Я начала считать дни до даты родов. Я ощущала себя бегемотом, и найти ночью удобную позицию было чем-то почти нереальным. Я оперлась бедром о кухонную стойку; теперь даже стоять было неудобно.
Лука зашел в кухню и поцеловал меня в губы.
– Как ты?
Он почти постоянно был рядом со мной со времен того странногго происшествия, когда Деметрио опустил ставни и оттолкнуть меня от окон. Лука ничего не рассказывал мне, но, должно быть, это обеспокоило его до глубины души, потому что в следующие несколько недель Маттео занимался большинством дел. Только в последние две недели Лука начал немного расслабляться.
– Голодная. – Я теперь постоянно хотела есть. Если в начале беременности я с трудом могла запихнуть в себя хоть что-то, то сейчас я только и делала, что ела. К счастью, я не слишком много набрала благодаря хорошей генетике.
Лука коснулся моего живота.
– А как она?
Я положила свою ладонь на его руку.
– Очень активная. Всю ночь не давала мне спать.
– Знаю. Скоро беременность подойдет к концу.
– Сомневаюсь, что тогда мы начнем спать лучше.
Лука погладил мой живот большим пальцем.
Раздались шаги, и он выпрямился, убирая руку с моего живота за мгновение до того, как Деметрио появился из-за угла.
– Ты останешься дома сегодня?
Лука не мог быть нежным со мной на глазах у своих людей. Ну, по крайней мере он почти не скрывал своих чувств, когда поблизости был Маттео.
– Нет, – ответил Лука. – Мне нужно встретиться с Капитанами.
Я быстро коснулась кончиками пальцев его груди над сердцем и татуировкой. Будь осторожен, – говорила я взглядом. Он подарил мне короткий, собственнический поцелуй, прежде чем уйти.
Схватив книгу, я направилась в сад, а Деметрио последовал за мной. Джианна и Лили уже нежились на солнышке, но в своем состоянии я не могла долго выносить жару. Я скучала по Нью-Йорку, но после того инцидента Лука настоял, чтобы я оставалась в поместье. Однако, учитывая, что дата родов приближалась, через пару дней я должна буду вернуться в Нью-Йорк, поскольку именно там находится выбранная Лукой больница.
Мне удалось высвободить свое тело из платья, и я со стоном опустилась в один из шезлонгов. Мои трусики от бикини скрывал живот, и на мгновение я задумалась, правильно ли я сделала, что надела их.
Джианна приподняла очки и обменялась веселым взглядом с Лили.
– Подождите, когда сами забеременеете, то не сможете больше двигаться, – пробормотала я, вытягиваясь на шезлонге и вновь застонав.
– Я вообще не планирую беременеть, поверь мне. Ни Маттео, ни я не хотим детей.
Лили прикусила губу.
– Я бы хотела завести детей с Ромеро, но подождала бы еще несколько лет, пока не стану чуть старше.
Я тоже никогда не думала о том, чтобы стать матерью в двадцать три, но я все равно была сейчас счастлива.
Джианна посмотрела на Деметрио, который сидел за садовым столиком в тени.
– А тебе не жарко в этом наряде?
Он был одет в черную рубашку с длинным рукавом и черные джинсы и явно смутился.
– Я здесь не для того, чтобы наслаждаться.
Джианна фыркнула.
– Да боже упаси, чтобы хоть кто-то здесь развлекался!
Я рассмеялась.
– Отстань от него.
Деметрио благодарно мне улыбнулся, а затем продолжил сканировать взглядом окрестность. Я задремала, подставив лицо солнцу, но в итоге проснулась, потому что Марчелла устроила внутри меня танцы. Я моргнула из-за ослепляющего солнечного света.
– Который час?
– Понятия не имею, – произнесла Джианна, опуская книгу, которую читала. Я посмотрела на океан, гадая, удастся ли нам вернуться в Италию в следующем году. Последние несколько недель, проведенных взаперти в особняке, заставили меня затосковать по бескрайним морским просторам.
