Было уже позднее утро. Я не спала почти всю ночь, потому что чувствовала себя плохо, но была слишком уставшей, чтобы подняться с кровати. Повернувшись, я посмотрела на пустое место рядом с собой. Мои пальцы скользнули по мягкой ткани. Я по-прежнему засыпала на своей половине кровати и всегда просыпалась, забравшись на пустую половину Луки, как будто мое тело пыталось найти его ночью. Восемь недель одиноких ночей.
Я надела свободный шелковый халат, который скрывал мой округлившийся живот, и босиком вышла из спальни. В доме было тихо, но до меня доносился отдаленный гул голосов.
Я была удивлена, обнаружив Маттео и Луку за завтраком в такой час. Они уже закончили есть и, судя по всему, спорили. На столе была еще одна грязная тарелка, но Джианна, должно быть, уже ушла. Она и Лука не могли долго находиться в одной комнате. Вероятно, она была в тренажерном зале. Лили и Ромеро уехали в Нью-Йорк вчера утром.
Оба мужчины посмотрели на меня. Я ничего не стала говорить, даже не встретилась с ними взглядом. Я была слишком уставшей, чтобы справиться со своими чувствами. Сглотнув комок в горле, я потянулась за термосом с фруктовым чаем, который Марианна всегда готовила для меня, и налила его в чашку. Я отхлебнула глоточек горячего фруктового чая, не присаживаясь. Я не смогла бы переварить что-то другое этим утром и не хотела рисковать, садясь. Вдруг бы мне пришлось бежать в ванную.
Лука наблюдал за мной. Его глаза скользнули по моим скулам, затем по ключицам. Я знала, что он мог заметить, какими острыми стали мои ключицы. Халат не мог скрыть меня полностью. Я еще больше похудела за последние две недели. Я начала уже переживать за ребенка, но никак не могла удержать в себе пищу. Я сделала еще один глоток чая, одной рукой вцепившись в край стола, чтобы устоять на ногах. Утро всегда было худшей частью дня.
– Может, тебе стоит присесть, – предложил Маттео, его встревоженный голос вынудил меня поднять взгляд.
Лука поднялся со стула, взял корзинку с датскими булочками и протянул ее мне.
– Марианна приготовила твои любимые миндальные бискотти. Тебе нужно поесть.
Его серые глаза были нежнее, чем в последнее время, но я уже перестала надеяться на чудо.
Я посмотрела на выпечку и почувствовала, как вновь скрутило желудок. Я снова посмотрела на него. Его глаза были полны отчаяния.
– Ария, пожалуйста, – добавил он. Он почти никогда не говорил «пожалуйста», особенно перед посторонними, даже перед Маттео. Жуткая волна тошноты охватила меня, я покачала головой, борясь с порывом.
– Не могу, – отрывисто произнесла я, затем развернулась и медленно направилась наверх. От бега меня наверняка стошнило бы. Я была рада, что Лука больше не следовал за мной. Это все упрощало.
Я вытошнила то немногое, что все еще было в желудке, затем в оцепенении почистила зубы и протерла себя полотенцем. С таким головокружением, как сегодня, я не могла рисковать и принимать душ.
Я вернулась обратно в спальню и разделась, затем повернулась к зеркалу в полный рост.
– Что ты со мной делаешь? – ласково прошептала я. Четырнадцать недель. Я обняла ладонью живот. Когда я была полностью обнажена, не оставалось никаких сомнений, что я беременна. Я повернулась к зеркалу боком. Малыш. Я легонько погладила живот, желая, чтобы это были руки Луки, нуждаясь в его прикосновениях и любви так сильно, что это причиняло боль.
Дверь в спальню открылась.
– Ария.
Это был Лука. Я быстро отвернулась от зеркала и бросилась к вешалке с одеждой, где оставила свой халат. Я сдернула его, и вешалка опрокинулась. Я вздрогнула, когда стойка упала перед моими ногами, затем быстро прижала халат к своей обнаженной груди.
Лука застыл, его глаза метнулись ко мне. Сожаление вспыхнуло на его лице, но я не смела надеяться.
– Ария, ты боишься меня? – тихо спросил он.
Боялась ли я? Я посмотрела на Луку. Я была испугана в те дни, когда он думал, что я изменила ему, но больше нет. Он не причинил мне боль, когда думал, что я предала его наихудшим способом из всех возможных. Он бы никогда не навредил мне.
– Нет, – уверенно ответила я.
Он двинулся ко мне, его движения были медленными и осторожными. Он явно боялся меня напугать меня, когда он поднял стойку и поставил ее. Он посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что это тронуло мое сердце.
– Мне плевать на боль. Я могу пережить пытки. Но когда я увидел тебя с Данте и подумал, что… – Он замолчал, его лицо исказилось от ненависти. – Я хотел убить тебя, а потом себя, потому что знал, что слишком слаб, чтобы поступить так с тобой.
Вот это логика!
– Мне жаль, что вынудила тебя думать, что ты не можешь доверять мне. Но, Лука, я люблю тебя. Я бы никогда не позволила другому мужчине коснуться себя, никогда бы не предала тебя подобным образом. Никогда.
– Знаю, – тихо ответил он. Он все еще не сократил сохранявшееся между нами расстояние. Может, потому что я до сих пор прикрывалась халатом, будто бы боясь, что он увидит меня обнаженной.
– Ты по-прежнему любишь меня? – спросил он. Выражение его лица было таким беззащитным! В этот момент он не был Доном. Он был моим мужем, мужчиной, которого я любила и который любил меня.
– Конечно, – ответила я. Я не думала, что смогу перестать его любить. – А ты? Ты любишь меня?
Он мрачно рассмеялся и шагнул ближе ко мне, но остановился.
– Я люблю тебя слишком сильно. Это оченб больно. Это убивает меня каждую секунду, которую я провожу не с тобой, каждую секунду, когда я должен притворяться, что не люблю тебя. Ненавижу то, что ты больна из-за меня.
