Дослушивать рассказ сестры я не стал.
— Еду! — крикнул я выбегая в коридор.
— Куда⁈ А уколы от бешенства? — заголосила медсестра выглянувшая из процедурного кабинета.
Уколы, вы бы меня и просто так не затащили их ставить. А после такого звонка и подавно! На бегу я тыкал в телефон вызывая такси. Пару раз чуть не выронил аппарат и мне назначили машину которую нужно было ждать целых полчаса! Ошалеть!
Выбежав на крыльцо, я увидел подъезжающую легковушку с шашечками. Ждать свой заказ я не стал, плюхнулся на заднее сиденье и заорал как бешенный.
— В Чертовицы! Живо!
— Э, ты чё горланишь? — обернулся водила. — Вообще-то у меня другой заказ. На Димитрова.
Я выгреб из кармана смятые купюры, среди которых мелькнула и пятисотка выданная официантом, и сунул ему в ладонь. Водила включил фонарик оценил свалившееся на него богатство и улыбнулся:
— Как скажешь, шеф! В Чертовицы, так в Чертовицы!
Всю дорогу я гипнотизировал темноту за окном и молил бога чтобы все были целы. Дом если сгорит будет чертовски обидно и жалко. Однако это избавит меня от долга по кредиту. Забрать то, чего нет, невозможно. Благо Оля постоянно страховала дом. За страховые выплаты в случае чего закроем кредит, а потом я заработаю на новый дом. На нормальный, а не как наша развалюха.
Водила всю дорогу топил как сумасшедший. Местами скорость превышала сто пятьдесят километров в час. В итоге до Чертовиц мы долетели минут за двадцать. Издалека я заметил зарево, а когда мы свернули налево перед нами оказался пожарный расчёт.
Пока я ехал дом уже потушили. Над улицей висел запах гари, а густые клубы дыма не успели рассеяться. мокрой золы. Пластиковый фасад дома сильно обгорел обнажив кирпичную стену. Окно Олиной спальни оплавилось и было разбито. Хорошо хоть огонь не добрался до шиферной крыши, а поменять пластиковые панели фасада и окно, плёвое дело.
Облегчённо выдохнув я увидел Олю. Она сидела на лавке у забора Оля и прижимала к себе перепуганных Лёшку со Светой. Я тут же подбежал к ним и обнял сестру.
— Целы? — спросил я и заозирался по сторонам, — А где мама с Толиком?
— Толик… — Оля всхлипнула. — Толик, с ним… — И разревелась.
Сердце болезненно кольнуло. Я рванул к машине скорой помощи, стоявшей поодаль с распахнутыми дверями. Бежал и молился чтобы с ними всё было в порядке. Но худшие опасения подтвердились…
Мама сидела перед телом Толика и гладила его по почерневшей руке. И нет, этот кретин не сгорел. Просто лежал на носилках.
— Что стряслось? — выпалил я останавливаясь перед ними.
— Да ничего. Дом загорелся, а я со своими ногами, только всех задерживала. — Мама виновато развела руками. — Толик взял меня на руки и спину сорвал.
— Но я всё же вытащил, — просипел Толик и скривился от боли.
Услышав это я едва сдержал смех рвущийся наружу. А вы говорите Кларк Кент, у нас свой супермен имеется! Даже со сорванной спиной вынес из огня любимую тёщеньку. Не алкаш, а золото!
— Герой! — Я улыбнулся и хлопнул его по ноге. — А я тебе как раз работу нашел.
По лицу Толика пробежала целая гамма чувств, от радости, до страха снова быть уволенным и тут к дверям подошел водитель скорой.
— Ну всё, хорош валяться. Обезбол уже подействовал. Вылезай.
— Может, ещё укольчик? — Толик с надеждой приподнялся на локте. — А то вдруг ночью спина разболится?
— Топай давай, — заржал водила. — Нам на новый вызов ехать нужно.
Я помог Толику слезть на землю.
— А ты чего голый? — спросил Толик косясь на повязку пропитавшуюся кровью.
— Внуков делал, по маминому заказу, да тут Оля позвонила. Представляешь? Девица ещё строптивая оказалась, набросилась на меня, давай зубами руку рвать! Жуть! — с честными глазами рассказал я небылицу.