– Когда в последний раз ты выходила из дома? – спросила Джианна, обеспокоенно глядя на меня.
– Прямо сейчас я не дома.
– Ты же знаешь, о чем я говорю.
– Ромеро сказал, что это к лучшему, что беременность Арии остается в секрете, хотя люди и злословят о том, что у Арии поехала крыша из-за брака с Лукой.
Я искоса глянула на нее.
– Что?
Лили поморщилась.
– Это потому, что ты уже четыре месяца как не появляешься на публике. Ходят слухи, что ты в рехабе или получаешь психиатрическую помощь; другие же говорят, что Лука запер тебя просто потому, что ты слишком красива, а он терпеть не может, когда кто-то посторонний смотрит на тебя.
– Что за фигня, – пробормотала Джианна. – Это похоже на сплетню. Такие слухи мог бы пустить Маттео, просто чтобы поржать.
Я закрыла глаза, тихо смеясь.
– Думаю предпочту слухи о том, что я слишком прекрасна, сплетни о моем сумасшествии мне как-то не нравятся. – Я посмотрела вниз на свой выпирающий живот. – Даже если сейчас я не чувствую себя очень красивой.
– После рождения ребенка твое тело быстро придет в норму, – сказала Джианна.
– Хорошо, что Лука не отрастил пузо в знак солидарности, – произнесла Лили с ухмылкой. – Я читала, что многие мужчины набирают лишний вес во время беременности их жен. Это называется синдром беременного папы или как-то так.
– Это уже чересчур, – произнес Лука позади мне, и я испуганно вскрикнула, оглядываясь через плечо. Он стоял, скрестив руки на груди. На нем были только в плавки.
Синдром беременного папы? Нет, этого определенно не произошло с Лукой. Он как всегда был подтянутым – ни грамма жира, только мускулы.
Маттео, ухмыляясь, подошел к брату сзади и похлопал Луку по кубикам пресса.
– А мне кажется, я чувствую небольшую выпуклость.
– Единственная выпуклость, которая у меня есть, у меня в штанах, и держи от нее руки подальше.
– Прекратите говорить о выпуклостях, ладно? – пробормотала Джианна.
Маттео наклонился к ней, он тоже был одет лишь в плавки.
– Почему же? Ты ведь любишь мою выпуклость.
– Так, ладно, – произнесла я, морща нос и пытаясь сесть. У жука, упавшего на спину, было определенно больше возможностей для маневра. Лука с ухмылкой протянул руку, но его взгляд был полон нежности и заботы, как было теперь всегда, когда я демонстрировала свою уязвимость.
Вздохнув, я позволила ему поднять меня на ноги и коснулась его мускулистого живота.
– Мне почти жаль, что ты не растолстел, тогда бы я не чувствовала себя такой огромной.
Лука склонился, его рука легла на мой живот.
– Ария, не будь смешной. Ты прекрасна.
Я собиралась начать спорить, но его взгляд вынудил меня промолчать.
Я не могла найти удобное положение. Боль в пояснице за последнюю неделю стала невыносимой, и сегодня вечером все было совсем плохо. Я переложила подушку для кормления под живот и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Было всего десять, но теперь я постоянно чувствовал усталость. У меня оставалось еще пять дней до официальной даты родов, но теперь, когда этот день приближался, время, казалось, тянулось все медленнее.
Должно быть, я задремал, когда резкая боль внизу живота разбудила меня. Мои глаза распахнулись, и я ахнула. Я приподнялась на руке, чтобы принять сидячее положение, но из-за боли это оказалось в два раза труднее. Когда мне наконец удалось присесть на край матраса, мне пришлось перевести дыхание. Но, судя по силе боли, я предположила, что у меня были схватки.
Я погладила свой живот, ожидая, пока боль утихнет, прежде чем потянулась за мобильным телефоном на тумбочке. Я подумывала о том, чтобы позвонить Луке, но я знала, что сегодня вечером у него встреча с солдатами, на которой они будут обсуждать стратегию поджога лабораторий Братвы. Я не хотела беспокоить его, если все окажется ложной тревогой. Я поколебался, потом решила отправить ему сообщение: «Когда ты будешь дома?»
