Я выползла из–под руки Габриэля и надела халат. Мы облачились в них сразу после ванны, когда пошли допивать шипучий напиток. На балконе было свежо, а мы еще не остыли после горячей воды и любовных игр. Только выйдя из темной спальни, я поняла, что надела не свой халат. Мой был розовым, а этот черный – Габриэля.

Встав посередине гостиной комнаты, я закрыла глаза и прислушалась к оберегам, которые должны подать сигнал, если враг близко. Но они молчали. Открытая на балкон дверь впускала в помещение ночной ветер, дующий с гор. Шелестел тронутый им плющ. Он тянулся, оплетая элементы декора, с палисада до третьего этажа, отчего на балконе в дневное время всегда была тень.

Свечи на столе еще не догорели, но, повинуясь ветру, тоже трепетали. Этот неверный огонь порождал пляшущие тени, отчего становилось жутко. Но не страшнее той ночи, которую я провела на кладбище.

Я взмахнула рукой, убирая природные звуки. Есть у нас такое заклинание. Оно держится недолго, но дает услышать шум, производимый живыми существами. Если до того из–за шума листвы, шороха раздуваемых ветром занавесок и потрескивания огня, я не слышала сопения Габриэля и возни ласточек в гнезде под крышей, то теперь смогла различить даже храп постояльца в номере под нами. И затаенное дыхание кого–то, карабкающегося по лианам плюща вверх.

Я на цыпочках вышла на балкон и, чтобы меня не было видно, встала за распахнутую настежь стеклянную дверь. Вжалась в стену, понимая, что не успеваю разбудить Габриэля. Да даже если бы растолкала, пока бы он понял, что случилось, было бы поздно.

Что за смельчак отважился подняться так высоко по плющу? И ведь лианы сотрясаются не так сильно, как если бы по ним лез крупный человек. Карабкался кто–то небольшой, легкий. Ребенок?

Я перестала дышать, когда шорох послышался совсем рядом. И в этот момент перестало работать мое заклинание тишины. Ветер вновь затрепетал листвой и раздул занавески. От напряжения у меня свело судорогой пальцы – я готовилась бросить проклятие, которое заставило бы моего противника сложиться пополам от резкой боли в животе. Пускай она продлилась бы пару секунд, но появилось бы время рассмотреть, с кем имею дело.

Плющ зашуршал, затрясся, и на перила балкона спрыгнула черная кошка. Я расслабила пальцы, погасив на их кончиках проклятие. Тихо, боясь спугнуть животное, я выдохнула. Отважная воровка не замечала меня. Она забралась на стол и начала обследовать тарелки. Мы не стали вызывать слуг, решив, что они прекрасно справятся со своими обязанностями утром.

Меня удивило поведение ночной лазутчицы, когда она, брезглив обнюхав торт, вдруг присела над ним и справила нужду. Я только хотела выйти и прикрикнуть, как кошка удивила меня еще больше. Подойдя к канделябру с все еще горящими свечами, она осмотрелась, словно выбирала место поудобнее, и… столкнула подсвечник прямо на диван.

– Ах ты засранка! – не выдержала я и, схватив одну из подушек на диване, швырнула в кошку.

Я надеялась испугать ее и быстро залить водой из кувшина занявшуюся шелковую обивку. Но кошка, ловко увернувшись от подушки, вдруг кинулась на меня. Ее атака была до того молниеносной и неожиданной, а удар лапами пришелся точно в грудь, что я не удержалась на ногах. Вместе с вцепившейся в меня кошкой я опрокинулась на пол.

Ударившись затылком, я была ослеплена болью, а потому растерялась. Самое ужасное, что я осознавала: я не могу применить к ней ни одно из проклятий, чтобы не навредить самой себе. Бешенная тварь драла меня, а я не была в состоянии даже встать, чтобы стряхнуть ее с себя.

Но мои крики разбудили Роша. Он выскочил на балкон, наспех надевая мой халат. Поняв, что происходит, он исхитрился схватить кошку за загривок. Но она извернулась и начала с диким ором терзать самого Габриэля. Мы, два взрослых человека, оказались бессильны против какой–то обезумевшей кошки! А диван уже вовсю полыхал, и мы задыхались от дыма.

Чтобы прекратить этот ужас, Габриэль размахнулся и стряхнул тварь с руки вместе с лоскутами своей кожи. Кошка с воплем полетела с балкона вниз, а мы кинулись сбивать огонь с мебели.

– Что это было? – спросил Габриэль, когда пожар был потушен, а мы обессиленные упали на диван в гостиной.

Я покачала головой, не в силах говорить. Я потянулась к Габриэлю, и когда он меня обнял, разрыдалась. В копоти, в крови, растерзанные и несчастные, мы сидели в темной комнате, не в силах подняться даже для того, чтобы умыться.

Ночные события не прошли даром: к нам в дверь начали колотиться. Вряд ли пожару, случившемуся на нашем балконе, не было свидетелей. Габриэль, запахнув нежно розовый с подпалинами халат, пошел открывать.

– Все в порядке, – устало сказал он толпящимся в коридоре постояльцам и слугам. – Бездомная кошка опрокинула свечу на диван. Пожар уже потушен.

Габриэль развел руки, чтобы все увидели, в каком он состоянии. Я так и осталась сидеть на диване. Мой вид был еще хуже – от халата на груди остались одни лоскуты, обильно смоченные кровью. Я боялась даже посмотреть, насколько глубокие раны нанесла мне кошка. На лице тоже саднило, она умудрилась дотянуться и туда.

Когда обеспокоенные постояльцы разошлись, Габриэль попросил слуг привести врача.

