Свадебные торжества прошли как в тумане, и, когда раздались первые крики, требующие, чтобы жених уложил невесту в постель, меня замутило. Лили пыталась выглядеть сильной, но я видела ужас на ее лице, и это было невыносимое зрелище. Маттео буквально удерживал Джианну на месте, чтобы она не кинулась к нашей сестре, но я словно застыла.
Беспомощность. Я не впервые ощущала ее, но сегодня это чувство достигло нового уровня.
– Пойдем, – тихо произнес Лука, когда Браски и Лили исчезли в их общей спальне. Его рука была теплой, когда обнимала меня, и я позволила ему отвести меня в нашу комнату в особняке Браски. Нам не стоило соглашаться на предложение отца переночевать здесь. Дверь за нами захлопнулась, и спазм сжал горло. Я отвернулась от Луки и направилась к кровати. Помнила нашу первую ночь в одной комнате, нашу брачную ночь.
Я боялась Луку, закрепления нашего брака, но Лука отнесся ко мне с уважением и продолжал так поступать до сих пор, все время, что мы были в браке. Я была везучей.
А Лили не повезло. Браски был мерзким куском дерьма, по крайней мере так его назвал Маттео. Я знала, что изнасилование все еще было обычным делом в нашем мире. Это так не называлось, поскольку, по нашим устаревшим традициям, женское тело все еще рассматривалось как собственность мужа, но оно превращало во мрак множество женских жизней. Джианне и мне повезло. Я всегда думала, что Лили тоже улыбнется удача. Но я ошибалась.
Я расплакалась из-за Лили, и из-за Ромеро. Из-за их невозможной любви. Я не позволяла себе даже думать о том, что могло происходить в спальне в конце холла. Я не могла этого вынести! Лука подошел ко мне сзади и положил руки на мои плечи, как сделал это в нашу первую брачную ночь больше четырех лет назад…
– Ария, – пробормотал он.
От его нежного тона я расплакалась еще сильнее, он обнял меня за талию и прижал к себе. Он был теплым и сильным. Его губы касались моей щеки, которая была мокрой от слез.
– Это нечестно, – шепотом выдавила я из себя. – Казалось, что удача досталась мне и Джиане, а для Лили ничего не осталось.
Лука развернул меня к себе лицом и взял меня за подбородок. Его лицо было добрым и ласковым.
– Не вини себя, Ария. Жизнь несправедлива, вот и все.
– Нет, – резко ответила я. – Не у всех так. С мужчинами все по-другому. Боялся ли ты перед нашей первой брачной ночью? Нет. Ты, вероятно, предвкушал ее, потому что хотел заявить на меня свои права.
Лука вздохнул и вытер слезы с моих щек.
– Да, я предвкушал, Ария. Ровно до того момента, когда осознал, что ты напугана, и ты это знаешь.
– Знаю, – ответила я. – Но Браски будет плевать на то, напугана ли Лили. Ничто не остановит его от того, чтобы изнасиловать ее.
Лука склонился, и наши лбы соприкоснулись.
– Бля, Ария. Чего ты от меня хочешь? Ты хочешь, чтобы я выволок ублюдка из спальни и перерезал ему горло? Потому что прямо сейчас я чертовски этого хочу. Я ненавижу видеть тебя в таком отчаянии. Единственная вещь, которая меня сдерживает, – это понимание того, что я рискую твоей жизнью. Если я или Ромеро убьем Браски, тогда мы окажемся в состоянии войны с Синдикатом.
– Может, мы и не должны убивать его… – начала я, понимая, насколько глупо это звучало. Браски не позволит Лили покинуть спальню. Нам пришлось бы, по крайней мере, вырубить его, а это тоже привело бы к войне.
Я подняла голову и коснулась губами к губам Луки. Его брови сошлись на переносице.
– С чего бы это?
Я выдавила дрожащую улыбку.
– За то, что готов рискнуть ради меня. Я не заслуживаю тебя.
Он покачал головой, но звонок телефона не дал ему ничего сказать. Он поднес мобильник к уху, и на его лице появилось выражение шока, а затем ярости.
– Черт подери, Ромеро! – рыкнул он. Я отошла, мой пульс ускорился. – Так, позволь мне уточнить: прямо сейчас ты в комнате Лили и Бенито?
Он выслушал ответ.
– Черт подери, – прорычал Лука. Он отключился и опустил телефон. Затем повернулся ко мне.
– Что-то случилось с Лили? – прошептала я.
Он уставился на меня.
– Она и Ромеро развязали войду с Синдикатом.
Ария с недоумением смотрела на меня.
– Что это значит?
Ее голос звучал испуганно, но, вероятно, ее пугала война. Готов был спорить, что все ее беспокойства были связаны с сестрой.
– Ромеро убил Браски. Сейчас он с твоей сестрой.