– Я не больна, – запротестовала я.
Он указа на мои ключицы.
– Ты сильно похудела, Ария. Я не слепой.
Я пожала плечами.
– Ничего такого, с чем бы я не смогла справиться.
– Прости меня, – произнес он. Мои глаза расширились. Он никогда прежде не произносил этих слов. Дон не просит прощения и не дарует его. Это был один из уроков его отца, которым он следовал.
Его глаза не были холодными, жесткими или настороженными. Он подпустил меня. Он вернулся. Мой Лука вернулся. Я расплакалась. И он преодолел оставшееся между нами расстояние.
– Ария?
Я посмотрела на него снизу-вверх, в его полные страдания глаза.
– Конечно же, я прощаю тебя, если ты тоже меня простишь.
– Как я могу не простить тебя? – Он взял мое лицо в свои ладони. – Я люблю тебя.
Он наклонился ко мне и нежно поцеловал. Я тонула, а он был моим воздухом. Он был моей жизнью, моей любовью, моим всем. Его поцелуй был таким сладким! Никакого собственничества, только любовь! Я приоткрыла губы и почувствовала его язык. Я скучала по этому, скучала по нему.
Я выронила халат и прижала руки к его груди, чувствуя, как бьется его сердце. Его руки скользнули на мои плечи, затем ниже по моей спине, к ребрам. Так близко от моего животика! Он отстранился.
– Твои ребра, – тихо произнес он. – Ария, тебе нужно есть. Я не дам тебе морить себя голодом. Позволь мне помочь тебе.
Я улыбнулась ему.
– Ты ничего не можешь сделать, Лука.
И конечно же он понял все неправильно. Его лицо исказил первобытный страх.
– Ты на самом деле больна?
– Боже, нет, – быстро ответила я. Я отошла на шаг, но он с недоумением смотрел только на мое лицо, а не на мой небольшой живот. Я взяла его руку и положила ладонь на округлившийся животик.
Выражение его лица было бесценным! Абсолютный шок. Неверие. Его глаза метнулись к моему животу. На фоне его сильной ладони живот выглядел маленьким, но было совершенно очевидно, что я беременна.
– Как? – спросил он, и его голос дрогнул.
– Я ношу в себе нашего ребенка, Лука.
Он медленно поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он ничего не говорил. Я почувствовала страшную неуверенность в себе.
– Прости. Я забывала пить таблетки, когда все пошло кувырком из-за свадьбы Лили с Браски. Я знаю, что ты не хотел ребенка. Поэтому я до сих пор ничего тебе не рассказала. И по этой причине Данте позволил мне невредимой покинуть Чикаго. Я была беременна и рассказала ему об этом. Извини, Лука.
Он что-то прохрипел и встал на колени, его рука все еще лежала на моем животике. Он наклонился и нежно прижался губами к моему животу, затем прислонился лбом к моей обнаженной коже, тяжело дыша.
Я вздохнула и, конечно же, вновь начала плакать. Он поднял на меня взгляд.
– Ох, Ария. Я сожгу этот мир за тебя и нашего ребенка. Мне так жаль, что я не извинился раньше! Жаль, что я позволил тебе пройти через все это в одиночку.
Он встал и легонько меня поцеловал. Я углубила поцелуй, просунула руки под его рубашку и провела по кубикам его пресса. Я нуждалась в нем, нуждалась в его близости больше, чем в чем-либо еще.
Он ответил мне с таким же пылом, но затем отодвинулся.
– А как же ребенок?
– Все в порядке. Мы можем заниматься сексом. Я узнавала у гинеколога. – Я помедлила. – Или я не кажусь тебе привлекательной из-за живота?
Лука рассмеялся.
– Ты самая сексуальная и прекрасная женщина во всем мире, Ария, с животом или без!
Он поднял меня на руки и отнес в кровать. Лука положил на меня матрас и долго разглядывал меня.
– Ох, бля! Ты так великолепна, Ария.
Его пальцы коснулись моей киски, но затем он помедлил и неуверенно посмотрел на меня, будто бы спрашивая разрешения. Я раздвинула перед ним ноги. Он внимательно смотрел в мои глаза, пока проводил пальцами между моих складочек и поглаживал меня, зная, какие прикосновения мне больше всего нравятся. Мое дыхание стало сбилось, пока я наблюдала за ним. Сильный мужчина, мой мужчина! Он стоял на коленях между моих ног, а его руки дарили мне наслаждение.
Его дыхание участилось, а лицо потемнело от желания. Он опустил голову между моих ног, и моей центр напрягся от предвкушения. Я ахнула, когда почувствовала его язык, скользящий по моей плоти. Я была уже готова для него! Прошло слишком много времени с тех пор, как я была с ним.
– Лука, я хочу почувствовать тебя внутри себя.
Но он не позволил себя отвлечь и устроился между моих ног. Его губы сомкнулись на моем клиторе, и он начал посасывать. Я вскрикнула, когда оргазм накрыл меня, неожиданный и сильный. Прошло слишком много времени, слишком много с тех пор, как он касался меня.
Лука довольно зарычал, и от вибрации я закатила глаза, но он не прекратил свою нежную пытку. Я расслабилась под его языком и ртом, позволяя погрузить меня в сладкое забытье, пока новая волна удовольствия охватывала меня. После второго оргазма я уже не могла вымолвить ничего, кроме:
– Лука, пожалуйста. Ты мне нужен!
Лука поцелуями проследовал вверх по моему телу – по бедрам, животу, ребрам и задержался на моей груди, которая немного увеличилась с начала беременности. Он усмехнулся, и я тоже издала легкий смешок.
– Я скучал по этому.
– По сексу? – спросила я, чувствуя нарастающий жар и отчаяние.