— Странно всё это. — произнёс Толик, пока я маму придерживал под локоть. — Алкашом кличут меня, а белая горячка у тебя.
От этих слов я, мама и Толик залились смехом. Страшная ситуация, это я про сгоревший дом. Но рядом родные люди и как-то всё легче переносится. Ну погорели немного и ладно. Завтрашний день принесёт шанс подлатать дом, финансовое положение семьи и кучу других возможностей. Главное что мы вместе и у нас есть этот завтрашний день.
Мы подошли к Оле в момент когда пожарные сообщили, что можно заходить внутрь. Я заметил что один из пожарных смеётся и качает головой как бы говоря «вот это цирк». И тут мы все опомнились.
— А где Даша⁈
Повисла тишина. Мы переглянулись, и на лицах у всех проступил ужас. Про Дашу банально забыли. Она заселилась только вчера, и о её существовании на автомате никто не вспомнил.
Я влетел на крыльцо и через пару секунд распахнул дверь своей комнаты. Даша мирно спала в обнимку с подушкой. Ни вой сирен, ни топот пожарных ее не разбудили. Во сне она завозилась и прошептала:
— Дима, что ты делаешь… Не надо… Ну не при людях же…
Я полюбовался спящей красавицей и тихонько прикрыл дверь. Успокоив домашних, я помог маме лечь на кровать, укрыл её пледом, а после взял у Толика майку алкоголичку. К моему огорчению она села на меня как родная. Главное теперь не начать себя искать, попутно заливаясь вином.
Услышав рёв пожарной машины, я вышел на улицу и проводил наших спасителей взглядом. Красавцы. Отлично сработали. Если бы задержались на полчасика, то от дома ничего бы не осталось. Жаль денег нет, я бы с радостью выписал каждому премию из своего кармана.
Слева от нашего дома, я заметил соседа. Живёт он в особняке увешанном камерами. Чем занимается не знаю, по слухам то ли предприниматель, то ли в администрации работает. Но мужик нормальный. Здоровается, не врубает музыку по ночам. Правда имени его я так и не узнал за те пять лет что он живёт здесь.
— Сосед, выручай. — Окликнул его я, подходя ближе. — У тебя камеры улицу пишут?
— Обижаешь. — мужик с наслаждением затянулся и выпустил в воздух облако дыма. — Пишут в высоком разрешении, ещё и режим ночного виденья имеется. — он цокнул языком подчёркивая как много денег он слил на безопасность.
Что тут скажешь? Моё ему почтение за такую предусмотрительность. Будто знал что мой дом подпалят.
— Поделишься записью?
— Да без проблем. — кивнул он и потянулся к калитке. — Подожди тут, а то дети уже спят.
Через десять минут он вернулся и протянул мне флешку.
— Тут запись за последние сутки. — я потянулся чтобы забрать флешку, но мужик её зажал в кулаке. — Когда поджигателя посадят, расскажи кому вы так насолили. Уговор?
— Уговор, — улыбнулся я и тут же получил заветную запись.
Я поблагодарил соседа и отошел обратно к обгоревшему крыльцу, чтобы позвонить Егору Константиновичу. Моему другу из прокуратуры.
Гудки тянулись так долго, что я успел рассмотреть обгоревший фасад и прикинуть стоимость ремонта. Наконец трубку подняли, и оттуда донеслось сонное:
— Кто я? В смысле кто звонит?
— Вы Егор Константинович. — улыбнулся я. — А звонит вам Дмитрий Караваев.
— Дима, ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? — простонал мой друг из прокуратуры, и на заднем фоне что-то грюкнуло.
— Знаю, конечно. Три часа сорок две минуты, — отрапортовал я, глянув на экран. — А примерно час назад кто-то пытался спалить мой дом.
Сон с Егора Константиновича слетел мгновенно. В трубке зашуршало одеяло, скрипнула кровать, и голос зазвучал бодрее:
— Так. Давай по порядку. Кто подпалил знаешь?
