В конце аллеи появилась повозка, запряженная парой лошадей.

– Ты его любишь? – Элоиза поняла на меня влажные глаза. Не надо было уточнять, о ком она говорит.

– Да.

– Скажи, ты пробралась сюда из–за Андре? – она намекала, что я сменила предмет желаний, как только узнала, кто на самом деле является графом.

– Нет, конечно. Габриэль знал, что я собираюсь проникнуть в крепость. Пусть необычным путем, но он меня ждал. Иначе бы я до сих пор сидела, вцепившись в решетку под крепостной стеной.

– Но ты же не знала, что он и есть граф Лавкрафт?

– Зачем тебе знать, что у меня было в голове? – я и сама прекрасно умела ругать себя за глупые поступки.

– Хочу верить, что я не одна была дурой, когда рискнула спрыгнуть со скалы.

– Нет, не одна, – я улыбнулась и, сев рядом на ступеньку, обняла Элоизу. – Я думаю, дуры, мечтающие о счастье, никогда не переведутся.

Габриэль не вышел провожать Элоизу. Я долго стояла у ворот, даже когда груженая скарбом повозка скрылась с глаз. Мне было грустно. Приободряло лишь то, что Габриэль обещал помочь семье Элоизы вновь встать на ноги.

– Нам надо закрыть ворота, – один из стражников вырос за моей спиной. – Распоряжение Его Сиятельства держать их на запоре.

– Ах, да, – сказала я, в последний раз взглянув на поднимаемую повозкой пыль – только ее еще и было видно, и зашла в крепость. За мной с громким стуком захлопнулись створки ворот.

Ужинали мы с Габриэлем вдвоем. Нас разделял огромный стол. По такому случаю, я надела ярко–красное платье, которое, зная мой огненный нрав, выбрал сам Габриэль. Я чувствовала себя роковой женщиной. Но разговор почему–то не клеился. Никаких комплиментов и восторгов по поводу моего вида. Мне даже стало обидно. Рош словно не замечал, что за столом сидит красивая женщина, глаза которой блестят в предвкушении сегодняшней ночи. Я уже все продумала, но теперь сомневалась, что что–то получится.

– Я хочу заехать к родителям до того, как мы отправимся в Тоненберг, – сказала я, устав есть молча. – Они будут волноваться. Наверняка, всему Року известно, что происходит в замке.

– Я уже отправил им письмо, чтобы они не переживали.

– О, спасибо, – я была разочарована, что Габриэль даже не посоветовался со мной. – Ты написал им, что больше нет препятствий для нашей женитьбы?

– Да.

Честно говоря, мне хотелось запустить в него тарелку. Ненавижу вытаскивать щипцами каждое слово. Понятно, что сейчас у Габриэля забот полный рот: в доме полиция и возможно где–то прячется убийца, но мог бы быть со мной более словоохотливым.

– Р–р–р–р… – я не выдержала.

Удивившись, он, наконец, посмотрел на меня. Его глаза смеялись.

– Что? Что не так? – спросила я, подбодренная этим открытием.

– Френсис, перестань рычать. Это, конечно, очень мило, что ты готова покусать меня, но, пожалуйста, будь терпелива. Я жду ответа от твоих родителей.

– На какой вопрос они должны ответить? – я даже приподнялась. Неведомая сила толкала меня вперед, а руки тянулись, чтобы схватить Роша за лацканы сюртука и как следует встряхнуть.

– Ты портишь сюрприз.

– И все же, – я поднялась полный рост.

– Я спросил, согласны ли они отдать дочь мне в жены после всего того, что я натворил. Я повинился перед ними, что едва не допустил захват власти преступниками.

Я радостно завизжала и кинулась к Габриэлю. Он торопливо поднялся со стула, боясь, что я его опрокину. Я повисла на шее Роша.

– Я уж думала, ты никогда не спросишь, согласна ли я выйти за тебя замуж!

– Я не мог, пока надо мной довлело проклятие. А потом не было возможности. То смерть Андре, то покушение на Элоизу.

– А теперь? А теперь что тебе мешает? – я приплясывала от нетерпения.

– Жду ответа твоих родителей. Вдруг они передумают и захотят, чтобы ты нянчила детей своих братьев?

– Ваше Сиятельство, вам письмо, – на пороге комнаты появился слуга. На подносе лежал конверт с гербом клана ведьм Ирби.

Я метнулась и схватила его первая. Габриэль рассмеялся. Волнуясь, я сломала сургучную печать и прочла единственное слово «ДА!!!».

– Кажется, они рады от меня избавиться, – я оскорбилась большим количеством восклицательных знаков.

Габриэль взял из моей руки листок и, скользнув по нему взглядом, нежно прижал меня к себе.

– Все формальности соблюдены, – с облегчением в голосе произнес он. – Теперь осталось дело за малы. Пойдем.

– Куда?

– В тронную залу. Ты знаешь, что здесь такая есть?

– Видела на чертеже. Это на третьем этаже.

– Да.

Рош вел меня, крепко держа за руку, будто боялся, что я вырвусь и убегу. Глупый. Я держала вторую руку наготове, на случай, если он сам вдруг передумает. Мало ли, что в голове у мужчин, когда они собираются потерять свободу? Тогда уже я вцеплюсь в него мертвой хваткой.

Я не понимала, зачем нам тронный зал, но моя душа пела. На третьем этаже было тихо и пустынно.

– Боишься? – спросил Габриэль, с улыбкой глядя на меня. Мою руку и не только ее потряхивало от волнения. Эхо разносило шорох наших шагов.

– Пустого зала? Очень надеюсь, что нам никто не помешает, когда ты спросишь, хочу ли я стать твоей женой.