– По твоей улыбке, – пробормотал он, прежде чем опустил голову к моей груди и начал осыпать ее поцелуями. Его рот оказался рядом с моим соском, я застонала, чувствуя приближение новой волны удовольствия. Он какое-то время покусывал и посасывал мою грудь, его серые глаза следили за моим лицом, пока я извивалась и стонала.
– Лука, прошу!
Он поднялся и стянул рубашку через голову, обнажая мускулистый торс, по которому мне всегда хотелось провести руками, но он не сводил с меня глаз. Его руки коснулись брюк, которые не могли скрыть выпирающий член. Он стащил их вместе с трусами. Он нуждался в нашей близости так же сильно, как и я. Я поежилась от нетерпения, пока он забирался обратно на кровать и накрывал мою тело своим, когда я чуть шире раскрыла для него ноги.
Он придерживал свой вес, опираясь на предплечья, опускаясь на меня и целуя. Головка его члена уперлась в мой вход. Я толкнулась бедрами к нему, так что он вошел в меня на пару дюймов, и мы вместе застонали от ощущений.
Он медленно стал входить в меня, пока не вошел почти полностью, но я могла сказать, что он сдерживался. Я взглянула ему в глаза и схватила его за упругую задницу:
– Я хочу тебя полностью внутри меня.
Он явно напрягся, выражение его лица отражало смятение.
– Я не хочу навредить тебе или нашему ребенку.
– Лука, – произнесла я, усиливая хватку на его заднице. – Ты не навредишь, если не будешь со мной груб.
И будто бы он вспомнил тот день, его губы скривились от ненависти к себе, но я не позволила ему углубиться в воспоминания. Я притянула его к себе для поцелуя, и наконец он полностью вошел в меня, и мы вместе застонали.
– Бля, – прохрипел он, прижимаясь лбом к моему, его грудь тяжело вздымалась. – Я забыл, насколько ты тесная, как чертовски идеально ты ощущаешься!
Он отстранился на несколько дюймов, прежде чем войти в меня вновь. Я застонала от ощущения наполненности. Его сильное тело было надо мной, я чувствовала его член внутри меня. Глаза обжигали меня любовь, нуждой и голодом. Я чувствовала, что я вот-вот взорвусь. Он медленно толкался в меня, будто бы смакуя каждый момент, и я могла чувствовать, как теряю контроль, но не хотела его отпускать. Я хотела, чтобы этот момент длился вечно.
Он стал толкаться в меня чуть сильнее, его тело было покрыто потом, его рот был крепко сжат, будто бы он старался контролировать себя.
– Ария, это было слишком давно! Я не знаю, сколько еще продержусь, – произнес он сквозь стиснутые зубы.
Я коснулась его щеки, встречая его взгляд. Он остался мне верен, несмотря на то, кем он был, несмотря на то, что, подозревал меня в измене. Вероятно, мне не за что было быть благодарной. Ни одна обычная женщина не была бы ему благодарна, но я знала, что делают многие члены мафии за спинами своих жен, а они даже не были Донами. Лука мог получать по новой девчонке каждый день, если бы только захотел. Он мог получить и куда больше.
– Я близко, – ахнула я, когда он изменил угол толчков, задевая мою точку-G, и я вцепилась в его плечи. Пальцы на моих ногах подогнулись. Лука напрягся и затем кончил, яростно содрогнувшись и утягивая меня за край следом. Я вскрикнула, чувствуя освобождение, цепляясь за его плечи, пока он толкался в меня еще несколько раз, прежде чем его лоб упал на подушку. Его дыхание у моего горла было яростным. Он по-прежнему держался подальше от меня, вероятно, боясь, что раздавит ребенка.
Я хотела наслаждаться этим моментом вечно, чувствуя его тепло и силу, слушая его быстрое дыхание, но у моего тела были свои планы, и оно, очевидно, собиралось избавиться того небольшого количества фруктового чая, которое осталось в моем желудке.
– Лука, – выдавила я, борясь с растущей тошнотой.
Он сразу же поднялся с меня и соскользнул с кровати. Как только я смогла свободно двигаться, то вскочила с кровати и бросилась в ванную. Я едва успела добежать до туалета, прежде чем меня вырвало чаем. Дрожа и чувствуя слабость, я опустился на колени.
Сперва я не знал, что делать, когда Ария кинулась в ванную, но затем я последовал за ней. Я слышал, как ее стошнило, и все же, когда я вошел в комнату, она стояла на коленях на полу, дрожа, ее пальцы безвольно лежали на коленях, а светлые волосы закрывали лицо. Она выглядела маленькой и уязвимой, и яростная жажда защищать захватила меня. Мои глаза скользнули по ее маленькому животу, когда я подошел к ней. Ария вынашивала нашего ребенка. Как она вообще могла думать, что я не посчитаю ее привлекательной из-за живота? Она была самой прекрасной женщиной на планете, любовью всей моей жизни, и я едва не потерял ее. Я был гребанным идиотом!
Я взял полотенце из шкафчика и подержал его пару минут под теплой водой, потом вернулся к Арии, присел рядом с ней на корточки и протянул ткань. Она взяла полотенце со смущенным «спасибо», а затем вытерла свое бледное лицо. Она не должна была смущаться: я видел куда худшие вещи в своей жизни, чем тошнота беременной женщины. Я нежно погладил ее спину и напрягся, почувствовав острые косточки ее позвоночника.
– Principessa, мы должны позволить Доку осмотреть тебя.
Она приподняла голову, на ее лбу выступил пот.
– Но он даже не гинеколог, Лука. Сомневаюсь, что он может помочь.
Вероятно, она была права. Док мог заштопать раны от ножа или пули быстрее, чем кто-то либо из моих знакомых, но обычно он не принимал участие в родах.
– Кто твой гинеколог?
– Доктор Макс Брайтли, – ответила она, и я почувствовал страшный приступ ревности. У нее гинеколог – мужик? Мысль о том, что какой-то мужчина видел ее подобным образом, приводила меня в ярость.
Ария издала мягкий смешок, ее бледные щеки раскраснелись.