Мне удалось отослать его до того, как очередная схватка буквально парализовала меня. Вцепившись в матрас, я пыталась дышать сквозь боль.
– Деметрио! – позвала я, обретя вновь дар речи. Я оттолкнулась от кровати и мелдленно направилась к двери, сжимая телефон в одной руке. Он завибрировал. Я скосила взгляд на экран.
«Через два часа. Ты в порядке?»
Я добрался до двери и некоторое время держалась за ручку, прежде чем мне удалось ее открыть.
– Деметрио!
Он появился на лестнице, волосы взлохмачены, лицо сонное. Должно быть, он задремал.
– Все в порядке?
– Конечно же, нет, иначе я не звала бы тебя, – пробормотала я, потом мне стало стыдно за то, что я вымещаю на нем свою боль, но очередная схватка не дала мне извиниться.
Глаза Деметрио расширились.
– Ты…?
– Позови Джианну, – приказала я, когда стало очевидным, что Деметрио понятия не имеет, что делать. Деметрио побежал к лифту и нажал на кнопку, но, не зная код, он не мог отправить лифт к квартире Маттео. Неужели я должна была все делать сама?
Я держалась за перила, намереваясь спуститься по лестнице, чтобы помочь ему в его тщетных попытках, но на полпути мне пришлось остановиться, чтобы снова перевести дух.
Мой телефон вновь завибрировал.
«Ария? Ты в порядке?»
Я так сильно вцепилась в телефон, что была удивлена, что не раздавила его.
– Позвони Маттео, – сказала я Деметрио сквозь стиснутые зубы.
Я не стала проверять, послушался ли он моего приказа, но через несколько минут раздался звук лифта. Ко мне поспешила Джианна, одетая в халат, а за ней следовал Маттео в боксерах и футболке.
Джианна буквально взлетела по ступенькам и остановилась подле меня. Она замерла, почти касаясь меня руками.
– Ария? Что случилось? Ребенок идет?
Я сглотнула ответ и кивнул.
– Пойдем, нам нужно отвезти тебя в больницу, – произнесла она, осторожно кладя ладонь мне на руку.
Маттео застыл на первой ступеньке, а позади него стоял Деметрио, и все они смотрели на меня так, будто я должна была сказать, что им делать.
– Не думаю, что смогу прямо сейчас идти, – отрывисто сказала я.
Джианна побледнела.
– Сделай что-нибудь! Ты же должна знать, что делать, – сказал ей Маттео, подходя еще на шаг ближе.
– Откуда я должна знать, что делать? Потому что я женщина? – прошипела Джианна. – Как тебе прекрасно известно, из меня еще ни разу не вылезал ребенок.
О боже! Я была не готова слушать сейчас их препирания!
– Маттео, можешь, пожалуйста, помочь мне? – прошептала я.
Джианна не была достаточной сильной, чтобы удержать меня, а у меня было предчувствие, что я не смогу пройти долго. Все происходило быстрее, чем я думала. Он немедленно подошел ко мне.
– Что нужно, чтобы я сделал?
Еще одна схватка, и я качнулась вперед, вцепившись в руки Маттео. Он поддержал меня.
– Позвони Луке.
– Тебе нужно отпустить меня, – произнес он напряженным голосом. Ни в жизни! Мне нужно было за что-то держаться, а Маттео мог выдержать мою хватку лучше Джианны. Я вцепилась в его руки сильнее, и, кажется, он понял, что я не собираюсь его отпускать. Тогда Джианна достала свой телефон.
– Да, это насчет Арии, – это было первое, что она произнесла. Конечно же, Лука знал, что Джианна может позвонить ему только из-за меня. Мои сообщения, вероятно, довели его до панической атаки.
– Мы отвезем ее в больницу. – Она кивнула, затем отключилась и посмотрела на меня. – Он уже едет.
– Можешь идти? – спросил Маттео.