— Пока не знаю, но есть зацепка в виде записи с камер. У соседа видеонаблюдение всю улицу просматривает, готов спорить что поджигателя засняло во всей красе.
— Тогда подъезжай в прокуратуру через полчаса. — Он помолчал и поправился: — Нет, лучше через час. Я хоть кофе выпью и умоюсь.
Я написал Оле СМС предупредив что уехал, а после вызвал такси и двинул в прокуратуру. По дороге посмотрел приложение банка и всплакнул от того что уже через день мне будет нечего есть, ведь все имеющиеся деньги я потратил.
Ночной Воронеж пролетал за окном пустыми улицами, я же смотрел на дорогу и всей душой хотел чтобы водила ехал быстрее. Не терпелось узнать кто же подпалил дом, ведь список недоброжелателей был обширным. Радует что страховка покроет ремонт, а если в выплатах и откажут, то плевать. Не так уж дорого восстановить утраченное.
Расплатившись с таксистом, я выбрался на тротуар у здания прокуратуры спрятанного за забором из бетонных плит. Подойдя к калитке я потянул ручку на себя, но дверь не открылась. Тогда я заглянул в небольшое окошко расположенное на уровне глаз в калитке и замер. Во дворе учреждения, между клумбой и служебной парковкой, клубился нарыв скверны размером с добрый арбуз.
Обнаружен нарыв скверны.
Концентрация: 71 единица.
Я невольно присвистнул и попятился назад. Даже в подвале родительского дома было сорок пять, а тут государственная контора, флаг на фасаде, и такая дрянь под окнами. Хотя чему я удивляюсь? Сюда годами стекаются жалобы со всей области, удивительно, что нарыв здесь всего один.
От этих мыслей по спине пробежал холодок и появилось липкое ощущение, что за мной наблюдают. Рука потянулась к рюкзаку, расстегнула молнию и нащупала деревянную ручку тяпки. Покусанное предплечье тут же прострелило болью. Свежие швы деликатно напомнили, что махать сельхоз инвентарём мне противопоказано.
Я огляделся по сторонам. Улица пустая, фонари уже не горят, небо только начинает светлеть. Если какая-нибудь зубастая пакость решит мною поужинать, звать на помощь будет бессмысленно. Раньше я любил ночную тишину, теперь же относился к ней с настороженностью.
Спустя десять минут из-за угла вынырнул старенький Ланос и, чихнув, остановился у ворот. Из машины выбрался мужичок лет пятидесяти с пышными усами и папкой под мышкой. Егор Константинович подошел ко мне и пожал руку так, будто стремился раздробить мне кости.
— Ну как дела-то в целом? — поинтересовался он, выуживая из кармана связку ключей. — Надеюсь ты в творческие люди не подался? — усмехнулся Константиныч взглядом указав на мою майку алкоголичку.
— Я бы с радостью, да некогда. Взял ещё одну работёнку, так что совсем скоро, количество недоброжелателей увеличится.
— Куда уж больше? — хохотнул Константиныч. — Тебя и так половина города ненавидит.
— Да ладно вам. Прямо-таки половина?
— Ну, может, и не половина, — прикинул он, отпирая дверь. — Но ты точно самый непопулярный человек, которого я знаю лично.
— Буду считать это комплиментом. — ухмыльнулся я. — Кстати, вам Тимур звонил?
— Звонил, — кивнул Егор Константинович, пропуская меня во двор. — У нас на этот салон и без него жалоб хватает. Только ухватиться не за что. Там дюж грамотно всё обставляют. Если повезёт, то месяцев через шесть закроем эту шарагу нахрен. Не факт, что обманутым клиентам вернут всё до копейки, но хоть новых не обманут.
— Это уже что-то.
Константиныч открыл дверь прокуратуры и провёл меня по узким коридорам к своему кабинету. А там роскошь да и только! Арабские шейхи плакали бы увидев такое убранство!
Потёртый стол с двумя скрипящими и шатающимися стульями. У стены книжный шкаф, забитый папками с делами. В углу сейф с облупившейся краской, на сейфе чайник и… И всё. Со стороны могло показаться что хозяин кабинета исповедует минимализм. Правда это не объясняет отсутствие кондиционера.