– Ох, Лука, только не говори, что ты ревнуешь меня к врачу?
– Ты же знаешь, какой я ублюдочный собственник. Почему тебя все еще это удивляет?
Она покачала головой.
– Поможешь подняться?
Я выпрямился и поднял ее на ноги. Ее слегка покачивало.
– Мы едем к доктору Максу прямо сейчас. Мне нужно поговорить с ним.
– Лука, – упрекнула меня Ария. – Я никуда не поеду только ради того, чтобы ты мог запугать моего врача.
– Не только запугать. Я также хочу узнать, почему он не может остановить твою потерю веса.
– Некоторые вещи просто нельзя изменить, Лука. Беременность – это не то, на что ты можешь повлиять. Ты должен верить моему телу.
Я доверял Арии и любил ее тело, но было очевидно, что ей нужна помощь. Я привык решать проблемы, и если не мог найти решение самостоятельно, то заставлял других находить его – и я собирался показать доктору Брайтли, какого человека он бесил.
– Мне нужно принять душ, но я боюсь потерять сознание, – произнесла Ария.
Я повел ее к душу, затем включил воду и подождал, пока пойдет теплая, прежде чем ввести в кабинку Арию. Я выдавил немного шампуня на ладонь, но Ария покачала головой:
– Этого недостаточно.
– Но это в два раза больше, чем я использую на себе, – произнес я.
Ее глаза метнулись к моим коротким волосам.
– Если бы у меня были такие же короткие волосы, как у тебя, мне бы тоже нужно было меньше шампуня.
– Нет, – произнес я с нажимом.
Она закатила глаза, но я видел, что ей все еще было нехорошо. Я удвоил количество шампуня и начал массировать голову Арии. Я любил ее светлые пряди, но мыть их было чертовски хлопотно. За то время, которое потребовалось, чтобы смыть весь шампунь, я бы уже оделся и отправился к врачу, но мне нравилось вот так касаться ее. Ария закрыла глаза, когда теплая вода потекла по ее лицу, и снова мой взгляд скользнул ниже, к ее животу.
– Какой срок?
– Четырнадцать недель, – пробормотала Ария, глядя на меня. Я выключил воду и схватил полотенце. Беременность длилась девять месяцев, собственно, это все, что я знал. Я завернул ее в полотенце, затем вынес из душа, осторожно, чтобы не ударить головой о стеклянную створку.
– Я все еще умею ходить, – произнесла она с улыбкой, но я отнес ее в спальню и посадил на скамью у кровати. Потребовалось время, чтобы вытереть ее, наслаждаясь ощущением ее нежной кожи, пока кончики моих пальцев касались ее. Подумать только, я так долго отказывал себе в этом!
– Знаешь, кто это? – спросил я, пытаясь говорить спокойно, хотя мысль о том, что Ария узнала это, когда меня не было рядом, беспокоила меня.
– Нет, – мягко ответила она, пропуская мои влажные волосы между пальцами. – Вероятно, еще слишком рано, и я не хотела узнавать. Я надеялась, что мы узнаем об этом вместе.
Ее голос дрогнул, и я прижался лбом к ее обнаженному бедру. Он пахла нотками ванили и своим собственным сладким запахом.
– Узнаем. С этого момент я буду с тобой на каждом этапе. Клянусь.
Я почувствовал, как Ария кивнула, и когда я поднял взгляд, она опять плакала.
– Ария, – произнес я с болью в голосе. – Почему ты опять плачешь?
Мне было ненавистно видеть ее слезы. Из-за них я чувствовал себя монстром, потому что знал, что их причиной был я.
– Я такая эмоциональная из-за гормонов, Лука, вот и все. – Она попыталась улыбнуться, но как-то неуверенно. – Ориентировочный срок родов – июль.
Впереди пять с половиной месяцев. Внезапно непрошенные образы моего собственного отца всплыли в моем сознании. Об этом человеке было не так много хороших воспоминаний. Маттео и я совершенно точно никогда не любили его. Он не был кем-то, кого можно было бы назвать хорошим отцом, даже в нашем мире. И как я могу стать отцом для нашего ребенка? Ария, она была очень заботливой, но я был разрушителем, убийцей.
Эти мысли терзали меня, пока я помогал Арии одеться. Она посмотрела на меня с недоумением, очевидно заметив мое настроение. Она казалась такой беззащитной.
– Ты в порядке?
– Не переживай за меня, principessa, – сказал я ей, переплетая наши пальцы.
Она неуверенно кивнула.
– Ты не выглядишь счастливым.
– Я счастлив из-за того, что ты беременна, Ария, – поверь мне, – просто ответил я. Я поднял наши переплетенные руки и поцеловал ее ладонь. – Как я могу не радоваться появлению маленькой копии тебя?
Выражение ее лица расслабилось.
– Это может быть мальчик, тогда это будет маленькая копия тебя.
Мой желудок скрутило. Я знал, что мафиози, особенно Доны, предпочитали рождение наследника, но я не хотел сына. В случае рождения сына шансы на то, что я буду вести себя как папаша, чтобы мой сын вырос сильным, были куда выше. А я не хотел становиться как он. Ария вновь заметила мою неуверенность и нахмурилась. Бля. Она знала меня слишком хорошо.
– Ты хочешь девочку? – удивленно произнесла она.
– Да, – ответил я, не колеблясь. Не было никакого смысла притворяться, что мне плевать на пол ребенка.
Она изучала мое лицо, будто бы в нем были скрыты ответы на ее вопросы.
– Ты переживаешь, что не сможешь любить сына так же как дочь?
– Я буду любить нашего ребенка вне зависимости от его пола, потому что это твоя плоть и кровь, Ария. Но с мальчиком мне придется думать о будущем. – Я больше ничего не добавил, я не хотел задумываться об этом. Не было никакого смысла обсуждать, когда мы даже не знаели, мальчик ли это.
