Истошный женский крик долетел со стороны сквера. Не знаю зачем, но я сорвался с места и понёсся на звук. Я вовсе не герой и не пытаюсь спасти весь мир, однако руки сами собой стянули рюкзак на бегу и выудили из него мини-тяпку сотворённую небожителями Мурима.

Издали я заметил женщину лежащую на асфальте. Её ногу терзала огромная псина, помесь алабая с бетономешалкой. Псина явно одержимая, ведь её шерсть окутала чёрная дымка. Окровавленная пасть, здоровенные лапы, рычит так что волосы дыбом на голове становятся, а я всё бегу и на ходу прощаюсь с жизнью.

Я подлетел сбоку и со всего размаха рубанул тяпкой по хребту. Удар вышел звонким, сталь моего орудия завибрировала, даже в ладонь отдало болью, однако шерсть зверюги не пострадала, про спину и вовсе молчу. Тем не менее псина удар почувствовала. Взвизгнула и отскочила в сторону оставив бедную женщину в покое.

Пострадавшая лежала на асфальте вцепившись в прокушенную ногу из которой толчками шла кровь. Я не врач конечно, но выглядело это скверно.

— Звоните в скорую, живо! — рявкнул я на женщину пытаясь вывести её из шокового состояния.

Пострадавшая выпучила на меня глаза, а после встряхнув головой потянулась к сумочке лежащей в полуметре от неё. В ту же секунду псина припала к земле и прыгнула желая добить свою жертву.

— Фу! Падла! — только и успел выкрикнуть я.

Знаете. В детстве меня кусали собаки. Часто. Порой это были дворняги, порой породистые. Один раз даже ротвейлер за штанину грызанул, когда мы с Саней черешню воровали.

Так вот из этого опыта я понял одно. Если псина уже укусила тебя, то вырывать у неё из пасти эту часть тела нельзя ни в коем случае. Почему? Да потому что она начнёт трепать тебя из стороны в сторону разрывая ткани и ломая кости. И что же тогда делать? Лучше всего не попадаться бешеным псинам на глаза. Но раз уж попались, то можно попробовать затолкать руку поглубже в пасть шавки. Она начнёт давиться и отпустит вас. Вероятность срабатывания этого метода 50 на 50.

Сейчас же шанс успеха стремился к нулю, так как передо мной была не собака, а одержимое чудовище. Но привычка зараза такая сработала первой. Я сиганул вперёд прикрывая собой тётку и выставил перед собой руку, которую собака с радостью грызанула. Зубы моментально прокусили предплечье доставив мне непередаваемые ощущения. В ту же секунду тяпка со свистом опустилась на загривок псины содрав кусок шкуры.

Тварь замотала башкой и стала трепать меня из стороны в сторону. Я же пытался устоять на месте и бил в ответ, войдя в какой-то боевой раж. Она делает больно мне, я делаю больно ей. Сдохнет тот, кто первым сдастся. Кровь хлестала из предплечья и капала на асфальт, а я рубил и рубил до тех пор, пока тяпка не соскользнула в надбровной дуги собаки и не лупанула в глаз.

Зверюга взвизгнула и ослабив хватку отскочила назад. Я собирался наброситься на неё чтобы добить или прогнать, не знаю. Но тут на помощь пришел тот, чьей помощи я совершенно не ждал. Из-под тротуарной плитки вынырнул Борр. Мухоморыч с разбега запрыгнул псине на холку и сгреб ее уши в кулачки, натянув их на себя, будто вожжи.

— Но, пошла! — заорал он на собаку будто та была лошадью.

Псина взбрыкнула, пытаясь сбросить наездника, однако это было бесполезно. Из ног боровика полезли тонкие грибные нити и намертво приклеили его к загривку. Тварь завизжала и в ужасе рванула прочь, а Борр, широко улыбаясь, заорал на весь сквер:

— Мы поедем, мы помчимся, на собаке утром ранним… Ик!

Через пару секунд эта парочка скрылась в темноте. Готов спорить, Борр дегустируя блюда в ресторане, продегустировал и спиртного, иначе я не могу объяснить такой порыв храбрости. Нужно ему пару монеток выдать за спасение.

Я посмотрел на изжеванное предплечье, сжал кулак и скривился от боли. Кость цела, но боль адская. Пульсирует, ноет, стреляет. Жуть. Ещё и кровища течёт как со свиньи. Убрав тяпку за пояс, уцелевшей рукой я стянул с себя футболку. Ухватился за ткань зубами, а рукой потянул в другую сторону разрывая её на полосы. Половиной футболки я замотал ногу женщины, а второй половиной кое-как обмотал свою, орудовать одной рукой жуть как неудобно, но помереть от кровотечения до приезда скорой, ещё неудобнее.