– Моя жена ранена, – сказал он. – Ей нужна помощь.

Я опять заплакала. Какая–то дикая кошка не только испортила нам первую брачную ночь, но и умудрилась нанести увечья. Если раны глубоки, то шрамы могут остаться на всю жизнь. Хороша же будет память о важном для нас дне.

К приходу доктора мы кое как умылись и переоделись. Я была в ужасе от того, что увидела в зеркало. На лице царапины не были глубоки, да и на груди тоже, но их было так много. Плюс ко всему, все это болело и безобразно опухло. Рука Габриэля была в гораздо худшем состоянии, но он держался молодцом и еще утешал меня.

Доктор пришел не один. В наши покои следом за ним ввалились полицейские. Я думала, они пришли по поводу пожара, ведь кроме нас никто кошку не видел, и могли решить, что мы устроили попойку, едва не сожгли гостиницу и в итоге подрались. Но, как выяснилось вскоре, их вызвали вовсе не из–за загоревшегося дивана.

Пока лекарь занимался нами, полицейские устроили допрос. Сначала пытали каверзными вопросами Габриэля, но он мало что мог рассказать, ведь его общение с кошкой было коротким. Я подробно рассказала о моей встрече с диким животным, но когда закончила историю на том, что Габриэлю пришлось стряхнуть бешенную тварь с руки, иначе мы не могли от нее избавиться, офицеры переглянулись.

– Что не так? – Габриэль, которому в это время обрабатывали раны, тоже уловил напряжение.

– Дело в том, что под вашим балконом найдено тело… – офицер закрыл блокнот, в который записывал наши показания. Оба полицейских внимательно следили за нашими реакциями. Я ежилась под их взглядами.

– Эта тварь убилась? – спросил Габриэль, морщась от боли. Доктор начал бинтовать руку.

– Смотря кого вы называете тварью, – загадочно сообщил старший офицер.

– Дикую кошку, конечно же, – Роша начал раздражать спектакль из переглядываний.

– Нет, это была женщина. Голая женщина. А балкон на этой стороне есть только в вашем номере.

– Это какое–то безумие, – Габриэль нехорошо рассмеялся. Он не мог поверить, что его на полном серьезе подозревают в убийстве человека. – Здесь не было никакой женщины, кроме нас двоих и кошки.

– Вам что–нибудь говорит имя, м–м–м… – офицер перелистнул несколько страниц, – Мисти Роу… Как я вижу по вашей реакции – говорит. Ее тело опознали слуги. Она живет… жила в этой гостинице больше года.

Я с тревогой посмотрела на Габриэля. Он побледнел.

– Да, я был знаком с Мисти Роу. Но мы не виделись очень давно.

– Насколько давно? – офицер приготовился писать.

– Не скажу точно, но, наверное, года два.

– А вы? – полицейский перевел взгляд на меня. У меня от волнения пересох рот.

– Не больше месяца назад, – выдавила я из себя. – В этой же гостинице. Она пришла ко мне в номер, хотя прежде я не была с ней знакома.

– Зачем она приходила?

Я поняла, что попала в ловушку. Лучше бы врала, что никогда прежде не видела. Сегодняшний день явно не мой. Сейчас мне придется признаться, что она предупредила, что Габриэль испортит мне жизнь, как испортил ей. И этим я очень сильно подставлю мужа. После моих слов у полицейские появится мнение, что у Роша есть причина желать зла Мисти. А история с проклятием, с которым мы сами еще не разобрались, вызовет еще больше подозрений.

Полиция и так скоро выяснит, что у Габриэля погибли две жены. И вот свадьба с третьей и опять труп. Правда, другой женщины, с которой он тоже был знаком. Очень похоже на действия серийного убийцы.

Я распрямила спину и честными глазами посмотрела на офицера.

– Она приходила познакомиться. Мы обе являлись ведьмами, а у нас есть правило даже при случайной встрече представляться членам другого клана. Знакомство рано или поздно может пригодиться. Ведьмы часто приходят друг к другу на помощь, особенно если находятся на чужой земле.

– Вы нуждались в помощи?

Еще один подводный камень.

– Нет. Встреча заняла не больше двух минут, и мы разошлись.

– Как вы думаете, почему она была голой? – офицер хотел меня подловить. – Есть какие–то ведьмовские обряды, во время которых вы раздеваетесь? Как мне сказали слуги, вы оба были в халатах на голое тело. И одевались в спешке, иначе не перепутали бы их.

– Нет, таких обрядов нет. Во всяком случае, я их не знаю.

– Но, говорят, шабаш вы проводите в голом виде?

– Сейчас не то время года, чтобы проводить шабаш. Извините, офицер, но мне плохо, и я хотела бы хоть немного поспать. У нас была трудная ночь, и мы не сделали ничего такого, за что нас можно было бы винить.

– Раз вы не нашли тело кошки, то и здесь мы чисты, – Габриэль желал убедиться, что за нее нам тоже не предъявят счет. – Они прекрасно переносят падение с большой высоты.

– За кошку вас никто сажать в тюрьму не будет, даже если она не выжила после встречи с вами, – офицер закрыл блокнот. – Вы и сами от нее пострадали. Если, конечно, та «тварь», которую вы сбросили с балкона, была все же кошкой, а не ведьмой по имени Мисти Роу.

– Даю вам честное слово графа Лавкрафта, что не видел Мисти Роу больше двух лет, – Габриэль подошел к двери и распахнул ее, предлагая офицерам удалиться.

Эх, если бы мой муж знал секреты, которые хранят ведьмы, не был бы так уверен в своих словах!