Я слегка кивнула, чувствуя себя чуть сильнее. Я сделала шаг вниз, хватка Маттео на мне усилилась. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я спустился по оставшимся ступенькам, а Джианна, Деметрио и Маттео смотрели на меня так, словно я был бомбой, которая вот-вот взорвется. Телефон Джианны зазвонил.
– Нет, мы все еще дома. Ария все делает слишком медленно.
Я зыркнула на нее. Медленно? Я вообще была удивлена, что способна двигаться, когда мои внутренности, казалось, разрываются на мелкие кусочки. Я остановилась, чтобы выровнять дыхание. Маттео удивил меня, обняв за плечи одной рукой и подхватив под ноги второй. Затем он поднял меня. Я знала, что для него это было не очень просто. Я набрала порядка 14 килограммов за беременность. Я не была огромной, но определенно не была и пушинкой.
– Спасибо, – пробормотала я.
Его темные глаза смягчились. У Маттео и меня были свои проблемы, но я знала, что он доставит меня в больницу в целости и сохранности.
– Все будет хорошо! – подбодрила меня Джианна. Это было бы более убедительно, если бы она не выглядела так, будто бы от нервов готова была лишиться чувств.
– Подгоню машину, – произнес Деметрио и скрылся в лифте. Он выглядел так, будто бы за ним гонится дьявол.
– Эй! – позвал его Маттео, но двери уже закрылись, и лифт направился вниз. Нам пришлось ждать момента, когда лифт вернется обратно к нам. – Какого хера он творит?
Джианна безостановочно нажимала кнопку лифта, но он все равно продолжал опускаться к подземному гаражу.
– Что, блядь, значит – подгоню машину? Она припаркована у самого лифта. Придурок!
– Он распереживался, – тихо ответила я, наслаждаясь моментом, когда боль почти отпустила меня, но затем новый спазм охватил меня. Я вскрикнула, изгибаясь в объятиях Маттео. Он пошатнулся и напрягся.
– Блядь! – рыкнул он, и Джианна вновь нажала кнопку вызова лифта, будто бы от того, как яростно она будет нажимать, система заработает быстрее.
– Ты же сможешь сдержать малышку до тех пор, пока мы доедем до больницы? – с беспокойством спросил Маттео.
Я закатила глаза. Его слова прозвучали так, будто бы я могла просто закрыть для нее дверь.
– Не знаю.
– Ну наконец-то! – вскрикнула Джианна, когда лифт прибыл на наш этаж и двери открылись, мое сердце пропустило удар от облегчения. Лука возвышался внутри лифта, его серые глаза с беспокойством остановились на мне. Не говоря ни слова, он подошел к Маттео и забрал меня из рук брата. Лука прижал меня к своей груди, будто бы я совсем ничего не весила. Он нежно поцеловал меня и завел в лифт. Я могла чувствовать, как бьется его сердце, но его лицо оставалось спокойным, и я перестала переживать. Рядом с ним все будет в порядке.
– Где Деметрио? – спросил Маттео.
– Отправил его в больницу убедиться, что там безопасно, – ответил Лука. Его глаза не отрывались от моего лица, и я старалсь удержать его взгляд, потому что так боль казалась более терпимой. Маттео открыл для нас дверь своего «Porsche Cayenne», и когда Лука устраивал меня на заднем сиденье, сильная схватка пронзила все мое тело. Я вздрогнула, мои глаза закрыли, и я тихонько вскрикнула.
– Ты сильная, Ария, – пробормотал Лука. – И я здесь, рядом с тобой. Я бы так хотел забрать твою боль!
Я смотрела на него сквозь полуприкрытые глаза. Я вдыхала и выдыхала, ища утешение в его нежном взгляде. Почувствовав, что я расслабляюсь, Лука устроил меня на заднем сиденье, а потом сел рядом со мной так, что я оказалась у него на груди. Маттео и Джианна сели впереди, и машина резко рванула с места.
Мы прибыли в больницу до того, как малышка успела явиться на свет, и меня в спешке отправили в родильное отделение.