Ария ничего не произнесла, но на ее лице отразилось облегчение. Не мог винить ее. Она переживала за безопасность сестры. Она не осознавала до конца, что означало убийство Браски, не понимала, что Ромеро вынуждал меня принять решение, которого я никогда не хотел принимать.
– Мы должны пойти к ним прямо сейчас, – сказал я ей, вооружаясь ножами и пистолетами.
Ария с беспокойством посмотрела на меня.
– Мы должны бежать, верно? Раз Браски мертв, Данте объявит нам войну.
Я напряженно кивнул, затем протянул ей руку. Побег – один из возможных вариантов. Второй вариант – это показать Данте. что я не одобрял действия Ромеро.
– Пойдем. Нужно торопиться.
Она сунула свою маленькую ладошку в мою, и я повел ее в комнату, где Лилиана и Браски должны были провести свою брачную ночь.
По дороге я все время оглядывался и прислушался к подозрительным звукам, но до нас долетали лишь музыка и удаленный смех. Вечеринка все еще продолжалась. Вдруг я почувствовал страшное напряжение. Семь лет. Всего семь лет нам удавалось сохранять мир между Синдикатом и Семьей, и этим вечером вражда возобновится, возможно, еще яростнее, чем прежде. Данте был гордым мужчиной, он должен отомстить. Если бы кто-то убил одного из моих людей на моей территории, я бы поймал убийцу и порезал его на куски.
Ария вела себя удивительно тихо. Вероятно, она осознала всю опасность ситуации.
Я постучал в дверь спальни, и через мгновение Ромеро открыл дверь. Ария высвободила свою руку и скользнула внутрь. Ее сестра сидела на краешке кровати.
Ромеро встретился со мной взглядом, он даже не пытался выглядеть виноватым. По крайней мере он был честен. Я последовал за ним в спальню.
– Боже мой, Лили. Что случилось? Ты в порядке? – спросила Ария, но я смотрел только на мертвое тело в центре комнаты. Браски лежал на боку, нож для писем торчал из его живота. Я подошел ближе, чтобы повнимательнее все рассмотреть. Судя по характеру раны, нож для писем лишь ранил Браски. Смертельный удар был нанесен другим ножом, который вошел под ребра, прямиком в сердце. Это была работа Ромеро.
Я поднял взгляд на Лилиану, которая будто застыла.
– Что здесь произошло?
Она взглянула на Ромеро, будто бы не зная, какую ложь сказать. Я просто не мог в это поверить.
– Я хочу ебанную правду!
– Лука, – с осуждением произнесла Ария. – Лили, очевидно, в шоке. Дай ей минутку.
– У нас нет ни минуты. Мы в комнате с трупом члена Синдиката. Очень скоро дела пойдут совсем плохо.
Ария вновь обернулась к сестре.
– Лили, ты в порядке?
– Я в порядке. Он не успел навредить мне.
Мне вообще было насрать. У нас были куда более серьезные проблемы. Убив Браски, Ромеро навлек на нас месть со стороны Синдиката, в то время как мы уже находились в состоянии войны с Братвой. А еще были байкеры, которые создавали нам проблемы в Атланте, Чарльстоне и даже Нью-Джерси.
– Хватит! – рыкнул я, теряя терпение, и уставился на Ромеро. – Я требую ответы! Помни о своей клятве.
Взгляд Ромеро был твердым. До сих пор он всегда был хорошим солдатом, но это ничего не меняло. За то, что он сотворил, должно было последовать лишь одно наказание – и мы оба это знали.
– Всегда помню.
Я указал на Браски.
– Что-то не похоже. Или ты хочешь сказать, что Лилиана сотворила все в одиночку?
Ромеро покачал головой.
– Лилиана не виновата. Бенито был все еще жив, когда я пришел. Она ранила его ножом для писем, потому что он напал на нее. С ее стороны это было самозащитой.
Ну да.
– Самозащитой? – повторил я. Я сомневался, что Браски совершил что-то, чего никто не ожидал от него. Таковы были правила нашего мира. Я пристально посмотрел на Лилиану. – И что он сделал?
– Он пытался силой взять ее, – ответил Ромеро.
– Я не тебя спрашивал! – рявкнул я. Ария попыталась успокоить меня, положив ладонь мне на руку, но я не собирался успокаиваться. Это не было мелким проступком. То, что Лилиана воткнула нож в Браски, повлечет за собой огромные проблемы, поскольку она отказала ему в том, на что он имел право, как ее муж. – И, если он пытался закрепить брак, никто в этом ебанном доме не посчитает это самозащитой. Бенито имел все гребанные права на ее тело. Бога ради, он был ее мужем!
Ромеро шагнул, было, вперед, но остановился. Я кинул на него взгляд, подзадоривая его напасть на меня, как он того и хотел. В таком случае мне не пришлось бы принимать никого решения.