Константиныч плюхнулся на стул и ткнул кнопку системного блока. Комп оказался родственником моего холодильника «ЗИЛ» и так же мощно загудел, даже уши заложило.
Я протянул флешку, и Егор Константинович воткнул ее в системник. Комп тут же завис. Константиныч меланхолично продолжил смотреть в экран, и спустя минуту открылась папка с видеозаписью которую прокурор сразу запустил.
На экране появилась наша улица в ночном режиме, сосед не соврал, каждый куст читался в мельчайших деталях. Мы принялись листать запись, пока на таймере не высветилось два тридцать пять.
К нашему забору подкатила легковушка с выключенными фарами. Из нее выбрался человек и, прихрамывая, двинулся к багажнику, держась к камере спиной.
— Гля, номер даже замазал, хитрожопый какой, — прокомментировал Константиныч, придвигаясь к монитору.
И тут водитель развернулся, подставив физиономию прямо под объектив. Всего на секунду, но этого хватило.
— Вот же крыса! — вырвалось у меня. — Это Артём, менеджер из автосалона!
— Так. — Егор Константинович поставил запись на паузу и нахмурился. — И зачем ему сжигать твой дом?
— А я откуда знаю? Может, за то, что я поделился вашим номером с Тимуром? Узнал, что на салон дело шьют, вычислил источник и решил отомстить? — подбросил я версию, хотя точно знал что дело не в этом.
— Возможно, — протянул Константиныч, недоверчиво сверля меня взглядом.
Я едва сдержался чтобы не начать оправдываться. Наконец он хлопнул ладонью по столу и встал.
— Ну что я могу сказать? Считай, что мы этого поджигателя поймали на горяченьком и теперь он сядет как миленький.
Константиныч снял трубку стационарного телефона, потыкал в кнопки и попросил пробить адрес некоего Артема, работающего в автосалоне «Гранд». На том конце что-то ответили, Константиныч кивнул, вернул трубку на место и повернулся ко мне:
— Нужно подождать пока ищут адрес. Кофе будешь?
— Нет, спасибо. Я лучше схожу воздухом подышу.
— Хозяин, барин, — вздохнул Егор Константинович и пошел к чайнику чтобы заварить растворимый кофе.
Выйдя из кабинета я быстрым шагом направился во двор прокуратуры где над землёй парил нарыв скверны. Жаль нельзя всё рассказать Константинычу. Хороший мужик, понимающий. Но за такие откровения Мир по головке не погладит.
Выйдя во двор я прислушался. Тихо, даже очень. Лишь изредка по проспекту шелестят шины автомобилей. Убедившись что рядом никого нет, я подошел к нарыву и вытянул руку, активируя переливание.
Внимание! «Боровичок Борр» находится на значительном удалении. Потери передаваемой энергии составят 50%.
Это сообщение меня порадовало. По крайней мере я теперь уверен в том что обжора жив. Чернота послушно закрутилась в спираль и потекла к моей ладони, обдавая кожу холодом, а из второй ладони выскользнула золотистая ниточка и уплыла куда-то вверх, в сторону Северного.
Пока нарыв таял на глазах, я активно вертел головой, боясь что какая-нибудь пакость свалится на меня с небес, или вылезет из-под земли. И видимо опасался я не зря. За воротами прокуратуры кто-то с разбегу врезался в бетонную стену, но проломить её не смог. На секунду всё затихло, а после это нечто стало скрестись проверяя стену на прочность. Слышалось натужное фырканье, но тварь даже не пыталась перелезть через забор. Недовольно порычала и ушла.
— Мудрый выбор, — прошептал я. — У меня тут тяпка усиленная отвратительным настроением. Отлуплю так что мало не покажется.
Наконец черная спираль истончилась, а нарыв взорвался снопом золотистых искр. На землю с тихим звоном упал синий кристалл.
Вы уничтожили нарыв скверны. Получено 17 ОК. Поздравляю! Вы повысили уровень. Доступно 2 очка характеристик.
