Я вышел из кабака и увидел десятки автомобилей снующих туда сюда. Слева от входа в бар курила подпитая компания, а крысюк ждал меня чуть в стороне, под фонарем.

— Тут слишком много ушей, — поморщился он, стоило мне подойти. — Идёмте в место потише. Сами понимаете, то что я хочу предложить, не совсем… — он замялся и добавил, — законно.

Спорить я не стал и последовал за Сплинтером. Мы свернули в подворотню и прошли через арку во двор многоквартирного дома. Фонарь здесь имелся ровно один, и тот моргал, с трудом выхватывая из темноты ряд мусорных баков. Козырное местечко для приватных бесед. Именно в таких и нужно предлагать клиентам выгодные сделки.

— Стой. Мы уже достаточно отошли. — твёрдо сказал я не желая продолжать этот фарс, — А теперь давай на чистоту. Ты решил набить мне морду за то, что я полез к нарыву скверны?

— А ты догадливый. — Крысюк оскалился и повел плечами, разминаясь. — Только морду я тебе бить не буду, а просто вырву кадык.

Из темноты выступили два силуэта. На удивление, это были обычные люди. У одного нос свернут набок, у второго знатный фингал под глазом. Типичные маргиналы, готовые за честную плату вписаться во что угодно. Хоть в драку, хоть в разгрузку вагонов.

А потом всё завертелось на каких-то запредельных скоростях. Троица бросилась в атаку. Сломанный нос зашел справа и замахнулся, метя мне в висок. Донести удар он не успел. Из арки вылетел Саня и с рёвом «Факел, вперёд!» впечатал ногу кривоносому в подреберье. Маргинал жалобно пискнув, сложился пополам и на карачках уполз в темноту.

Его напарник с фингалом растерянно заозирался по сторонам и переключился на Саню, ведь тот выглядел на порядок большей проблемой, чем я. А мы с крысюком остались один на один.

Пронзительно пискнув, менеджер рубанул крысиной лапой по воздуху. Увы, этот выпад я прозевал, краем глаза наблюдая, как подбитый глаз расквасил Сане нос. Когти с треском вспороли футболку и полоснули по животу. Инстинктивно я отпрыгнул назад, возможно именно этот прыжок и спас мне жизнь. Ведь острые когти крысюка запросто могли впороть мне брюхо.

Кожу обожгло болью, я опустил взгляд на кровавые пятна расплывающиеся по футболке.

— Ах ты тварь! — выругался я радуясь тому что обул шлёпанцы, всё же +2 к ловкости это не хухры мухры! Наверное…

Острые когти полетели со всех сторон. Правда Артём атаковал как колхозник, без какой-либо хитринки. Удары летели по широкой дуге, надеясь располовинить меня. На таких умельцев я насмотрелся ещё в детстве.

Подгадав момент, я нырнул под занесённую руку и пнул его сбоку в район колена. Раздался сочный хруст, менеджер рухнул на асфальт, и я тут же пробил с ноги по крысиной морде.

Голова твари мотнулась назад, изо рта вылетел обломок резца, а мою стопу обожгло болью. Острый край зуба рассёк кожу. Надо было берцы обувать, с ними я бы ему всю челюсть снёс одним ударом и сам бы не пострадал.

Крысюк заверещал ощупывая пасть, а после вскочил на четвереньки и дал дёру. Даже с разбитым коленом он нёсся так быстро, что я при всём желании не смог бы его догнать. Крысиные когти цокали по асфальту, хвост болтался в воздухе, а полупрозрачные розовые уши менеджер поджал. Быстро же он понял, что в честной драке огребёт по полной. Молодец, сообразительный.

Со стороны баков послышался грохот. Второй маргинал полетел кубарем, а после рванул следом за работодателем. Саня догнал его за долю секунды и отвесил смачный пинок по заднице. На этом драка завершилась. Саня подошел ко мне с разбитым носом и довольной мордой.