– Пора выдвигаться, – сказал я, потянув ее за собой. Моя хватка усилилась, когда она вновь покачнулась, и я притянул ее к себе, выводя из нашей спальни и спускаясь вниз. На первом этаже никого не было. Маттео, вероятно, отправился на поиски Джианны.
– Джианна знает о том, что ты беременна? – спросил я, пока вел Арию к новому Mercedes G-класса, припаркованному на подъездной дорожке. Я купил его, чтобы отвлечься. Конечно же, это не помогло.
– Она, Лили…, – помедлила Ария, прикусив губу.
– И Ромеро, – закончил я.
Беспокойство отразилось на ее лице.
– Я должна была рассказать ему, чтобы он смог охранять меня, когда я ездила к гинекологу. Я знаю, что ты бы разозлился, если бы я ездила туда без охраны, а я не могла попросить Сандро. Он бы тут же тебе обо все рассказал.
Я кивнул, придерживая для нее дверь. В любом случае мне стоило переговорить с Ромеро. Она скользнула внутрь, но вновь бросила обеспокоенный взгляд.
– Не злись на него. Он очень помог. Я не знаю, что бы делала без него.
Я подавил свою злость. Она была направлена не на Арию и даже не на Ромеро. Он не должен был быть первым человеком из всех, на кого она могла положиться. Я закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.
Ария проспала всю поездку в Нью-Йорк, и я не мешал ей. Она выглядела измотанной. В ее платье-рубашке живот был незаметен, и все же мои глаза продолжали возвращаться к этому месту.
Припарковав машину, я разбудил Арию. Она села и удивленно уставилась на меня. Ее глаза осматривали окружающую обстановку.
– Мы уже на Манхеттене?
– Ты проспала всю поездку, – ответил я ей.
– Прости. – Она посмотрела в окно. – Ты уверен, что нас не отбуксируют?
– Ага, – ответил я. Я выбрался из машины, встретившись взглядом с владельцем ресторана, в зоне разгрузки которого я припарковался. Он узнал меня. Он платил нам за защиту.
Я помог Арии выйти и взял ее за руку. Она выпрямила спину и пошла с гордо поднятой головой. Мы были на людях. Ария знала, чего от нас ожидают окружающие. Нас всегда преследовали папарацци. Обычно они связывались со мной прежде, чем опубликовать фото, но я предпочитал, чтобы компрометирующих фото не было в принципе. Случай с фотографиями Арии и Луки был вопиющим, от этого у меня до сих пор вскипала кровь.
– Надеюсь, у доктора Брайтли найдется для нас время, – произнесла Ария, пока я шел за ней к зданию, где принимали несколько докторов по разным медицинским направлениям. Эти люди, по крайней мере, не заподозрят, что Ария беременна. Я не хотел, чтобы информация об этом просочилась так скоро, а желательно вообще никогда. Мы были в состоянии войны, а дети были слишком уязвимы. И без того было плохо то, что Данте знал о беременности, но мне нужно было держать это в тайне от других своих врагов, и это означало, что мы должны убедиться в том, что в прессе не появятся фото беременной Арии или с нашим ребенком. Я сделаю все, чтобы гарантировать их безопасность.
Когда мы вошли в приемную клиники, глаза секретарши метнулись в нашу сторону и расширились, когда она увидела меня. Конечно, она знала меня. Я бросил взгляд на закрытую дверь комнаты ожидания справа от нас. Мне не хотелось, чтобы другие пациенты видели нас здесь и плодили слухи. Мы подошли к стойке регистрации.
– Миссис Витиелло, мы не ждали вас сегодня, – пропищала секретарша.
– Полагаю, это не станет проблемой, – произнес я, улыбнувшись одними губами, что всегда оказывало должный эффект на людей. Щеки Арии покраснели.
Секретарша моргнула, глядя на меня, затем быстро отвела взгляд, бледнея.
– Эм-м-м, конечно. Я только сначала должна уточнить у доктора Брайтли. У нас довольно много пациентов в приемной. Полагаю, вы могли бы присесть, пока я вас не позову.
– Нет, – ответил я. – Вы определенно понимаете, что я не хочу привлекать лишнее внимание к себе и жене. Надеюсь, вы уважите наше желание сохранить это в тайне. – Моя улыбка стала шире, но взгляд напряженнее.
Она кивнула и махнула другой женщине, которая была одела в голубую униформу медсестры.
– Не могли бы вы отвести мистера и миссии Витиелло в смотровую комнату?
Одного моего взгляда было достаточно, чтобы медсестра поспешила вперед и распахнула для нас дверь. Мы вошли, и она закрыла позади нас дверь. Ария с раздражением обернулась ко мне.
– Лука, ты на самом деле должен быть таким…
Она махнула рукой в мою сторону, будто бы это все объясняло.
– Таким…? – повторил я за ней.
– Таким подавляющим, – закончила она, прежде чем присесть на один из двух стульев, стоящих перед белым столом. В комнате был стул со странными железными держателями для ног и какой-то аппаратом.
Я приподнял бровь. Ария покачала головой.
– Не бери в голову.
Я подошел к ней, но не стал садиться. В окружающей обстановке я предпочитал стоять.
– Лука, – начала она. – Доктор Брайтли – прямолинейный человек, я не хочу, чтобы ты это воспринял как-то не так и вел себя, как Дон.
Мне не удалось ответить, потому что дверь открылась и вошла коротко стриженная брюнетка в очках. «Доктор Брайтли» гласила надпись на бейдже. Я зыркнул на Арию, и она невинно улыбнулась. Доктор спокойно подошла ко мне. Должно быть, ее предупредили секретарши. Я принял ее протянутую руку, удивленный ее крепкомму рукопожатию. Если бы она была мужчиной, я бы ответил ей своей версией сильного рукопожатия.
– Я – доктор Брайтли, а вы, должно быть, тот самый неуловимый отец, мистер Витиелло. – Она говорила отрывисто, неодобрительно глядя на меня.