— Спасибо вам, — с болью в голосе выдохнула раненая. — Если бы не вы, меня бы загрызли.

— Ой, да ладно вам. — беззаботно отмахнулся я. — Иду мимо, смотрю, укусы бесплатно раздают. Дай думаю и себе возьму. Халява же. Опять таки, лишние шрамы только добавляют брутальности. — натянуто улыбаясь пошутил я.

Женщина рассмеялась сквозь боль, и от её смеха даже мне стало легче. Хотя что значит легче? Скорая приехала минут через десять. Фельдшер оглядел её ногу, мою руку, вкатал нам лошадиную дозу обезбола, после чего нас погрузили в машину и повезли в травматологию. По дороге выяснилось, что мою соседку по несчастью зовут Лидия Николаевна и заведует она краеведческим музеем.

— Нас всего трое, — вздыхала она, пока фельдшер возился с ее ногой. — Экскурсовод в декрете, смотрительница на больничном, а теперь еще и я с ногой. Даже подменить некому, видимо придётся закрыть музей на пару месяцев, пока не поправлюсь.

Я тут же ухватился за этот шанс, поняв что лучшего экскурсовода чем забулдыга Толик, не найти.

— Не надо ничего закрывать! — Я аж приподнялся с сиденья. — У меня есть один очень эрудированный кадр, и он как раз ищет работу. Давайте я пришлю его к вам в палату, проведёте собеседование и если подойдёт, то наймёте его на пол ставки, а если нет, то не велика потеря.

— Ну не знаю, — засомневалась Лидия Николаевна. — А вы уверены, что он справится?

— Голову на отсечение даю! — Глаза мои, подозреваю, в этот момент горели нездоровым блеском. — Он вам по памяти расскажет о каждом экспонате Третьяковки и Эрмитажа. Более подкованного человека вы не найдёте при всём желании.

Лидия Николаевна покосилась на мою замотанную руку и согласилась. Видимо, решила, что человеку, спасшему её жизнь можно и довериться в столь щепетильном вопросе. А где-то в Чертовицах в этот момент мирно спал Толик и не подозревал, что его беззаботной жизни приходит конец.

Спустя десять минут в приемном отделении мной занялся хирург. Дядька с ручищами молотобойца и юмором от которого темнело в глазах.

— Был у меня пациент, так ему ногу оторвало, — произнёс он накладывая швы.

— И вы пришили её обратно? — с надеждой в голосе спросил я корчась от омерзения.

Боли я не чувствовал, но смотреть как игла входит и выходит из плоти стягивая края раны, то ещё удовольствие. Стоп! А зачем я вообще на это смотрю? Что-то от обезбола голова не варит.

— А зачем её пришивать? Сейчас знаешь какие протезы? — усмехнулся врач.

— Какие?

— Дорогие. — произнёс он отрезая нитку. — Если денег нет, то вот тебе пиратская нога выструганная из ветки и иди, покоряй океаны. А если деньги имеются, то можешь породниться с терминатором и готовиться к восстанию Скайнета.

— Ногу мне не оторвало слава богу, только руку потрепало.

— Тогда могу посоветовать заглянуть в зоопарк.

— Зачем?

— Ну как же? Руку засунешь в пасть тигру и вуаля! Мы сможем выдать тебе пиратский крюк. А если деньги есть…

— Да, да. Я смогу поставить роботизированную руку и превратиться в Т-1000. — закончил я шутку врача.

— Ну Т-1000 это ты загнул, а вот на руку от Т-800 можно рассчитывать. — улыбнулся врач. — Всё, готово. Слушай мои рекомендации и можешь быть свободен. Руку не беспокоить, с собаками не драться, с женщинами не… Хотя, с женщинами можно.

— Спасибо хоть это разрешили. — я пожал руку и собирался было выйти из кабинета, когда в кармане зажужжал телефон.

Я попытался его достать, но случайно сбросил вызов. Ну и ладно. Нужно будет пере… Ага. Уже перезвонили? Устало вздохнув я, выудил трубку здоровой рукой. Посмотрев на экран я похолодел. Звонила Оля. В третьем часу ночи. Обычно она в это время десятый сон видит. Значит, стряслось что-то серьёзное. Моментально подняв трубку я услышал голос сестры полный паники:

— Дима! Наш дом подожгли!