Находясь в забытие после жестоких побоев, Ильзе увидела странный сон, больше смахивающий на едва уловимое видение, прекрасное и чудовищное одновременно.

Она сидит на своей койке и слышит, как открывается дверь. Однако вместо ненавистного Якоба перед ней стоит Карл, и у Ильзе замирает сердце от счастья.

«Как ты здесь очутился?» — вырывается у нее.

На губах Карла играет улыбка. Улыбка спокойного, уверенного в себе человека.

«Разве ты не знаешь? — спрашивает он. — Война окончена, русские победили!»

Ильзе вскакивает с койки и бросается в объятия жениха, Карл крепко прижимает ее к себе.

«Все позади, дорогая, — шепчет он успокаивающим голосом. — Теперь мы наконец-то будем счастливы!»

Они выходят из камеры и шагают вперед. Откуда-то сверху слышатся грохот и взрывы, и Штебе понимает, что, вероятно, до завершения войны еще далеко. Она хочет сказать об этом Карлу, но, обернувшись, с удивлением отмечает, что ее жених куда-то исчез. Подошвы ног ощутили странное тепло, и, взглянув вниз, Ильзе видит, что вместо бетонного пола под ней старые доски.

Она на длинном старом мосту, который уже начал гореть. Струйки дыма сочились сквозь щели в досках, и жжение в ступнях становилось невыносимым. Ильзе ускорила шаг. Еще немного… Она должна успеть дойти, пока мост полностью не охватит пламя…

Она открыла глаза, непонимающе глядя на молодую рыжеволосую женщину, склонившуюся над ней.

«Продолжение сна?» — подумала Ильзе, моргая глазами.

— Вы живы, слава богу, — выдохнула незнакомка. — Я так испугалась, когда увидела, что вы лежите в полной неподвижности! У вас кровь…

Ильзе медленно села на койке. Ее тело ныло и стонало, напоминая о последнем допросе Хабеккера. Это животное Штрюбинг постарался на славу, отработав на ней все свои боксерские приемы. При малейшем движении в грудной клетке все ходило ходуном, вызывая колющую боль, и Штебе подумала, что у нее наверняка сломано ребро. А может, и не одно.

— Что с вами произошло? — с тревогой спросила рыжеволосая женщина. — Вас избили?

Ильзе осторожно коснулась распухшей скулы.

— Так в гестапо проводят допросы, — сказала она.

— О боже, — прошептала женщина и торопливо добавила: — Меня зовут Лора. Лора Хофманн.

— Рада познакомиться, Лора. Я Ильзе Штебе.

— Ильзе? — переспросила Лора и наморщила лоб. — В камере, где я находилась до этого, кто-то упоминал это имя.

— Неужели? — усмехнулась Ильзе. Она облизнула пересохшие губы, покрытые запекшейся коркой крови. — Я становлюсь популярной…

— Да. Девушки судачили, что гестапо никак не может раскусить разведчицу Ильзе, и, скорее всего, речь шла о вас.

— Разведчица… — вздохнула Ильзе. — Какая чушь.

Она оглядела свое платье, которое больше напоминало тряпье, снятое с пугала, — рваное и заскорузлое от грязи и засохшей крови.

— Я бы хотела вам как-то помочь, но не знаю как, — призналась Лора. Она села на свою койку и уставилась на Ильзе. — Здесь даже воду нужно просить. А этот негодяй надзиратель… Сегодня он попытался ущипнуть меня за грудь!

— Наверное, ты имеешь в виду Якоба?

Лора пожала плечами:

— Наверное. У него отвратительная физиономия и сальные глаза, которые постоянно ощупывают тебя, брр…

— Как ты здесь очутилась, Лора? — поинтересовалась Ильзе.

Ее сокамерница вздохнула и махнула рукой.

— Мне даже жутко об этом вспоминать, — произнесла она, и голос женщины дрогнул. — По наследству мне досталась крошечная квартирка на Хауфштрассе. Я сдавала ее одному молодому мужчине интеллигентного вида. А недавно его задержали, и, как выяснилось, он работал на военную разведку Советского Союза…

Ильзе замерла, вслушиваясь в каждое слово.

