АРИЯ

Когда все ушли, и мы с Лукой вновь остались наедине с Марчеллой, он подошел к нам и посмотрел на Марчеллу в колыбельке. Он выглядел так, будто бы хотел коснуться ее, подержать на руках, но не позволял себе этого сделать. Я поднялась.

– Отойду в ванную. Присмотришь за Марчеллой?

Лука медленно кивнул, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Двигаться было все еще сложно, так что подъем по лестнице в нашу ванную занял какое-то время. Все рутиные дела занимали намного больше времени, чем раньше. Я мыла руки, когда услышала плач Марчеллы. Я поспешила в спальню, но остановилась в дверях, глядя через щель на Луку, который склонился над колыбелькой. Я не знала, как уверить его, что он не навредит ей.

– Ария? – позвал он, и я скрылась за дверью.

Все внутри меня сжималось от плача Марчеллы. Лишь усилием воли я заставила себя не побежать и не начать укачивать малышку в своих объятиях.

– Все хорошо, – мягко произнес Лука.

Я рискнула бросить еще один взгляд на первый этаж.

Лука все еще стоял у колыбельки. Я была почти готова мчаться вниз, вмешаться и успокоить Марчеллу, когда он наконец потянулся к ней. Он наблюдал за тем, как я беру ее на руки. Он замешкался, а затем поднял ее из люльки, придерживая маленькую головку своими сильными пальцами так, как это делала я. Марчелла казалась крошечной на фоне его больших рук. Он немного покачал ее, затем погладил указательным пальцем ее щечку. Мое сердце разрывалось от любви, мне было почти больно от этого чувства.

– Ш-ш-ш, принцесса, ш-ш-ш. Все хорошо. – Она затихла, ее большие глаза уставились на него. – Боже, ты такая маленькая! – прошептал он. Его палец поглаживал ее маленькую ручку и крошечные пальчики.

– Видишь, – произнесла я, подходя к лестнице. – Ты не сломал ее.

Он хмуро посмотрел на меня.

– Ты все подстроила.

– Ничего я не подстраивала. Марчелла плачет только тогда, когда хочет. Но я предпочла не бежать к ней, как делала это прежде.

Я медленно направилась вниз по ступеням, и Лука подошел ко мне, протягивая свободную руку. Мое сердце сжалось от любви, когда я брала руку Луки, державшего нашу малышку.

– Ей нравится быть у тебя на руках.

Его взгляд вернулся к нашей дочери.

ЛУКА

Плач Марчеллы становился все громче, когда она металась в колыбельке. Ария все еще была наверху, но ей нужно было спуститься, чтобы успокоить нашу дочь.

– Ария?

Она не ответила, а Марчелла продолжала рыдать, ее лицо кривилось, а руки и ноги дергались. Бля! Мое сердце разрывалось от ее слез.

Задержав дыхание, я потянулся к люльке, осторожно просунул руки под Марчеллу, убедившись, что пальцы поддерживают ее голову, и поднял. Она была такой маленькой в моих ладонях! Я покачивал ее в сгибе своей руки, а большим пальцем поглаживал ее щечку.

– Шшш, принцесса, все хорошо. – Она затихла, моргая.

– Видишь, ты не сломал ее, – произнесла Ария, появляясь на лестнице.

Нет, и такого никогда не произойдет. Ария присоединилась к нам на первом этаже. Я никогда не видел ее счастливее, чем в этот момент, когда она наблюдала за мной с Марчеллой. Я обнял ее свободной рукой, прижимая к себе, и она одарила меня великолепной улыбкой.

– Видишь, темная сторона твоей натуры обращена не ко мне и не к ней, Лука. Марчелла познакомится со светлой стороной твоей натуры. Ты будешь тем, кто поддержит ее, когда ей будет это нужно, тем, кто любит и защищает ее.

– Ты говоришь так, будто я добрый человек, Ария, – тихо произнес я.

Она нахмурилась.

– Не говори так. Ты и есть добрый человек.

Я мрачно улыбнулся.

– Если кто-либо посмеет навредить тебе или Марчелле, они увидят монстра.

Ария кивнула.

– Никому не удастся навредить нам, Лука.

Она была права. Я обойду небеса и землю, лишь бы гарантировать им безопасность. Конечно, война с Синдикатом существенно усложняла эту задачу. Я был занят Синдикатом и Братвой, не говоря уже о местных байкерских группировках, которые продолжали создавать проблемы моим Младшим Боссам на юго-востоке. Но все большее беспокойство вызывала у меня Каморра в Лас-Вегасе.

Я должен был убедиться, что Синдикат не начнет сотрудничать с Каморрой, иначе дела примут совсем паршивый оборот. И все же, пока Бенедетто Фальконе будет убивать своих Младших Боссов, Данте будет считать его слишком вспыльчивым, а без поддержки в своих рядах Бенедетто вряд ли попытается освоить новые территории. Ремо Фальконе исчез, но я знал, что он жив и однажды заявит о себе миру. Он не будет создавать мне новых проблем до тех пор, пока не расправится со своим отцом и не станет Доном, но потом все договоренности могут быть аннулированы. Он оценил меня. Он был все еще юн и ему нечего было терять, но он забыл, что у меня было кое-что, за что стоило сражаться. Возможно, его отец избавит меня от войны с Ремо и сам убьет своего сына.