— Димон, эт чё щас было? — Он шмыгнул и утер кровь тыльной стороной ладони. — Впервые вижу, чтобы человек так шустро на четвереньках бегал.

— Да какой там человек? Крыса обыкновенная, — хмыкнул я и прикусил язык помня о наказании Мира.

— Эт точно, — оскалился Саня. — Звал поговорить, а в итоге отморозков подтянул. Чё ты ему сделал-то?

— Видать, решил не покупать тачку по «очень» выгодной цене, — улыбнулся я. — Нос цел?

— Нормально, — отмахнулся Саня. — И как тебе? Приятно окунуться в старые деньки?

— Ещё как. — кивнул я. — Когда ты позвонил, я уже знал, что вечер закончится дракой.

Саня хохотнул, а потом резко посерьёзнел, опустив взгляд на мою футболку. Я приподнял располосованную ткань и показал царапины на животе. В свете фонаря три багровые борозды смотрелись жутковато, хотя кровили недостаточно сильно для паники.

— Ножом полоснул. Хорошо хоть он решил меня не колоть, а резать. Если бы колол, то я бы поехал не домой, а в морг, — попытался я пошутить, но вышло так, что аж в глазах потемнело.

— Может, в больничку? Пусть швы наложат, — с тревогой в голосе предложил Саня.

— Ерунда. Зелёнкой помажу, и всё заживёт. Лучше до дома докинь.

— Без проблем. А завтра найдём этого скота и сломаем ему лицо.

— Не надо ничего ломать, — рассмеялся я. — Он и так без зубов остался.

— Вот это по нашему! — Саня толкнул меня в плечо и захохотал на весь двор, а после мы вернулись в бар.

Официант проводил нас взглядом, делая вид, что не замечает ни Саниного носа, ни моей окровавленной футболки. Оно и понятно. В центре драки не редкость, так как он кишит питейными заведениями разного калибра.

Мы расплатились по счету, сели в машину и двинулись в сторону Северного района. По дороге Саня взахлеб рассказывал, как он доблестно бился против двоих, несмотря на то что первый быдлан выбыл в первые же секунды боя. Мир, кстати, за сбежавшую крысу не насыпал мне ни единого очка кармы. Видимо, награда положена только за уничтоженных тварей.

Крысюк Артём, безусловно, та ещё тварь, но явно не порождение нарыва. Если я прав, то он одержимый. Прикончи я его, и придётся сесть очень надолго. Интересно, а могу я очистить одержимого с помощью навыка переливания? Нужно попробовать.

Саня плавно остановился у подъезда и протянул мне раскрытую пятерню.

— Отлично гульнули. Я бы с радостью повторил, только без мордобоя.

— Обязательно, — заверил я, пожав руку другу и выбрался из машины.

Вернувшись домой, я первым делом стянул остатки футболки, выбросил её ошмётки в мусорку и полез за зеленкой.

— Не хватало ещё заразу занести, — пробормотал я, щедро замазывая царапины.

Зеленка обожгла раны, и я зашипел сквозь зубы. Именно в этот момент с кухни донёсся незнакомый каркающий смех. Эммм… Что там творится-то?

Неспеша я подкрался к кухне и заглянул внутрь. За столом восседал Борр, а напротив него расположилась девушка. Должен отметить, что она была весьма привлекательна. Я бы даже сказал, сногсшибательна!

Длинные черные волосы, аккуратным носик с горбинкой и чёрное как ночь коктейльное платье, подчёркивающее бёдра и увесистую грудь. Она стояла у окна и рассказывала историю хрипловатым, голосом:

— … а когда ковш проломил крышу, Кузьмич как сиганёт из подвала прямо на стрелу экскаватора! Машинист в ужасе вылетел из кабины и рванул куда глаза глядят.

— Вон чё бывает, когда домового дома лишают. Совсем озверел бедолага. — Вздохнул Борр и повернулся в мою сторону.