Я присвистнул и тут же зажал рот ладонью. Синий кристалл! У Жабыча точно такой же стоил сорок монет. Редкий навык, на минуточку! Да еще и четвёртый уровень получил. Выходит я только что обогнал по уровням Борра. Я вызвал окно статуса и полюбовался строкой «Уровень: 4 (11/44)». До пятого пахать и пахать, зато сегодня Мир расщедрился не на шутку. Лишь бы что-то полезное выпало, а не мусор в виде розовых часиков.
Свободные очки я тут же закинул в дух, чтобы в следующий раз очистка нарывов занимала меньше времени. Схватив кристалл, я воровато огляделся и спрятал его в карман едва сдерживаясь чтобы не открыть его здесь и сейчас. Но всему своё время.
Двадцатью минутами ранее.
Егор Константинович смотрел в спину уходящего Дмитрия, пока за тем не закрылась дверь. Выждав с полминуты, он щелкнул кнопкой чайника и сыпанул в кружку пару ложек растворимого кофе.
— Что-то ты темнишь, Дима, — произнес он в пустоту кабинета.
Егор Константинович дождался, пока стук шагов в коридоре стихнет, налил в кружку кипятка и неторопливо вышел из кабинета. В конце коридора имелось окно, выходящее во двор прокуратуры, к нему Константиныч и направился.
Внизу, в желтом свете единственного фонаря, стоял Дмитрий. Он вытянул руку, и черное свечение из нарыва, тонкой спиралью потянулось к его ладони. Егор Константинович отхлебнул кофе и кивнул собственным мыслям.
— Так и запишем, — негромко произнес он. — В городе на одного одаренного стало больше.
В кабинет я вернулся в момент, когда скучающий Константиныч покачивался на стуле с трубкой у уха.
— Ага, ага. Записываю. — Он придвинул к себе листок и стал водить по нему ручкой. — Так. Так. По прописке не живет, говоришь? Ага. Договор аренды на проспекте Труда, тридцать пять. Отлично. Спасибо, Вань. С меня магарыч.
Трубка легла на рычаг, и Егор Константинович довольно подкрутил ус.
— Ну что? Нашли мы твоего пожирателя… Тьфу! Поджигателя в смысле. — поправился он.
Что это было? Паранойя разыгралась или фраза про «пожирателя» прозвучала слишком обыденно? Подозрительно…
— Сейчас наряд вызову, и поедем в гости к Артёмке.
— Шустро, — оценил я. — Видать, зря в народе говорят, что у нас силовики плохо работают.
— Нечего слушать кого попало, — отмахнулся Константиныч. — Мы свое дело лучше всех знавали, а они наше дело и в глаза не видали.
Занятная присказка, нужно запомнить. Улыбнувшись я пропел строчку из старой песни:
— А еще вы шагали в такие дали, в которые не каждый дойдёт?
— Типа того, — улыбнулся Егор Константинович и снова взялся за телефон. — Филимоныч, наряд организуй мне, пожалуйста. Да, на задержание. Ага, записывай. Труда, тридцать пять. А квартира им на кой? Я ж тоже на место поеду. Да, старый генерал. Буду руководить. Всё, давай. Да какая рыбалка нахрен? Жена на дачу тащит каждые выходные, а там только и делаем что спину гнём. Да, да, по осени поедем, когда листву соберём и сожжем. Ага, давай.
Он вернул трубку на рычаг и поднялся из-за стола.
— Ну чё, Дим, поехали потихоньку?
Я кивнул и мы отправились к машине. Кряхтя Константиныч сел в Ланос и завёл его с пол-оборота, чем немало меня удивил. С вида развалюха, но мотор в полном порядке. В салоне пахло вишневым освежителем, на торпеде лежала стопка газет с кроссвордами, а ручка переключения передач была обмотана синей изолентой.
Мы выкатились на пустой проспект, и Константиныч погнал так, что я невольно вцепился в дверную ручку. Кто бы мог подумать, что в усатом мужичке предпенсионного возраста дремлет Шумахер.
Добрались с ветерком и притормозили посредь дороги, так как парковка была забита до отказа. На месте нас уже поджидала буханка из окон которой лениво выветривался дымок.
