. Он буквально весь превратится во внимание, чутко прислушиваясь к каждому слову журналиста.
— Разумеется, я был сбит с толку, — продолжил Рудольф. — И даже не сразу нашелся с ответом. Я лишь смог вымолвить, что не совсем понимаю, о чем идет речь и какого рода сведения нужны моему визави. На что мистер Смит уточнил:
«Меня интересует внешняя политика нацистской Германии. Информация о военно-промышленном комплексе и потенциале вашей страны. Планы руководства по отношению к Европе и СССР».
Не скрывая удивления, я сообщил ему, что я журналист, а не дипломат и подобными сведениями не располагаю.
Впрочем, мистера Смита это ничуть не смутило, и он спросил:
«Вероятно, среди ваших знакомых есть осведомленные люди? Я хоть сейчас готов сотрудничать с ними! Разумеется, за интересующую меня информацию я готов платить!»
— И что же ты ответил, Рудольф? — задал вопрос Шелия.
Гернштадт заметил, что дипломат настолько увлекся его повествованием, что напрочь забыл о сигаре, продолжающей тлеть между его пухлых пальцев. Круглое, гладко выбритое лицо немецкого аристократа было серьезным как никогда.
— Я сказал, что мне нужно время для ответа, — небрежно произнес Рудольф. — Вообще-то… С моей точки зрения, такие контакты могут оказать положительное воздействие на борьбу с фашистской идеологией, которая так чужда тебе, мой друг. Я решил взять паузу, чтобы обдумать это внезапное предложение, а заодно узнать твое мнение. Кроме того, раз уж речь пошла о вознаграждении за информацию…
Рука Шелия, держащая сигару, дрогнула, и Рудольф понял, что попал в самую точку.
— Да, деньги никогда лишними не бывают, — сказал он и нетерпеливо затянулся. — Даже не знаю, что сказать тебе, Рудольф. А вдруг это провокация?
Рудольф покачал головой.
— Этого можно не бояться. Мы встречались после этого снова, и мистер Смит признался, что является представителем «Сикрет Интеллидженс Сервис» [13]. Его намерения сотрудничать с немецкими осведомителями самые серьезные.
Шелия положил недокуренную сигару в медную пепельницу и поднял глаза на Рудольфа:
— Возможно, я на твоем месте принял бы положительное решение. Тем более совесть твоя чиста. Гитлер, этот ничтожный «ефрейтор», ведет нашу страну к смерти! Я убежден, что в данной борьбе хороши все средства, с помощью которых можно противостоять этой коричневой чуме!
— Я с тобой полностью согласен, друг, — улыбнулся Рудольф. — Только как наш патриотизм соотносится с оплатой услуг? Ведь англичане предлагают сделать это за деньги… Хорошие деньги, — подчеркнул он, мельком взглянув на дипломата.
— Все это хорошо, Рудольф, но послушайте. Этот ваш таинственный мистер Смит должен знать, что мы помогаем им не из-за каких-то денег…
«Вот так! — подумал Рудольф, едва скрывая охватившее его возбуждение. — Он уже непроизвольно дал согласие на сотрудничество!»
— Скажи им, что деньги для нас не главное, — повторил фон Шелиа, приосанившись. — Но они могут нам помочь. А финансовый вопрос мы решим по-тихому между собой. Будешь брать двойную оплату, а деньги потом поделим.
— Принято, — кивнул Рудольф. — Еще, полагаю, важно решить насущный вопрос с безопасностью. Возможно, есть смысл перечислять денежные суммы на какой-то счет, чтобы потом их можно было беспрепятственно получить.
Перехватив напряженный взгляд Шелия, Гернштадт добавил чуть тише:
— А может, некую сумму можно получить и сейчас. Скажем так, авансом. К тому же, любезный друг, в настоящий момент ты испытываешь некоторые трудности с этим? Прости, если я лезу не в свое дело.
Шелия раздраженно махнул рукой:
— О моих долгах, которые тянутся за мной после неудачной игры в казино, не знает разве что глухонемой. Так что не нужно извиняться. Давай будем откровенны — деньги нужны всем. Я не верю в какой-то альтруизм, это всегда мишура, за которой скрывается обыкновенная корысть. Но сейчас меня волнует другой момент. Ты рассказывал еще кому-нибудь об этом? В Берлине, например? Или Мольтке?
— О чем ты, нет, конечно! Такие вещи любят тишину. В свою очередь, Рудольф, я тоже прошу держать наш разговор в тайне.
Дипломат поднялся из-за стола и шагнул к высокому шкафу. Открыв одну из дверок, он выудил наружу бутылку коньяка и два бокала.
— Пожалуй, такую новость следует отметить, — сказал он, расставляя все это на столе. — На самом деле пора действовать решительно.
— Абсолютно с тобой согласен, — поддержал его Гернштадт, глядя, как тот наполняет бокалы тягучей янтарной жидкостью.
— Авантюризм нашего безграмотного «ефрейтора» вызывает уже не просто тревогу, а самый настоящий страх! — разглагольствовал Шелия. — И самое опасное, что все целенаправленно идет к войне! К страшной разрушительной войне, в которой погибнут миллионы!
— Мы будем делать все, чтобы предотвратить это.
— За нашу победу, Рудольф!
Произнеся эти слова, Шелия опрокинул бокал, щеки его мгновенно раскраснелись.
«Победа?» — мелькнула у Рудольфа мысль.
— Мне нужно обо всем хорошенько подумать, — заявил Шелия, вновь усаживаясь за стол. — Я тебе позвоню в самое ближайшее время.
Он действительно позвонил Гернштадту через день, подтвердив свое согласие сотрудничать с «британской» разведкой. Конечно, дипломат был обеспокоен гарантиями своей личной безопасности, и Рудольфу пришлось использовать все свое красноречие, чтобы убедить Шелия, что тому ничего не грозит. Хотя, как это обычно бывает, в жизни случается всякое… Причем в самый неподходящий момент. Но в целом поставленная задача была выполнена, и отныне на СССР работал первый советник германского посольства в Варшаве, обладатель наиценнейшей информации для советской разведки, впоследствии получивший оперативный и вместе с тем харизматичный псевдоним Ариец.