Темноволосая красотка заправив волосы за ухо, обвела меня томным взглядом с ног до головы.

— Это и есть твой хозяин? — спросила она.

— Не хозяин он мне! — заорал Борр. — Просто деловой партнер!

— Я бы тоже не прочь, чтобы он стал моим партнером, — промурлыкала девушка, не сводя с меня глаз. — Но отнюдь не деловым.

Её взгляд снова скользнул по мне и остановился в районе паха.

— А что тут происходит? — спросил я, повернувшись к Борру.

Боровичок открыл было рот, но девушка, улыбаясь, подошла ко мне и протянула руку.

— Меня зовут Линда.

Я пожал протянутую ладонь и едва не отдернул руку от неожиданности. Кожа у нее была будто соткана из тончайших нежных перьев. Неожиданно.

— Так! Отстань от Саныча, — забурчал Борр. — Его, вишь, как жизнь потрепала.

Линда скорчила скорбное выражение лица и медленно провела ладонью по моей груди. От прикосновения по телу разлилось тепло, и саднящая боль в царапинах на животе начала отступать, даже укушенный палец прошел.

— Ничего страшного. Он скоро поправится, — ласково произнесла Линда и прикусила нижнюю губу, продолжая держать ладонь на моей груди.

Вблизи стало видно, что глаза у неё не карие, а чёрные. Зрачок сливался с радужкой в сплошную блестящую темноту, и рассматривать эту темноту дольше пары секунд почему-то было волнительно.

— Кхм-кхм! — демонстративно прокашлялся Борр. — Линда, кажется, тебе пора.

— Жаль, конечно, но ты прав. Не стоит задерживаться до полуночи, ведь ночь темна и полна соблазнов, — хихикнула Линда, проведя пальцем по моим губам. — Не скучай, я ещё вернусь.

— Буду ждать, — выдавил из себя я.

Девушка подмигнула мне, подошла к окну и за жалкий миг превратилась в ворону. Птица каркнула на прощание и вылетела в открытую форточку, растворившись в ночи. Я так и застыл посреди кухни, смотря в окно.

— Помнится, была такая певица, Линда, — задумчиво произнёс я. — И песня у нее была: «Я ворона, я ворона».

— Ага. Поди, с нашей Линды её и писали, — усмехнулся Борр. — Только наша ещё и тащит к себе всё, что блестит. А ты сегодня вон как сияешь. На всю округу. Вот она на тебя глаз и положила. Халявная энергия для духов как магнит.

Боровичок сполз со стула и подошел ко мне с рюмкой.

— Я отхлебну? — Он выжидающе качнул посудиной.

Глядя в тёмный проем форточки, я рассеянно кивнул. Тусклое свечение потекло от меня тонкой струйкой и наполнило рюмку до краёв мерцающим золотом.

— Быть добру! — провозгласил Борр и лихо опрокинул рюмку. — Ух! Хорошо пошла!

— Я, пожалуй, тоже пойду. Спать.

— Давай. А завтра опять на склад поедем?

— Не поедем. Завтра у нас будет совсем другая подработка, — ответил я и побрёл в спальню.

День выдался насыщенным даже по меркам моей новой жизни, так что уснул я раньше, чем успел натянуть на себя одеяло. Ночью мне снилась Линда. Она кружилась вокруг меня, то превращалась в ворону, то оказывалась за спиной и тёрлась о меня всем телом, напевая песню Арии:

Закрой глаза, коснись меня,

Ты пахнешь соблазном и мёдом…

Нужно ли говорить, что, проснувшись, я первым делом принял ледяной душ, чтобы смыть эротическое наваждение? Стоя под холодными струями воды, я обратил внимание на то, что раны на животе практически зажили. Остались лишь бледно-розовые полоски, выглядывающие из-под толстого слоя зелёнки. А палец, за который цапнула пиявка, и вовсе зажил без следа.