Короткая июльская ночь доживала последние минуты, занимался рассвет, а вот у Артёма близится закат криминальной карьеры. Заметив нас, из буханки вылезли два бойца, а третий остался за рулём. Один полицейский был ростом под два метра, а его напарник оказался на голову ниже, зато с толстенной бычьей шеей. Оба с автоматами наперевес. Они шагнули навстречу и пожали нам с Константинычем руки.
— Так, орлы, — вполголоса начал инструктаж Егор Константинович. — Я открою дверцу, а ваше дело руки заломать нашему поджигателю. Всё ясно? — бойцы кивнули. — Тогда прошу за мной.
Константиныч ввёл на домофоне код, и дверь с писком отворилась. Видимо какой-то универсальный код, так как он вводил его по памяти. Мы вошли в подъезд и поднялись на восьмой этаж. Бойцы прижались к стене слева от нужной двери, я встал позади них, а Константиныч, одетый по гражданке, вдавил кнопку звонка и тут же забарабанил в дверь кулаком, голося на весь этаж:
— Сосед! Воду перекрой, мать твою! Заливаешь меня!
За дверью царила тишина. Егор Константинович позвонил снова и затарабанил настойчивее. Продолжалось это минут пять, пока из квартиры не долетел злой заспанный вопль:
— Да какого фёрта ты грюкаеф⁈ У меня фсё сухо! Вали отфюда, козёл фтарый!
— А у меня мокро! — не растерялся Константиныч, продолжая ломиться. — Так весь подъезд затопишь к черту! Тебе оно надо, ремонт потом делать у всех⁈
За дверью выругались, щёлкнул замок, и в приоткрывшуюся щель высунулась крысиная морда.
— Я тебе, дебилу, уже фкафал… — прошепелявил Артем щербатым ртом и осёкся на полуслове, когда бойцы резко распахнули дверь и выкрутили ему руки за спину, попутно уложив мордой в пол.
— Не дёргайся, сука! — рявкнул один из бойцов, упираясь коленом в спину поджигателя.
— Вы фё творите⁈ — запищал крысюк, извиваясь на кафеле, а после поднял голову и встретился со мной взглядом.
По вытянувшейся морде было видно, что до Артема дошло кто подвёл его под монастырь. Он скрежетнул зубами и отвернулся, после чего его выволокли из подъезда и без особых церемоний закинули в буханку. Егор Константинович отряхнул ладони, наблюдая за погрузкой, и повернулся ко мне:
— Ну всё. Сейчас отвезем его в СИЗО, допросим и очень скоро твой знакомец поедет лес валить.
— А можно я с ним до СИЗО доеду? — попросил я. — Хочется поговорить по душам.
— Только без рукоприкладства, — предостерёг меня Константиныч.
— Обижаете. Я самый мирный человек в этом городе.
— Ага. И самый непопулярный, — хмыкнул он, подошел к бойцам, пошептался с ними минуту, а после махнул мне рукой, разрешая загрузиться в буханку.
Внутри буханка была поделена на две части. Сзади закуток для арестованных, где задержанных пристегивают наручниками к сиденью. Спереди места для наряда, а между ними стеклянная дверь. Я устроился напротив Артема, дверь захлопнулась, и машина с рывком тронулась.
— Тварь! — тут же взорвался крысюк, дёргая наручники. — Фсё из-за тебя! Если бы ты не лез куда не профят, то я…
Слушать эти бредни я не планировал, вместо этого схватив его за плечо, активировал переливание. Черная дымка, окутывающая менеджера, вздрогнула и стала закручиваться в спираль. Артёма выгнуло дугой, наручники лязгнули о поручень.
— Убью! — завизжал он, брызгая слюной. — Тебя убью! И фсех, кто тебе дорог! Фуки!
В стеклянную дверь грюкнули резиновой дубиной.
— Пасть захлопни! — гаркнул боец. — А то этот трёп к делу пришьём, от этого срок только больше станет!
Артем задергался и заскулил, корчась, будто ему больно. Хотя почему «будто»? Судя по перекошенной морде, расставание со скверной приятной процедурой не назовешь. Маслянистая шерсть на щеках осыпалась и таяла в воздухе, усики истончились и пропали, длинные резцы медленно втянулись, превратившись в обычные зубы. Ну как обычные, переднего по-прежнему не хватало, тут уж никакая скверна не поможет.