– Дайте ей что-нибудь от боли! – рявкнул Лука, стоило лишь первому доктору появиться на нашем пути. Я услышала что-то о том, что для этого было уже слишком поздно. Новая волна боли едва не заставила меня отключиться.
Лука прижался губами к моей руке, пока я цеплялась за него во время каждой схватки. Я даже не успевала перевести дыхание и чувствовала, что это уже предел той боли, которую я могу вынести. Лука нахмурился, выражение его лица было почти отчаянным. Потом он зыркнул на медсестер.
– Сделайте что-нибудь! – рыкнул он.
– Давай тужься! – подбодрила меня акушерка.
Я не думала, что у меня есть силы на то, чтобы вновь тужиться, но затем сквозь туман агонии раздался плач. Моя малышка. Моя дочь.
Глаза Луки метнулись к моему лицу, затем ниже.
Я испытала облегчение, когда акушерка подняла маленького, покрытого кровью человечка. На какой-то момент Лука перестал двигаться, затем он поцеловал мою щеку и висок, на его лице застыло абсолютное удивление, а я издала нервный смешок. Акушерка быстро осмотрела ребенка и отдала дочь мне на руки.
Лука выпустил мою руку. Я погладила темные липкие волосы дочки. У нее их было так много! И они были такие же угольно-черные, как у отца. Я улыбнулась Луке, который наблюдал за нашим ребенком с застывшим выражением лица.
– У нее волосы как у тебя, – прошептала я, пока вдыхала ее запах, пытаясь запомнить его. Ее глаза были все еще голубовато-серые. Сложно было понять, какого цветы они будут на самом деле.
– Она такая маленькая, – тихо произнес Лука. Он даже не попытался коснуться ее. Казалось, он боялся сделать хоть что-то. Возможно, врач и акушерка, которые все еще находились в комнате, удерживали его от проявления эмоций, но это не мешало ему быть нежным со мной.
– Марчелла, – пробормотал он, и слезы полились из моих глаз от той нежности в его голосе, с которой он впервые назвал нашу дочку по имени.
– Хочешь подержать ее?
Глаза Луки метнулись от Марчеллы ко мне, а затем он сглотнул.
– Нет.
Я нахмурилась, сердце дрогнуло от его отказа.
– Почему нет?
Он приподнял свои сильные, покрытые шрамами руки, как будто бы это было ответом на мой вопрос.
– Она такая чистая, такая хрупкая. Я…
– Ты не сломаешь ее, если переживаешь об этом, – мягко произнесла я, но он покачал головой и взял в ладони мои щеки.
– Ты держишь ее, и это прекрасно!
Я легонько кивнула, подавляя разочарование. Потянувшись вперед, я провела своими губами по его губам.
– Я люблю тебя.
Лука посмотрел на врача, который что-то заполнял в углу комнату. Я коснулась его руки, показывая ему, что понимаю, что он не может произнести ничего в ответ, пока кто-то еще находится в комнате. Я знала, что он любит и меня, и Марчеллу, нас обеих, и никакие слова тут не были нужны.
Лука не отходил все время, пока мне накладывали швы. Потом меня перевели в отдельную палату. Вскоре после того, как мы устроились, пришли Джианна и Маттео. Я устала и хотела отдохнуть после изматывающих родов, но они прождали долгое время, и я хотела дать им возможность увидеть Марчеллу.
Джианна подошла к кровати, чтобы аккуратно обнять меня, Маттео приобнял своего брата.
– Не могу поверить, что ты теперь отец, – произнес он с ухмылкой.
Лука кивнул, будто бы сам в это не мог поверить, его глаза вернулись к Марчелле, которая спала в колыбельке около кровати. Он выглядел почти потерянным. Я не знала, как ему помочь.
Я указала на колыбельку.
– Почему бы тебе не подержать ее, Джианна?
Джианна выпрямилась, но не двинулась в сторону Марчеллы.
– Ты же знаешь, я не особо хорошо лажу с детьми, – неуверенно произнесла Джианна.
Я просто не могла поверить! Лука не хотел подержать нашу дочь, Джианна тоже не хотела взять на руки свою племянницу!
