И почему я раньше не замечала, что господин Хаус такой противный? Стоило нам поцеловаться, как мужу и жене, мэр тут как тут со своими проблемами.

– Вам месяца для подготовки к свадьбе хватит? – спросил он, приторно улыбаясь, словно это событие было главным в его жизни. – Нам бы на мэрию и восстановление базилики немного средств… Все было бы куда культурнее…

– Все вопросы к старшим ведьмам Ирби, – отмахнулся от чиновника Габриэль и, подхватив меня на руки, понес к выходу. На самом деле, нам не до мэра.

Я видела, как Хауса уцепили под локотки бабушка и мама. Они сами все организуют для любимой девочки. И взятку с них господину Хаусу будет неловко просить, иначе они быстро выведут его на чистую воду. Я уверена, что Андре отвалил главе Вальда немалую сумму, чтобы он сохранил в секрете, что лорд Теодор женился. А тут такая удача! Можно сорвать куш во второй раз!

Но нет, на этот раз мэру взятка обломится.

А нас ждал Тоненберг и последние тайны, с которыми непременно нужно разделаться, чтобы ничто не мешало нашему счастью. У лестницы стояла карета с гербом Лавкрафта, а поодаль волновалась куча народа. Весь город сбежался посмотреть на настоящего графа и его невесту. Даже желтой газеты не надо, чтобы разлетелись сплетни.

Мы быстро забрались в карету, на задок которой уже был перенесен мой багаж, и отбыли в сторону границы.

– Ведьма! – зло выкрикнул кто–то из толпы. Оно и понятно. Я увела такого парня.

– Счастливая ведьма, – прошептала я Габриэлю, задернув занавески на окне и перебравшись к жениху на колени. Никакие завистники не помешают нам целоваться.

Через границу проехали спокойно, а вот в гостинице пришлось показать брачное свидетельство, иначе нас не селили в один номер. Не того класса заведение, чтобы портить репутацию, потворствуя внебрачным связям. Пришлось явить документ, на котором только–только высохли чернила.

В Тоненберге многие не знали графа Лавкрафта в лицо, но прекрасно помнили, какой он неудачник в женитьбе. О смерти его жен трубили все газеты. Уверена, бульварные газетенки и в этот раз сделают ставки, как долго продержится третья супруга, то есть я. После отъезда Элоизы я нашла ее альбом с вырезками и теперь представляла на что способны издательства. Все врут или преувеличивают.

Мне, конечно же, хотелось подробно расспросить Габриэля о моих предшественницах, но сегодня был день нашего бракосочетания. Совсем не хотелось омрачать его печальными воспоминаниями. У нас еще будет время поговорить.

Уже по моему виду можно было понять, что мы молодожены. Розовое платье из тафты, живые розочки в виде венца на голове, сияющие восторгом глаза и яркий румянец смущения – во мне издалека можно было узнать невесту, которой только предстоит брачная ночь. Если бы мы провели ее раньше, как я и планировала, сейчас бы не покрывалась краской стыда.

Нам выделили самый шикарный номер. Он находился на третьем этаже и состоял из гостиной, двух спален, огромной ванной комнаты со всеми удобствами и прелестного навесного балкона, увитого плющом. Здесь стояли стол, два кресла и небольшой диванчик. Нам не нужно будет спускаться в ресторан, чтобы пообедать или поужинать. Все принесут сюда.

Вид на горы и красивый закат умиротворяли.

Когда местные слуги занесли наши вещи, я попросила разделить их по разным спальням. Хоть и предполагалось, что первую ночь мы проведем в одной постели, я, как и всякая ведьма Ирби, предпочитала иметь отдельную от мужа комнату. Так нервы у обоих будут крепче. А вдруг Габриэль храпит? Или я сплю беспокойно?

Я обследовала все помещения, пока мой муж носился по гостинице, планируя для нас праздничный ужин и развлечения. Мы собирались провести в гостинице несколько дней. Мы заслужили небольшой отдых перед тем, как погрузимся в прошлое Габриэля. Он явно что–то натворил, хотя утверждал, что не помнит, что был с кем–то груб. Просто так ведьмы не проклинают. Я уже устала перебирать в уме возможные варианты, положившись на заверения Роша, что он в зверином обличие никого не убивал.

– Я не забыл бы об этом. Когда я в шкуре дракона, запоминаю все так крепко, что даже спустя время могу сказать, что видел, какой был день и год, как при этом пахло, и что говорили люди, с которыми мне пришлось общаться. Например, мне достаточно закрыть глаза, чтобы пересчитать все родинки на твоем теле.

– И сколько их?

Габриэль закрыл глаза, подвигал указательным пальцем, словно считал звезды на небе, и, наконец, выдохнул:

– Десять. Две на груди, одна на попе, другая за правым ухом, а остальные разбросаны на животе в виде созвездия Дракона. Тебе с рождения было предначертано стать женой и матерью драконов.

– Ты все выдумываешь, – отмахнулась я. Я профан в астрономии и понятия не имею, как выглядит созвездие драконов, но была поражена внимательностью Габриэля. Он видел меня раздетой совсем недолго, но смог рассмотреть всю. Мне запоздало сделалось стыдно.

Я воспользовалась тем, что Габриэль ушел, и не только разложила наши вещи, но и развесила во всех комнатах семейные обереги. Бабушка и мама надавали мне их целую кучу. Не сказать, что амулеты смогут защитить, но известят о появлении того, кто желает зла.

В прошлый раз мы встретились в этой гостинице с Мисти Роу. Закралась мысль, а не живет ли она здесь постоянно, строя из себя благовоспитанную леди? Почему бы нет? Отсюда совсем недалеко до Рока, а она должна быть в курсе, что происходит в замке.