Через пару минут скулёж перешел в рыдания. Крысюк, а точнее то что от него осталось, обмяк на сиденье и разревелся в голос. Передо мной сидел помятый мужик и разглядывал собственные ладони так, словно видел их впервые.
Вы очистили одержимого от скверны. Получено 23 ОК.
Боровичок Борр получил 3 ОК.
Мир по традиции накинул Грибоедову сверху. Хорошо устроился боровик, дрыхнет дома в ящике, а карма сама капает. Однако меня поражает то что Мир выдал награду за Артёма куда большую чем за очищенный мной нарыв. Я про очки кармы, а не про кристалл.
— Боже… — просипел он, хлюпая носом. — Что же я натворил… Я же профто хотел денег. Больфе денег. Для фемьи хотел… А в итоге пока зарабатывал, развелфя и… И флетел ф катушек…
Не знаю почему, но мне стало его жалко. Он будто пьяный проснувшийся с похмелья и осознавший какую дичь творил. Вот только это не освобождает от ответственности.
— Ну, теперь у тебя есть шанс исправиться, — отозвался я, откидываясь на спинку сиденья. Меня слегка мутило от прокачанной скверны, но в целом держался я бодрячком. — Отбудешь наказание и свободен. Начнёшь жизнь с чистого листа.
— Как думаеф, меня надолго пофадят? — с ужасом в голосе спросил Артём подняв на меня красные глаза.
Я задумался. По хорошему за поджог ему могут впаять до пяти лет. Однако есть лазейка. Лазейка которая поможет ему, а также Тимуру. Артём всего лишь винтик механизма под названием автосалон «Гранд». Это чудовище перемалывало кошельки доверчивых покупателей, и их жизни годами. Увы посадка одного менеджера ничего не изменит, а вот показания менеджера очень даже помогут.
— Ты можешь скостить срок, — произнес я, глядя ему в глаза. — Если будешь сотрудничать со следствием и расскажешь, как автосалон обманывает покупателей. Расскажи всю подноготную и будет тебе счастье. Возможно даже условкой отделаешься. По крайней мере я не стану выдвигать обвинений в твою сторону, если признаешься.
Артем отвернулся к окну, за которым проплывали спящие многоэтажки. Думал он долго, минуты три, не меньше. Наручники тихо позвякивали на колдобинах, спереди бойцы вполголоса обсуждали грядущий отпуск, а я терпеливо ждал.
— Фоглафен, — наконец выдохнул Артём. — Я фсё раффкажу. Только ты не забудь про фвоё обещание.
— Не забуду, — кивнул я. — Главное, не юли на допросе и рассказывай всё как есть. Начнёшь покрывать руководство, я выдвину обвинение в поджоге и поедешь на пятёрочку отдыхать в тюрьму.
Артём вздохнул и уставился в окно, понимая что деваться ему некуда и остаток пути мы проехали молча. Артём разглядывал просыпающиеся улицы, будто пытался их запомнить на случай если его закроют. Я подрёмывал вполглаза, а бойцы сидящие спереди никак не могли определиться куда лучше ехать в Крым или Абхазию.
Не спеша буханка сбавила ход и остановилась у ворот СИЗО. Бойцы вылезли из машины чтобы выпустить меня и забрать задержанного. Пока они копались отстёгивая наручники Артёма, подъехал Константиныч. Мы проводил взглядом ссутуленную спину Артёма и первым молчание нарушил Мир.
Ты значительно повлиял на судьбу человека. Получено 15 ОК.
Ты негативно повлиял на судьбу человека. Потеряно 14 ОК.
Это что-то новенькое. Раньше Мир только начислял карму, а за наказание Артёма ещё и списывать начал? И что это значит? После суда он станет худшей версией себя? Хотя, если задуматься то мне начислили на одно очко кармы больше, чем списали, значит пусть и не много, но я изменил жизнь этого жулика к лучшему. Во всяком из случаев я собираюсь думать именно так.