Маттео вздохнул и подошел к люльке. Лука дернулся вперед, будто бы собираясь остановить своего брата, но затем замер. Маттео, должно быть, тоже это заметил, но никак не отреагировал. Он скользнул руками под Марчеллу, пока я усаживалась в кровати.
– Убедись, что придерживаешь ее шею. Она еще не может держать голову самостоятельно.
Маттео поднял взгляд. Вероятно, он думал, что я остановлю его, но в последние месяцы мои отношения с Маттео наладились. Конечно, я не доверяла ему так же, как Луке. Но я знала, что он защитит Марчеллу. Он поднял малышку из люльки, и она открыла глаза, немного слюны стекало по ее губам на рукав его рубашки. Ему, казалось, было на это плевать.
– Это просто чудо, что человечество смогло выжить, учитывая то, насколько новорожденные хрупкие и бесполезные, – рассуждал Маттео, глядя на мою дочь.
– И именно потому мы должны убедиться, что ни у кого не будет ни единого шанса навредить им. Думаю, Марчелла будет прекрасно защищена, – произнесла я, встречаясь с Лукой взглядом. Яростное стремление защищать отразилось в его глазах.
Лука и Маттео обменялись взглядами, от которых Джианна закатила глаза, а я улыбнулась. Если хоть кто-то даже задумается о том, чтобы навредить Марчелле, им придется столкнуться с абсолютным гневом Луки и Маттео.
У Марчеллы были мои волосы. Когда бы я до рождения нашей дочери представлял ее себе, она всегда выглядела как Ария – светлые волосы, голубые глаза. Я даже не думал о том, что какая-то часть меня может так явно отразиться в ней. Я никогда не думал, что ей хоть что-то достанется от меня. Ария была чистой, доброй и прекрасной. Но Марчелла тоже была прекрасна даже с темными волосами. Чистое великолепие, как и ее мать!
Стоило мне ее увидеть, как я полюбил ее, а когда я наблюдал за Арией, которая держала на руках Марчеллу, я любил свою прекрасную жену еще сильнее. Они обе были светом во тьме моей жизни, и мне казалось, что я могу разрушить что-то важное, если прикоснусь к Марчелле. Она была такой хрупкой! Я никогда не видел такие крошечные пальчики на руках и ногах! Я сломаю ее. Я испачкаю ее своей грязью.
Маттео взял ее на руки без каких-либо возражений. На его руках было не меньше крови, чем на моих, он был такой же чокнутый и жестокий, но он держал ее, держал на руках мою дочь! Первым порывом было помешать ему. Я не хотел, чтобы руки убийцы прикасались к моей невинной дочери, но выражение лица Арии остановилось меня, и я был вынужден наблюдать за тем, как брат покачивает на руках мою дочь. Я знал, что мне никогда не нужно будет переживать за Марчеллу, когда рядом Маттео. Он защитит ее. Он будет убивать, пытать и жечь, лишь бы защитить ее – как и я. У нас обоих были свои демоны, но мы всегда защищали тех, кого любим.
Взгляд Арии прожигал дыру в моей груди. Она хотела, чтобы именно я держал Марчеллу на руках. Она улыбнулась мне, подбадривая меня, затем зевнула. Он была бледной и потеряла много крови.
– Вам пора. Арии нужно отдохнуть, – сказал я.
Маттео опустил Марчеллу обратно в колыбельку, потом обнял Арию, следом за ним с Арией попрощалась и Джианна. Затем они вышли, оставив нас наедине.
– Ты не должен оставаться, – прошептала Ария.
Я подошел, скинув обувь, и забрался к ней в постель. Было тесновато. Ария вздрогнула, когда пошевелилась, и я острожно, чтобы не причинить ей боль, обнял ее.
– Я останусь, – твердо сказал я.
Она положила ладонь мне на сердце, как часто делала. Иногда я задавался вопросом: может быть, она это делает для того, чтобы убедиться в том, что оно у меня есть. Я накрыл ее руку своей, и она вздохнула.