Выходит что вчерашняя гостья меня подлечила. Может, стоит заключить с ней контракт? Будет меня лечить, а ещё отсасывать… Так! Я про лишнюю энергию говорю! О чём вы подумали вообще⁈ Я хлопнул себя по щекам и подставил лицо холодной воде.

Выбравшись из ванной, я потянулся за телефоном, чтобы проверить остаток на счёте банковской карты. Там обнаружилось аж тридцать три тысячи с копейками. Тут же перевёл хозяйке квартиры деньги за аренду, пока они ещё есть, и на карте осталось шестнадцать тысяч рублей. Не густо. Этого едва хватит на три дня кормёжки Борра. Видать, придётся переводить его на пельмени.

А ещё нужно побыстрее очистить цех. Тогда Стас выдаст нам четыреста тысяч, из которых пятьдесят уйдут в карман Борра, а на оплату кредита… Мне не хватит. Остаётся надеяться что Инна Владимировна подгонит мне новых клиентов. Вспомнив Инну Владимировну, я вспомнил и пирожки, которые сожрал Мухоморыч. От этого мой живот протяжно заурчал.

Я открыл «Самокат» и закинул в корзину четыре порции пюрешки с котлетами. Одну себе, а три вечно голодному квартиранту. Оформив заказ, пролистал новостную ленту за вчерашний день и не увидел ничего интересного. Что тут скажешь? Журналисты паршиво работают.

Воронеж спокойный город, главное не заезжать на ВАИ, Машмет, Чижовку, Низы и Отрожку. Там до сих пор можно наткнуться на ценителей криминальной эстетики девяностых. А эти районы занимают практически половину города.

Одевшись, я пошел забирать заказ у курьера позвонившего в дверь. Паренёк с розовой термосумкой улыбаясь протянул пакет, который я тут же забрал и пожелал коллеге щедрых чаевых. Заперев дверь я отправился на кухню, где тут же забросил еду в микроволновку. Пока она гудела, разогревая котлеты, из нижнего ящика кухонного гарнитура донеслось сонное бормотание:

— Линда… Спрячь прелести… Хватит соблазнять Саныча… Это моя кормушка… Не тронь энергию, развратница…

Рявкнув я пнул ящик:

— Подъём! Завтрак приехал!

Ящик хлопнул, и Борр вскочил держа вилку в руках. Неужели он заснул с вилкой, а надежде что открыв глаза тут же сможет позавтракать? Дух пошарил мутным взглядом по кухне и отрапортовал:

— Всегда готов, сожрать весь плов!

— Сегодня плова нет, будешь есть картошку с котлетой, — огорчил его я.

— Ну, это тоже неплохо, — улыбнулся Борр, потерев сонные глаза кулаком.

Завтракали мы под аккомпанемент его чавканья. Котлеты с пюрешкой исчезали с пугающей скоростью, я же жевал не спеша и радовался тому, что заказал Борру три порции. Доев, я выбросил пластиковый контейнер в мусорку и вызвал такси.

— Расточительный ты, Саныч. До жути, — чавкая, сообщил Борр, глядя на экран моего телефона. — Столько деньжищ на такси тратишь.

— А ты думаешь, содержание собственной машины обходится дешевле? Бензин, страховка, ремонт, налоги. Да такси на порядок дешевле пользоваться. — парировал я.

— Так я не про машину говорю. Купи электросамокат.

— Самокат? — нахмурился я.

— А чё? Ты ток подумай! — Борр запихнул в рот котлету и продолжил с набитым ртом. — С ветерком можно мчать по дорогам, и никаких тебе пробок!

— А еще никакого кондиционера. Гнать по солнцепёку одно «удовольствие», потный, грязный, вонючий — саркастично произнёс я, — а если не повезет, то и под ливень попадёшь. Впрочем, это куда лучше, чем попасть под колёса какого-нибудь лихача, а их в Воронеже хватает.