Я напряженно ей улыбнулась.
– А вы, судя по всему, тот самый врач, который неспособен помочь моей жене, – ответил я грубо.
Ария поднялась со стула и подошла к нам, чтобы пожать доктору Брайтли руку.
– Он имеет в виду, что меня постоянно тошнит и я похудела.
Доктор Брайтли нахмурилась и осмотрела Арию с головы до кончиков пальцев.
– Вы еще больше похудели с нашей последней встречи?
Ария кивнула.
– Несильно.
– Вы слишком мало весите, миссис Витиелло, – произнесла она со вздохом. – К сожалению, я мало что могу сделать. Я могу поставить вашей жене капельницу, но помимо этого мало вариантов, – она повернулась к Арии. – Ваша тошнота может быть связана с эмоциональным стрессом, вы думали об этом?
Ария побледнела, а я напрягся. Говорила ли Ария врачу о наших личных проблемах? Ее глаза встретились с моими, и она легонько покачала головой. Должно быть, доктор опиралась на свои собственные соображения, раз меня не была на предыдущих визитах. Во рту появился горьковатый привкус сожаления. Я встретился с доктором взглядом, сохраняя невозмутимое выражение лица. Не ее дело, что происходит у нас за закрытыми дверями.
– Не думаю, что есть какие-то причины, – тихо, но твердо произнесла Ария. Она взяла меня за руку, и я легонько сжал ее в ответ. – Мы хотели бы узнать пол нашего малыша сегодня. Это возможно?
Доктор Брайтли кивнула.
– Пожалуйста, расстегните платье и лягте на кушетку. Но ничего не могу вам обещать, так как срок все еще очень маленький.
Когда доктор начала ульразвуковое исследование, я чертовски занервничал. Я держал Арию за руку, но мои глаза были сфокусированы на экране. Сначала я ничего не видел, только непонятные элементы серо-черного цвета, которые постоянно менялись, но затем внезапно стало различимо лицо. Великолепное маленькое лицо. Нос, уши, губы. Затем врач показала нам ручки – десять крошечных пальчиков и ножки. Я не мог поверить, что внутри Арии находился полностью сформированный человек. Доктор улыбнулась.
– Не могу быть полностью уверена до более поздних сроков, но, похоже, у вас девочка.
Я едва не сел от облегчения. Девочка. Маленькая копия Арии. Не мальчик, который унаследует темную сторону меня, которую я должен буду поощрять, чтобы помочь ему выжить в Семье.
Ария сжала мою руку, и я обернулся к ней. Она улыбалась. Я коротко кивнул ей, чувствуя на мне взгляд врача.
– Было бы хорошо, если бы ваша жена максимально возможно расслабилась. Ребенок все еще растет, но если она продолжит терять вес, мы будем вынуждены предложить ей лечь на сохранение.
Я напряженно кивнул.
– Она наберет вес, не переживайте.
После осмотра мы направились в пентхаус. Ария слишком устала для часовой поездки обратно в Хэмптонс, и у меня было ощущение, что она хотела вернуться в нашу квартиру. В последние недели она почти все время провела в Хэмптонс.
У нее поднялось настроение, когда она вышла на крышу и посмотрела на горизонт. Я подошел сзади и обнял ее за талию.
– Как насчет того, чтобы заказать суши и отдохнуть на диване?
Она глянула на меня.
– Суши? Ты ни о чем не забыл? – она положила руку на мою.
Я не понимал. Она рассмеялась.
– Мужчины такие бестолковые! Я не могу есть сырую рыбу или мясо. Лучше не заказывать ничего термически не обработанного, если ресторан недостаточно хорошо моет свои продукты.
– Если я велю им вымыть, то вымоют, поверь мне, – произнес я. Если хоть что-то случится с Арией или нашей дочерью по чьей-либо вине, они увидят монстра, сошедшего на землю.
– Я знаю. – Она повернулась в моих объятиях и коснулась моей щеки. – Мой большой мафиози!
Я хохотнул. Ария была единственной, кто шутил по этому поводу. Я наклонился, понижая голос до угрожающего шепота, который я использовал, когда люди бесили меня.
– Я плохой и что еще хуже – я Дон.
Она поежилась, но определенно не от страха. Она обняла меня за талию и прижалась лицом к моей груди.
– Боже, я так по тебе скучала!
Я погладил ее шелковистые волосы, затем прошелся ладонью по спине к ее подтянутой попке. Она вновь поежилась и прижалась еще ближе.
– Тебе нужно поесть, – произнес я, хотя чувствовал возбуждение. Она кивнула, но не двинулась. – Как насчет пасты? Это же не будет плохо для малышки, верно?
– Ньокки по-генуэзски, – ответила она, не колеблясь. – И, может быть, одно из тех великолепных миндальных пирожных. Ты закажешь в Da Daniele?
Я улыбнулся.
– Конечно.
Через сорок минут мы сидели на диване в гостиной. Ария была в одной из моих белых рубашек, а я в серых спортивных штанах и кофте. Я открыл коробочки и выложил небольшую горку ньокки на тарелку Арии.
– Хочешь немного моего оссобуко?
Глаза Арии остановились на мясе, затем она быстро покачала головой.
– Не думаю, что смогу это есть.
Я протянул ей тарелку, и, приняв ее, она откинулась на спинку дивана, подогнув под себя обнаженные ноги. Потом нерешительно понюхала свою еду. Наблюдая за Арией, я потянулся за своей тарелкой.
Ария подхватила вилку и взяла кусочек ньокки, затем улыбнулась.
– Кажется, нормально.
Я закончил со своим основным блюдом, фокаччей и тапенадом прежде, чем Ария съела хотя бы половину еды на своей тарелке, а в коробочке все еще было полно ньокки. Чувствуя на себе мой взгляд, она посмотрела на меня.
– Ты не должен наблюдать за мой. Я могу есть. – Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова.