– Когда ты рядом со мной, я знаю, что все будет хорошо.
– Спи, principessa. Я защищу тебя.
– И Марчеллу! – добавила она, засыпая.
– Обеих, тебя и Марчеллу, и так до самой смерти.
Ее дыхание выровнялось, и я позволил себе закрыть глаза. Конечно же, я не буду спать. Это же не наш пентхаус и не особняк. Ромеро и Маттео позаботятся о том, чтобы коридоры охранялись нашими людми, но мне тоже нужно быть бдительным. Тот, кто хотел причинить вред моей жене и дочери, должен пройти через меня.
На следующий день день Арию выписали. Вероятно, доктора больше не хотели иметь никаких дел с вооруженной до зубов охраной. Я видел, насколько испуганными они были. Все знали, кто мы на самом деле. Но мне было по хер. Я был рад, что Ария вернулась в пентхаус, где она и Марчелла будут в куда большей безопасности, чем в обычной больнице, особенно с тех пор, как я купил офисы в здании напротив нашей террасы на крыше и разместил снайпера наверху.
Учитывая, что Арии до сих пор было больно, ей не позволялось поднимать ничего тяжелого, так что Марчеллу в переноске нес Маттео. Ария ничего не сказала, но Маттео чертовски бесил меня своим взглядом. Я знал, что он выскажется позднее.
И, конечно же, был прав. Стоило Арии и Джианне устроиться на диване, как Маттео пошел за мной на кухню, где я готовил для нас кофе.
– Что, блядь, с тобой не так, Лука? – пробормотал он, глядя мне в лицо. Я посмотрела на наших жен, но они были заняты обсуждением чего-то.
– Не лезь не в свои дела! – Я нажал на кнопку кофемашины.
Маттео покачал головой.
– Она твоя дочь. Почему ты даже не прикасаешься к ней? Даже я вижу, насколько сильно убивает Арию то, что ты ведешь себе как полный придурок.
Я хмуро посмотрел на него.
– Наш папаша был ублюдком-адистом, а не примером для подражания. Я во многом похож на него – кто сказал, что я не буду таким же дерьмовым отцом?
Маттео рассмеялся. Просто, блядь, заржал мне в лицо.
– Бля! Ты только послушай, какую херню ты несешь! В подобных вопросах ты совершенно не похож на нашего отца. Он насиловал и бил нашу мать. Ты же порезал собственную руку, потому что не хотел принуждать Арию спать с тобой в первую брачную ночь. Ты относишься к ней как к королеве, а к своей дочери ты будешь относиться как к принцессе. Прекращай эту хрень, Лука!
– Да ради бога, Маттео! Ты говоришь так, будто я святой. А ты меня знаешь.
– Святой, грешник – будто бы мне не насрать, – усмехнулся Маттео. – Я знаю тебя. Я знаю, что тебе нравится убивать, нравится проливать кровь так же, как и мне. И я знаю, что ты наслаждаешься, разрезая врагов и предателей на кусочки. Я знаю, что тебе нравится то, что тебя боятся. Ты наслаждаешься их криками и мольбой. Ты такой же больной ублюдок, как и я, а еще ты любишь своих жену и дочь и который, скорее, прольет собственную кровь, отрежет собственные конечности, нежели навредит им.
Не сказав ни слова, я сунул Маттео чашку с кофе. Не думал, что доживу до того момента, когда голосом разума между нами двумя станет Маттео. И мне это совсем не нравилось.
– Посмотрим, как ты себя будешь вести, когда станешь отцом.
Маттео покачал головой.
– Мы с Джианной не хотим сейчас детей, может, никогда и не захотим.
Я с удивлением приподнял бровь, но я не мог больше расспрашивать его об этом, потому что приехали Ромеро и Лили.
После приветствия Арии и знакомства с Марчеллой, Ромеро направился ко мне и Маттео, с улыбкой пожимая мне руку.
– Поздравляю. Ваша дочь восхитительна.
Так оно и было. Марчелла была прекрасна так же, как и Ария. Ария посмотрела на меня со счастливой улыбкой.