— Да ладно тебе! — отмахнулся Грибоедов. — На солнцепёке загар заработаешь, а под ливнем искупаешься. Сплошная польза!

— Жуй лучше, оптимист хренов, — усмехнулся я и пошел на балкона за коробкой с великом.

Попутно взял с полки связку ключей от подвала родительского дома и засунул в ухо наушник, чтобы болтать с невидимым пассажиром, не привлекая внимания санитаров.

Спустя пять минут мы с Боровичком вышли из подъезда и сели в серый «Хавал Джилион». Рыжий водитель так был занят своим телефоном, что даже не помог загрузить коробку в багажник, по этому я поставил коробок на сиденье слева от себя и мы покатили в сторону Чертовиц. Половину дороги Борр продремал, развалившись на заднем сидении, а на подъезде к поселку вдруг заерзал и придвинулся ко мне.

— Саныч, я туда не пойду, — зашептал он, косясь в окно. — Там хрень какая-то творится, я ее отсюда чую.

— Ещё чего. Конечно, пойдешь, я тебя для этого с собой и взял, — ответил я, делая вид, что говорю по гарнитуре.

— Ты чё? Ты мою комплекцию видел? От меня в зачистке толку ноль!

— Просто стой и лицом торгуй. Я всё сделаю сам, а ты получишь очки кармы на халяву.

— Халява…? — Борр поскреб средний подбородок. — Звучит, конечно, неплохо, но почему-то мне кажется, что всё пойдёт наперекосяк.

— Не каркай, — буркнул я, завершив разговор.

Таксист высадил нас у ворот, и укатил, поднимая пыль с грунтовки. Во дворе было тихо, только слышался едва различимый храп, да из открытого окна первого этажа бормотал телевизор.

Пройдя немного дальше, я увидел Толика. Он привалился спиной к перилам и похрапывал. Я поставил коробку с великом рядом с ним, а после перешагнул через родственника и вошел в дом.

Направился сразу к маме, ведь больше дома никого и не было. Оля на работе, дети на секциях и развивашках. Войдя в комнату, я увидел маму: она сидела на кровати и смотрела телевизор.

— Дима? — просияла мама. — Ты чего в такую рань?

— Да я по делу, мам. Обещал же в подвале с электрикой разобраться. Ну и Свете подарок привёз. Ты как?

— Как видишь, бегаю полумарафон, правда, пока практикую бег лёжа, — улыбнулась мама.

— Понял, с вопросами больше не лезу, — ответил я, чмокнул её в щеку, а после вернулся на крыльцо и пнул спящего по ноге.

— Доброе утро. Опять бухал?

Толик разлепил глаза и прохрипел:

— Да нет… Просто на солнышке разморило.

— Ага. Перегар тебе тоже солнышко подкинуло?

— Дим, ну чё ты начинаешь? — обиженно буркнул он.

— Ладно, проехали. — Я кивнул на коробку. — Вот, Свете велик привез. Хватай и топай собирать, чтоб к возвращению дочки всё сделал. Скажешь, дядя Дима подарил, а папка собственными руками собрал. Усек?

Толик, кряхтя, поднялся и заглянул в коробок.

— Красненький… — заулыбался он. — Да сделаю, не проблема. И это… Спасибо тебе. Ты вроде как и меня сделал причастным к подарку.

— А как иначе? Мы ж семья, — улыбнулся я и хлопнул его по плечу. — Всё, топай гайки крути, а я в подвал загляну, проводку починю.

— Мож помочь чем?

— Поможешь. Если не будешь мешать.

— Понял, не дурак. Был бы дурак не понял. — Толик подхватил коробку и бодро зашагал к гаражу.

Надо же, даже походка выправилась. Видать, рад чувствовать себя полезным. Эх, надеюсь, он нормально соберёт велик. Хотя чего там собирать-то? Нужно только руль и колесо прикрутить, остальное уже собрано.