— Гляжу, после вашего разговора задержанный стал совсем другим человеком, — улыбнулся Константиныч пригладил усы. — В буханку грузили злостного поджигателя, а выгрузили сломленного человека… — Он помолчал пару секунд и спросил. — Не желаешь в исправительной колонии поработать? Глядишь, всем уголовникам мозги на место вправишь.
— Ха-ха. Благодарю за предложение, но у вас слишком низкие зарплаты, — улыбнулся я.
Константиныч хохотнул, а я задумался. Уж не одаренный ли он? Бойцы в буханке изменений в Артёме не заметили, хотя ехали вместе с нами в одной машине. А Константиныч бросив беглый взгляд понял что в Артёме что-то изменилось. Неужели он тоже видел крысиную морду с хвостом? Спросить напрямую? Нет. Не буду, даже не хочу выяснять как меня накажет мир. И так живётся не сладко.
Возможно Константиныч просто опытный прокурор, вот и подметил изменения в поведении Артёма. Да, второй вариант нравится мне куда больше, вот только недавняя оговорка про «пожирателя» из головы никак не выходит.
— Ладно, Дим, бывай. — Егор Константинович стиснул мою ладонь. — Иди отсыпайся. Появятся новости, наберу.
— Буду ждать. И спасибо за оперативность.
— Работа такая, — отмахнулся он и зашагал к КПП.
Я посмотрел ему вслед и понял что на такси денег нет, а автобусы ещё не ходят. Придётся идти пешком. Хорошо что до дома отсюда минут двадцать, если идти вдоль Московского проспекта. Я вдохнул свежий воздух и неспеша потопал в сторону дома, думая где бы раздобыть денег и побыстрее. Можно чистить цех от плесени, но на это уйдут недели и мы с Борром подохнем от голода, а значит остаётся только один вариант. Вельвет. Я узнал достаточно для того чтобы прибыль подросла, а чтобы завершить расследование, мне потребуется помощь, одной старой знакомой.
Проспект только просыпался, поливалка ползла вдоль бордюра, смывая с асфальта пыль. Дворники уже во всю мели дворы, а больше никого и не было. Вот только всё изменится через жалкие пару часов и Московский проспект превратится в одну сплошную пробку. Водители начнут щедро делиться друг с другом негативом, который стечёт в низину и сформирует новый нарыв.
Кстати! А что творится у нас в канализации? Там поди от нарывов не продохнуть. Хотя там такая вонища что в любом из случаев дышать не захочешь.
На ходу я написал Тимуру СМС: «Доброе утро. Позвоните Егору Константиновичу. В деле с автосалоном наметились серьезные подвижки».
Когда я добрался домой, то нос к носу столкнулся с Валерой. На удивление он был трезв. Удивлённо он посмотрел на свою отдалённую копию, ведь я тоже был в майке алкоголичке, кивнул мне и отправился покорять город заставлявший его каждый день напиваться до потери пульса.
Войдя в подъезд, я вызвал лифт и поднялся на восьмой этаж. Дважды провернул ключ в замке, и я побрел в сторону кровати, по пути стянув с себя одежду и мысленно поблагодарил Толика за пусть и дрянную, но одежду, а также за спасение мамы.
Едва голова коснулась подушки, я тут же вырубился. Однако даже во сне мне было чем заняться. Мне снилась Дарья, мы гуляли за ручку по набережной, ели мороженое и смеялись над какой-то ерундой.
Плавно набережная растворилась, и мы остались наедине. Даша прижалась ко мне жарким телом повалив на кровать. Она забросила на меня ножку и издала хриплый стон, до дрожи похожий на воронье карканье. От этого я моментально проснулся.
Открыв глаза, я обнаружил, что нежная ножка мне не приснилась. Согнутая в колене, она плотно прижималась ко мне, а её хозяйка лежала рядом. Чёрные волосы разметались по подушке, делая робкую попытку прикрыть обнаженную грудь. На губах девушки играла безмятежная улыбка, а одеяло валялось на полу за ненадобностью.
Первые секунды я лежал не шевелясь и пытался вспомнить вчерашний вечер. Пожар, прокуратура, арест крысюка. Никаких красоток в этой программе не было. Тем более обнаженной Линды.