– А ты хочешь? Ты хорошо подумала? Ты видела меня всяким: язвительным и великодушным, негодующим и всепрощающим…

– В одежде и нагим, – я рассмеялась.

– Человеком и зверем, – добавил он. – Неистовым и ужасным.

– Не наговаривай на себя. Меня уже ничем не испугать.

– И какой же твой ответ? – он толкнул ладонью дверь в зал.

– Да, – сказала я и вздрогнула от десятка голосов, прооравших вместе со мной положительный ответ. В огромном зале, где колонны были увиты цветами и празднично сияли огни, кричали, махали руками и прыгали все мои родственники.

Сюрприз! Письмо известило Габриэля не только о том, что родители согласны отдать меня дракону, но и о том, что они в сборе и ждут нашего появления. Меня закружили братья, не дав поцеловать жениха. А он смеялся и держал над головой кольцо, которое у него хотели отнять мои малолетние племянницы – дети моей сестры.

Конец безобразию положила бабушка, так долбанув посохом о пол, что с потолка посыпалась штукатурка. Замок был старым и с трудом сдерживал нашествие моих родных. Мама с папой наскоро обняли меня и подтолкнули к Габриэлю. Тот с готовностью встал на одно колено и еще раз торжественно попросил моей руки. Вся женская половина моей семьи, в том числе я, вытирали слезы.

Заполучив заветное кольцо, я сама потянулась, чтобы Рош поцеловал меня.

– Завтра заедем в мэрию, чтобы официально заключить наш брак. Я не хочу нечаянно узнать, что я опять на ком–то, кого я не знаю или не хочу видеть, женат. В нашем мире столько продажных людей.

– Если ты пойдешь со мной к ведьмовскому источнику, то никто не посмеет разлучить нас, – я вложила свои ладони в его. Меня переполняло счастье.

– Увы, кое–кто все же сумел, наложив на меня проклятье и погубив юную ведьму. Поэтому все сложные ритуалы и свадьбу проведем потом, когда убедимся, что полностью свободны и ни в чем не виноваты.

– Я согласна, – сказала я и тут же попала в руки братьев. Я возмутилась, но ничего поделать не могла, они уносили меня из тронного зала, все больше увеличивая расстояние между мной и Габриэлем. – Куда вы меня тащите?

– Домой, – сказала мама. – Не собираешься же ты выходить замуж в красном платье?

Я только и успела помахать Габриэлю. Эх, а я хотела провести с ним эту ночь.

– Он разрешил нам охотиться! – с восторгом сообщили близнецы. – Завтра же после мэрии мы едем на охоту.

Только в карете бабушка призналась, что Габриэль сам попросил забрать меня. Он переживал, что в замке небезопасно. Неизвестно, кого еще из слуг или стражи подкупили враги.

В Вальд, где в мэрии меня ждал Габриэль, мы неслись в странном обозе: на трех каретах и одной телеге. В ней везли оружие, палатки для ночлега и рогатины с котелками и железной посудой для приготовления пищи на костре. Мы ехали, сопровождаемые мужской половиной, нарядившейся в охотничьи костюмы и с отличным настроением гарцующей на лошадях.

Наш въезд в город ознаменовался громогласным звоном железной посуды. Чертова телега подпрыгивала на каждом булыжнике. А булыжников на старой мостовой, ведущей к центральной площади Вальда, было много, поэтому мы почти не разговаривали. Все равно не услышали бы собеседника.

Вот так в моей семье было всегда. Кто–то направляется в мэрию с музыкой, песнями и танцами, а мы с кучей оружия. Так моим братьям и зятю не терпелось начать охотничий сезон. Целый год ждали!

Отец держался. Чинно сидел рядом с мамой и смотрел на меня жалобными глазами. Если бы я не возмутилась, что папа вместо фрака наденет болотного цвета фуфайку и сапоги выше колен, то и он сейчас скакал бы на коне и стрелял в воздух из ружья. Напуганные птицы кружились над городом и роняли перья. Уверена, Габриэль издалека услышал приближение его суженой.

Он ждал меня на лестнице у входа в мэрию. В его руках был букет из белых роз. Рядом толкался господин Хаус и заискивающе заглядывал в глаза графа. Но взор лорда Лавкрафта был устремлен на первую карету, которая возглавляла обоз и сейчас наворачивала круги вокруг памятника основателя Вальда.

Я махала любимому из окна. В моих глазах от испытываемого восторга и нежности стояли слезы. Я отхватила такого мужчину!

Как только карета остановилась, а кучер открыл дверцу и откинул ступеньку, Габриэль спустился с лестницы. Вручив мне букет, подхватил меня под попу и снял с кареты. Наш поцелуй был долгим и жадным. Пока папа выразительно не кашлянул. По его мнению, я нарочно тянула время, лишь бы досадить ему и братьям.

Я оправила нежно–розовое платье, так красиво оттеняющее мою смуглую кожу и блестящие темные волосы.

Мэр бежал впереди нас. Открыв книгу регистрации, он начал нудно и долго рассказывать, как счастлив весь Рок, что Его Сиятельство принял решение взять в жены одну из жительниц прекрасного края. Увидев, что я скривила лицо, Габриэль, перебивая мэра спросил:

– Скажи, Френ, ты согласна быть моей женой?

– Да. А ты, Теодор Габриэль Лавкрафт?

– Очень. Отныне я твой.

– А я твоя.

– Прошу молодых обменяться кольцами, – успел вставить традиционные слова мэр.

Бабушка вышла вперед и раскрыла ладонь, на которой лежали два перстня. Наверняка какие–нибудь амулеты, улучшающие здоровье или гарантирующие детей. Настоящие обручальные кольца у нас будут у алтаря. Габриэль заказал новые. Фамильные, дважды подаренные его предыдущим женам, он посчитал несчастливыми.