Мы с Борром обогнули дом, и боровичок, до этого молчавший, глубокомысленно изрек:

— А тебя тут любят.

— Именно поэтому мы сюда и приехали, — отозвался я, снимая навесной замок с дощатых створок.

Из распахнутого проема дохнуло холодом смешанным с гнилью. Борр сморщил нос и попятился было назад, но я подтолкнул его вперёд. Помня, что свет не работает, я даже не попытался клацнуть выключатель, вместо этого включил фонарик на телефоне и на всякий случай закрыл за нами дверь.

Спустившись вниз, мы обнаружили нарыв на том же месте, в центре подвала.

Сгусток скверны. Концентрация: 39 единиц.

Вот же гадость. Нарыв подрос на две единицы с моего последнего визита. Видать, Толик опять горевал, обняв бутылку, а следом и Оле печали добавил. Да и дети всё это видели, от них негатив тоже капнул, про маму вообще молчу. Она всё понимает, но старается не лезть, давая нам, детям, дышать свободно и принимать собственные решения.

Борр вцепился в мою штанину и жалобно заканючил:

— Саныч, может, ну его? Поехали отсюда, пока нас не схарчили.

— Успокойся. Всё нормально будет. — отцепив его пальцы от джинсов я шагнул к нарыву.

Выставил перед собой руку и мысленно попытался активировать навык. Забавно, но использование «переливания» оказалось интуитивно понятным. Сперва я представил, как в центр ладони вливается тьма, а из другой ладони выходит свет и впитывается в Борра.

Тьма тут же заклубилась, закручиваясь в тонкую спираль, и потянулась к моей руке. Кожи коснулся холод, по спине пробежали мурашки. В следующую секунду из левой ладони отделилась тусклая золотистая струйка энергии и потянулась к Борру. Боровичок зажмурился от страха, а после расплылся в блаженной улыбке. А Мир и правда общается с одарёнными на понятном им языке. Во всяком из случаев использование навыка далось весьма просто.

— Ух, ё-моё! — ахнул коротышка. — Продолжай! Мне нравится!

Я ничего ему не ответил. Вместо этого продолжил наблюдать, как ёмкость нарыва медленно тает, а шарик уменьшается в размерах. В минуту убывало примерно по две единицы. Если так пойдёт и дальше, то нарыв исчезнет через двадцать минут. Долговато, конечно, но я никуда не тороплюсь.

Я откачать около тридцати единиц, как со стороны капота, прислонённого к стене, донесся скрежет. Что-то царапало сталь капота, пытаясь его сдвинуть.

— Борр, живо к капоту! — рявкнул я. — Держи его!

— Чего? Какому капоту? — растерялся дух, но под моим взглядом сорвался с места и всем телом навалился на железяку.

В ту же секунду по капоту приложили с такой силой, что Борр чуть не рухнул на пол. Глухой удар прокатился по подвалу, и с горки барахла съехало ведро.

— А-а-а! Мы умрём! — заголосил Борр, упираясь пятками в бетон. — За что мне всё это? Я на такое не подписывался!

— Заткнись и держи эту тварину! — рявкнул я, продолжая откачку.

Нарыв медленно съёживался на глазах, пока его ёмкость не достигла нуля. Чёрная спираль истончилась, а сам сгусток рассеялся в воздухе, оставив после себя лишь дождь из монет, со звоном осыпавшихся на бетон. Среди тускло мерцающих кругляшей я заметил одиноко лежащую жемчужину.

Вы уничтожили нарыв скверны. Получено 12 ОК.

Едва я дочитал сообщение, как Борр взвизгнул:

— Нам конец!

Мощный удар обрушился на капот и опрокинул его вместе с Борром. Железо загремело по полу, боровичок кубарем откатился в сторону, а из дыры в подвал вывалилась…