– Недостаточно, – ответил я. Я погладил ее колено. – Давай же, principessa. Не вынуждай меня кормить тебя.
Она вздохнула.
– Я переживаю, что меня затошнит, если я буду есть слишком быстро.
– А, может, тебе стоит перестать переживать по этому поводу? – Я помедлил. – Вдруг врач права? Вдруг тебе было плохо из-за нашей ссоры?
Ария проглотила еще один кусочек ньокки и опустила тарелку на колени.
– Не знаю. Может быть. Ты – самый важный человек в моей жизни. Ты отец нашей малышки, и я не могла довериться тебе так долго. Это ранило, причиняло боль куда большую, чем я когда-либо испытывала.
– Бля, – пробормотал я. Раскаяние все еще было для меня странным, незнакомым ощущением.
– Это и моя вина тоже, Лука. Я должна была знать, как ты воспримешь мою поездку в Чикаго без разрешения. Как ты и говорил, я знаю, каким человеком ты являешься.
– Безумным собственником, все контролирующим ублюдком? – И это даже не худшие черты моего характера, но Ария знала, она знала и любила меня, несмотря на все это.
– Да, – произнесла она с легкой улыбкой. – А еще ты мужчина, которого я люблю всем своим сердцем. – Она коснулась своей груди. – Мой.
– Только твой. Всегда.
Она поднесла еще кусочек ньокки к губам и съела его. Ее голос стал очень мягким, когда она вновь заговорила.
– А ты колебался?
– Колебался?
– Ну, с Грейс. Или другими женщинами.
Ее плечи были напряжены.
– Нет, – просто ответил я. – Все, о чем я мог думать, это твоя улыбка.
И это была гребанная правда. Я становился абсолютной размазней, когда дело касалось Арии.
– А ты? – Мой голос был напряжен.
И Ария на самом деле запрокинула голову и расхохоталась. Она съела еще кусочек, а затем наполнила тарелку остатками блюда.
– Я даже не умею флиртовать с мужчинами, Лука. Ты единственный, с кем я могу представить близость. Как будто бы твое собственническое отношение так укоренилось во мне, что сделало меня неспособной терпеть близость всех других мужчин.
Я ухмыльнулся, а Ария фыркнула. Она съела еще кусочек. Я подавил улыбку. Она даже не заметила, как много съела.
Я потянулся за пультом дистанционного управления и включил стереосистему. Из динамиков заиграла тихая музыка, а затем глубокий мужской голос начал петь. Глаза Арии вспыхнули. Это был ее любимый альбом Rag'n'Bone Man. Она просияла. Чертовски идеальная улыбка озарила ее великолепное лицо. Как я прожил без этого восемь недель без нее?
Она поставила тарелку, глядя на меня. Серьезное выражение лица сменило ее улыбку.
– Пообещай мне, что мы больше никогда не будем ссориться так надолго. Не думаю, что переживу это вновь.
Я распахнул руки. Она забралась на мои колени, крепко обнимая за шею.
– Я обещаю, и ты пообещай, что больше никогда не будешь действовать за моей спиной, не важно ради чего. Ты одна отправилась в Чикаго, это было просто самоубийством.
– Знаю, – тихо ответила она. – Это было ради Фаби. Он позвонил мне ночью перед твоим отъездом в Нью-Йорк.
Это было предательством. Если бы Данте узнал, ему бы пришлось избавиться от Фаби.
Голос Арии дрожал, пока она продолжала говорить.
– Мой отец был жесток с ним. Он избивал Фаби, и я так переживаю, что он сделает что-то еще хуже. Я хотела помочь ему. Вот и все.
Я понимал это. Ария не могла ничего с собой поделать. Но Фаби был инициирован. Ему предстояло пройти и куда худшее, чем избиение.
– Ты увиделась с ним?
Она покачала головой.
– Я подвела его.
– Он бы не отправился с тобой в Нью-Йорк. Он верен Синдикату, – Ария тяжело сглотнула. Я погладил ее по спине, желая успокоить. Она слишком долго грустила. – Фаби сильный. Ничего не помешает ему выжить в Синдикате.
А если он не был достаточно сильным для этого, я надеялся, что Ария об этом никогда не узнает.
– Нельзя ли вновь установить мир? – взмолилась Ария, но это было нечто, чего я не мог ей дать.
– До тех пор, пока я Дон, мира с Данте Кавалларо не будет.
Не после случая с теми ебанными фото.
– Данте не причинил мне вреда. Он бы не стал.
Я вновь напрягся, прежний гнев охватывал меня, но я подавил его.
– Он – Дон, и мы в состоянии войны. А ты тот самый рычаг давления, который так нужен ему и Синдикату против меня. На него давят не меньше, чем на меня.
Я не стал упоминать, что именно он был ответственным за те фото. Это не привело бы ни к чему, кроме того, что Ария еще сильнее расстроилась бы. В ее состоянии ей не нужно было больше стресса, чем она уже перенесла.
Беспокойство вспыхнуло в ее взгляде.
– Твоя семья все еще настроена против тебя? Джианна рассказывала, что ты убил своего дядю в ночь, когда увидел фото меня и Данте.
– Так и есть, раздавил его глотку перед собравшимися Младшими Боссами и Капитанами. – Я не стал упоминать, что также убил Эрмано и Анжело, а еще ебанных байкеров и ублюдков из Синдиката, которые подбирались слишком близко к нашим границам и были пойманы. Я отправил их Данте по частям в пакетах. Я убил так много людей за последние несколько недель!
Ария медленно выдохнула.
– И затем ты увидел меня с Данте.
– Я сорвался, Ария. Я, блядь, просто сорвался.
Она поцеловала меня.
– Как ты вообще мог подумать, что я изменила тебе с Данте?
Я провел рукой по ее икре, и ресницы Арии затрепетали. Под ее глазами залегли тени. Я начал массировать ее икры, чувствуя, как она расслабляется под моими прикосновениями. Затем ее глаза медленно открылись.