Представляю, в какой она сейчас ярости. Наверняка сбежавший Фока уже доложил, что Андре раскрыт. Ее планы рухнули, а Рош и я, наплевав на предупреждение о грядущей смерти третьей жены, заключили брак, ведь Мисти понятия не имеет, как много успел рассказать ее подельник.

Сам Габриэль ни с кем признания Андре не обсуждал, и зеленоглазой ведьме только и остается надеется, что мы не узнали, что проклятие давно исчерпано. Поэтому я всегда должна быть начеку. Я совсем не хотела, чтобы она заявилась к нам в разгар брачной ночи.

Габриэль вернулся в номер не один. За ним вошли вышколенные слуги с подносами и корзинами в руках. Они быстро накрыли стол на балконе. Кремовый торт с сердечками занял центральное место – это был подарок от хозяев заведения.

Я поторопилась переодеться к ужину. Юбки розового платья были слишком пышными, и я рисковала не поместиться за стол и перебить всю посуду. Поэтому я переоделась в более скромное по объему, но совсем нескромное по фасону платье жемчужного цвета. Голая спина и струящийся шелк не предполагали нижнего белья. Атлас холодил кожу, отчего соски превратились в камешки. Единственное, что я не стала снимать, так это венок из мелких розочек, но распустила волосы. Так он смотрелся еще лучше.

Я сама себе нравилась. Я была чистым ангелом.

Габриэль тоже переоделся. На нем были темные бриджи и белая рубашка. Он не стал надевать тесный галстук и расстегнул верхние пуговицы. Рукава закатал, открыв красивые руки. Выйдя на балкон, я смущенно улыбнулась. Я видела, КАК на меня смотрит Габриэль. Огоньки зажженных на столе свечей плясали в его темных глазах.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, поднимаясь и протягивая мне фужер с шипучим напитком. Стекло мелодично отозвалось, когда наши бокалы соприкоснулись. Я сделал глоток. Язык приятно пощипывало.

– Может, тогда есть не будем? – я сама не верила, что произношу это.

– Все остынет.

– Пусть остынет, – я поставила фужер на стол и протянула Габриэлю руку, осознавая, что порчу наш первый супружеский ужин. – Нам очень пригодится остывшая еда, когда мы слишком разгорячимся.

Габриэль улыбнулся, но ладонь протягивать не стал. Он просто подхватил меня на руки.

– Ко мне или к тебе?

– К тебе, – ответила я, понимая, что Рош ни за что не уйдет от меня до утра, а мне проще будет выскользнуть из его объятий, если захочется прогуляться с дамский туалет. Я бы не хотела разбудить его шумом спускаемой воды.

– Какое хорошее платье, – заметил Габриэль, отодвигая тоненькую бретельку, чтобы оголить плечо для поцелуя.

– Какие тугие петли, не могу вытащить пуговицу, – сделала я ответное открытие, пытаясь расстегнуть его рубашку до конца.

– Зачем тебе мои пуговицы?

Второе плечо тоже уже было зацеловано, и Габриэль тянул гладкую ткань платья вниз, чтобы она оголила грудь.

– Я тоже хочу целовать тебя везде, а рубашка мешает, – заявила я, теряя терпение.

Рош сдернул рубашку через голову, а заодно расстегнул пряжку ремня. Ее щелкающий металлический звук прошелся по нервам и заставил поджать пальчики на ногах. Вот–вот случится то, что сделает меня полноценной женщиной.

Габриэль не ожидал от меня такой прыти и очень был удивлен, когда оказался распластанным подо мной. Оседлав жениха, я показательно медленно сняла с себя платье.

– Милый, ты забыл, что имеешь дело с ведьмой, а Ирби всегда берут инициативу на себя.

Я знала, какие устои царят в нашем обществе, и как ведут себя целомудренные девицы, понятия не имеющие, что происходит в постели между мужем и женой. Они закатывали глаза и падали в обморок от одного неприличного слова «секс». Я не хотела быть похожей на жен Габриэля. Трепещущих, стесняющихся каждого движения, сгорающих от стыда. Смотреть в потолок? Нет уж, увольте. Я выбью из его головы воспоминания, где он был сверху.

Да, были боль и кровь, но это естественный процесс в первую ночь, поэтому я отнеслась к ним как к должной помехе. Зато я познала радость единения и испытала чувство, которое сестра описывала, как звезды в глазах. Ура! Я настоящая женщина!

– Как же я люблю тебя, Френ! – глаза мужа горели, как звезды.

– И я тебя, Габриэль. Ты не будешь против, если я не буду называть тебя Теодором?

– Нет, не буду.

Накрытый стол дождался нас, но все, чего нам захотелось – это попробовать торт. Мы не стали нарезать его кусочками. Мы ели его ложкам. Пачкались в креме и слизывали с голых тел. Из одежды на нас был лишь венок невесты, разделенный на двоих: розочки украшали и голову Габриэля. Мы были словно пастух и пастушка, заигравшиеся во взрослые игры и забывшие о разбежавшемся стаде. Счастливые и свободные в своих желаниях.

После ванны, где мы опять шалили, Габриэль уснул. Мне же не спалось. Внутреннее напряжение не отпускало. Не знаю почему, но я ждала ответного шага Мисти Роу. Я, сама того не желая, накрутила себя, и теперь нервничала вместо того, чтобы спать рядом с любимым мужчиной. Да, я подготовилась и развесила везде обереги, но я имела дело с ведьмой, которая должна быть очень зла. А такие пойдут напролом.