— Его зовут Леон, — продолжала Лора. — Фамилию не помню. А производил такое приятное впечатление!

— Но какое отношение к этому имеешь ты? — удивилась Штебе. — Даже если этот парень собирал сведения для иностранных разведок, почему гестапо арестовало тебя?

Лора пожала плечами.

— Следователь решил, что мы с ним заодно, — ответила она, и глаза ее повлажнели. — Он считает, что я помогала ему!

Ильзе промолчала.

— Если меня обвинят в разведывательной деятельности, то мне грозит смертная казнь? — прошептала Лора, вытирая глаза.

— Я не знаю, — отозвалась Штебе. — Извини, но не хочу давать тебе ложных надежд. Если все было, как ты рассказала, то тебя должны отпустить, потому что ты всего лишь свидетель. Откуда ты могла знать, что этот человек был разведчиком?

Лора немного приободрилась, и в ее взгляде затеплилась надежда.

— На твоей работе знают, за что тебя задержали? — спросила Ильзе. — Или ты безработная?

— Ну почему же. Я работаю в рыбной лавке на Альтенбург-аллее. Меня задержали, как раз когда я выбирала копченую сельдь для покупателя…

— Копченую сельдь, — машинально повторила Ильзе.

— Мой Оскар сходит с ума, — снова заговорила Лора и принялась ходить из угла в угол. — Это мой жених, мы как раз собирались на днях пожениться…

— Надеюсь, у тебя все образуется, и вы сыграете отличную свадьбу, — сказала Ильзе и попыталась улыбнуться. От этого движения лопнула корочка на распухшей губе, показалась свежая кровь, которую Штебе вытерла рукавом.

— Ну, может, ты о себе расскажешь? — спросила Лора. — Неужели ты и правда разведчица? Я еще никогда не видела настоящих шпионов!

— Надеюсь, и не увидишь, — пробормотала Ильзе. Взглянув на простодушное лицо Лоры, она добавила: — Никакая я не разведчица, Лора. Я понятия не имею, за что меня задержали. Допускаю, что кто-то донес на меня. У меня есть недоброжелатели, так как раньше я работала журналисткой. Остается только догадываться, кому я могла перейти дорогу.

Лора уже открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, как дверь в камеру отворилась и внутрь зашел Якоб. В одной руке охранника был железный стул, в другой — длинная деревянная палка.

— Привет, курочки, — сказал он, подмигивая неизвестно кому. Узницы тут же умолкли, настороженно глядя на вахтмана.

Привычно ухмыльнувшись, Якоб поставил стул напротив койки Ильзе и, усевшись, положил ногу на колено другой ноги.

— От начальства поступило новое распоряжение, детка, — сказал он, обнажая испорченные зубы. — Отныне тебе запрещено сидеть и лежать.

Видя, как расширились глаза Ильзе, он с изуверским наслаждением добавил:

— И спать тоже. Если только ты попробуешь присесть или, не приведи господь, лечь, даже на пол, я поколочу тебя этой штуковиной.

С этими словами он помахал палкой перед бледным лицом Ильзе.

— Вы самое настоящее животное, — тихо проговорила она.

Якоб рассмеялся.

— Я просто выполняю задачи, поставленные мне моим руководством, вот и все. Не хочу, чтобы меня уволили за неисполнение приказа. Так что встань немедленно!

Ильзе медленно поднялась с койки.

— Отойди на пару шагов, — продолжал командовать Якоб. — Можешь стоять, можешь ходить. Это все, что тебе разрешено… Предательница.

— Вы… не имеете права, — неожиданно вмешалась Лора. Ее миловидное лицо порозовело от возмущения. — Это нарушение всех моральных и человеческих прав!

Якоб посмотрел на нее с таким видом, словно у одного из кирпичей в стене неожиданно прорезался рот и тот заговорил.

— Заткнись, или то же самое будет и с тобой, — процедил он, и Лора мгновенно притихла.

— Все в порядке. — Ильзе выдавила из себя улыбку. — Пусть упивается своей ничтожной властью. Это единственное, на что он может рассчитывать в этих стенах.