– Пообещай мне, что ты никогда не поднимешь руку на нашу дочь. Я знаю, что многие мужчины в нашем мире думают, что это единственный способ воспитать детей.
– Ария, – с нажимом произнес я. – Многие мужчины в нашем мире также полагают, что муж должен подобным образом воспитывать и жену, но я никогда не поднимал на тебя руку и никогда этого не сделаю. И я, черт подери, клянусь всем, что дорого для меня в этом мире, что я никогда не причиню боль нашей дочери.
Звук мобильника заставил ее вздрогнуть, и она глянула на экран телефона, который лежал на столе. Джианна, конечно же.
Она вздохнула, потом потянулась за телефоном и быстро напечатала ответ, прежде чем выключить звук и вернуть мобильник на стол.
– Что ты сказала ей?
– Что я с тобой в Нью-Йорке.
– И все? Ты же знаешь, что она не перестанет доставать нас до тех пор, пока ты не расскажешь ей каждую мельчайшую деталь, – пробормотал я, наклоняясь и проводя губами по ее нежной шее.
– Я выключила звук.
– Будто бы это ее остановит, – произнес я, и словно по сигналу зазвонил мой телефон.
– Маттео. – Мне даже не стоило смотреть на экран. Джианна, вероятно, потребовала от него проверить свою сестру.
Ария с нежной улыбкой покачала головой.
– Она переживает за меня. Я дала ей для этого множество поводов.
И я был тому долбанной причиной. Мой телефон не прекращал звонить.
Ария отклонилась назад, глядя на меня.
– Они не прекратят названивать.
Со стоном я потянулся за телефоном и ответил на звонок Маттео.
– Я занят, – пробормотал я.
– Занят по-хорошему или по-плохому? – спросил Маттео. На заднем плане слышался пронзительный галдеж Джианны.
– Не понимаю, что значит «по-хорошему», – ответил я, пока показывал Арии лечь обратно. Она сделала это без колебания, и я начал разминать ее икры и ноги. Ее лицо еще сильнее расслабилось, и сердце смягчилось.
– Лука, – произнес Маттео с оттенком напряжения в голосе. Должно быть, Джианна действовала ему на нервы все последние недели. Он стал еще вспыльчивее, чем был прежде, но кто я такой, чтобы судить? – Ария с тобой?
– Со мной, – ответил я, надавливая большим пальцем на ступню Арии, от чего она издала тихий стон.
– Блядь! Да ради всего святого, Лука, просто скажи, что она в порядке!
– Она в порядке, Маттео. И она, и я, мы со всем разобрались.
– Слава гребанному Богу! – Джианна вновь заговорила на заднем плане. – Дай мне поговорить с ним, – сказал он ей, а затем мне, – Когда вы возвращаетесь?
– Завтра, но только для того, чтобы упаковать кое-какие вещи. Отныне Ария останется со мной в Нью-Йорке.
Ария посмотрела на меня, и я мог сказать, что она была довольна.
– Ладно, – медленно произнес Маттео.
Я повесил трубку, по горло сытый болтовней Джианны и жалея, что тоже не мог вырубить звук на телефон, но как у Дона у меня не было такой возможности.
– Ты расскажешь Маттео про беременность? – спросила она, прикусив губу.
– Да, завтра. Мне нужна его помощь, чтобы усилить безопасность.
– Усилить мою безопасность? – спросила Ария.
Я поднял ее ногу и поцеловал лодыжку.
– О, да, – пробормотал я.
Ария не стала спорить. Она зевнула и смущенно улыбнулась.
– Прости. Я плохо без тебя спала.
– Я тоже, – признался я. Я сбился со счета, сколько раз просыпался посреди ночи, тянулся к ней и сходил с ума от того, что ее нет, а я не помнил почему.
Я поднялся с дивана и поднял Арию к своей груди. Она обняла меня руками за шею и прижалась щекой к плечу, тихонько вздыхая.
– Мы идем в постель. Тебе нужно отдохнуть.
Я понес ее вверх по лестнице, через нашу спальню в ванную и поставил перед умывальным столиком. Она покачала головой.
– Я беременная, а не инвалид.
Мои глаза скользнули к ее животу, скрытому под моей рубашкой. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить Арию и нашу дочь. Она понаблюдала за мной, а затем кивнула.
– Разговаривать с тобой по этому поводу бесполезно.
– Бесполезно.
Я помог ей стянуть рубашку, и она надела через голову ночную рубашку, которая подчеркивала ее маленький животик. Я был чертовски счастлив и даже сам себе удивился. Я никогда всерьез не раздумывал о детях. До сих пор это было чем-то абстрактным!
Пока мы готовились ко сну, я не мог прекратить восхищаться Арию. Она умылась и вдруг напряженно вцепилась пальцами в край раковины. Я тут же обнял ее за талию.
– Ария?
– Голова закружилась, – будто бы извиняясь, произнесла она. Я поднял ее на руки и отнес в нашу постель, где лег, вытянувшись рядом с ней, прижимая ближе к себе. Она прижалась ко мне, крепко вцепившись пальцами в мои бицепсы, как будто боялась, что я уйду, если она меня отпустит. Она поцеловала меня в грудь, прежде чем ее глаза поднялись к моим. Я погладил ее по щеке, и она одарила меня той улыбкой, которая каждый раз помогала растопить мое ледяное сердце.
Она уснула в моих объятиях через пару минут, но я еще долгое время бодрствовал и слушал ее учащенное дыхание не потому, что не мог заснуть, а потому что не хотел. Ощущение Арии в моих объятиях было самым лучшим! Я осторожно переместил руку к животу Арии. Если бы я все еще был на это способен, вероятно, именно в этот момент я бы заплакал, но в последний раз, когда подобное случилось, я увидел свою мать в луже собственной крови, после того как она порезала себе запястья, и с тех пор больше не плакал. И все же мою грудь распирало от эмоций.