– Ты не можешь говорить всерьез, – сказала Ария, умоляюще глядя на меня.
Она не хуже меня знала, чего все ожидают в первую брачную ночь. Всем плевать на то, что Лилиана не хотела выходить за Браски, что она боролась с ним. Не я придумывал эти правила и не Данте, но никто из нас не был в силах изменить традиции без поддержки других солдат семьи.
– Ты знаешь правила, Ария. Я всего лишь озвучиваю факты.
Ария покачала головой.
– Мне все равно. Ни один муж не имеет права насиловать свою жену. И все в этом доме должны согласиться с этим!
Ария была слишком мягкой для нашего мира, слишком отзывчивой, но даже она знала, что на большинство мужей силой заявляют права на своих жен в первую брачную ночь. В начале нашего брака я сам порой сожалел, что пощадил ее в нашу первую ночь, но позднее я осознал, что это было главным решением в моей жизни. Если бы я причинил Арии боль, она бы никогда не простила меня.
Ромеро подошел к Лили и обнял ее.
Любовь. Отец всегда говорил мне и Маттео, что это слабость, и, должен признать, он был прав. Любовь делала меня слабым, то же самое происходило с Маттео, а теперь ослабляло Ромеро, и, как следствие, делало слабой Семью. Мои дяди накинутся на нас словно стервятники, если до них дойдут слухи об этом.
– Я говорил тебе, что все это закончится катастрофой. Я, кажется, догадываюсь, что произошло: Лилиана ткнула ножом своего мужа, позвонила тебе, и ты завершил дело, чтобы она стала твоей.
– Да, – ответил Ромеро. – И чтобы защитить ее. Если бы он выжил, он бы обвинил во всем Лилиану, и Синдикат жестоко наказал бы ее.
Я не сдержал смех.
– А сейчас нет? Они отправят ее под суд и не просто жестоко накажут. Они ко всему прочему обвинят нас в том, что мы все это подстроили, и свадьба превратится в кровавую баню. Данте – холодная рыба, но ему придется продемонстрировать силу. Он вот-вот объявит войну. И все потому, что ты не смог удержать в штанах свой член.
– Будто бы ты сам смог. Ты уничтожишь любого, кто попытается забрать у тебя Арию, – произнес Ромеро.
Мой взгляд скользнул к Арии. Ее голубые глаза в упор с беспокойством смотрели на меня. Я готов уничтожить целый мир, лишь бы защитить Арию. Если кто-то попытается забрать ее у меня, я убью их и всех, кто встанет у меня на пути.
– Но Ария – моя жена. И это до хрена какая разница.
– Если бы все зависело от меня, Лили была бы моей женой уже несколько месяцев.
Он на самом деле хотел жениться на ней? Он всерьез думал, что мы все выберемся из этого дома живыми?
– Кто-то должен заплатить за это, – мрачно произнес я. – Как Дон Нью-Йоркской Семьи я должен возложить вину на Лилиану и надеяться, что Данте купится на это и не развяжет войну.
Хватка Арии на моей руке усилилась, ее глаза были полны непролитых слез.
– Ты не можешь этого сделать.
Ромеро опустился передо мной на колени, широко расставив руки.
– Я готов взять всю вину на себя. Скажи им, что я чокнулся и бегал за Лили, потому что жаждал ее месяцами. Я убил Бенито, когда он пытался защитить ее и себя, но прежде чем я успел изнасиловать ее, ты заметил, что меня нет, и отправился на поиски. Тогда не будет никакой войны между Синдикатом и Нью-Йорком, а у Лили будет шанс на новую жизнь.
Он говорил совершенно серьезно, но никто бы не поверил в эту историю. Что ж, то, что он был готов отдать свою жизнь за Лилиану, показывало, как сильно он был ею очарован. Почему из-за девчонок Скудери мы просто сходили с ума?
– Если мы хотим, чтобы они поверили в эту историю, то здесь кое-чего не хватает, – произнес я.
Ромеро кивнул.
– Я отдам свою жизнь за это. Застрели меня.
– Нет, – закричала Ария, но я стряхнул с себя ее руки и уставился на Ромеро. Я знал его почти всю свою жизнь. Мы тусили вместе, напивались вместе, сражались и убивали. После Маттео он был единственным мужчиной, которому я так сильно доверял. Именно поэтому я доверил ему охранять Арию. Я знал, что он никогда и пальцем к ней не прикоснется.
Лилиана встала между мной и Ромеро, страх исказил ее лицо. Я привык к таким взглядам от окружающих меня людей.
– Прошу, – прошептала она, ее глаза молили меня. – Умоляю, не убивай его. Я сделаю, что угодно, но, пожалуйста, не нужно. Я не смогу жить без него.
Она заплакала, но ее слезы не действовали на меня так, как это бывало с Арией. Ромеро поднялся и отодвинул Лилиану.
– Лили, не нужно. Я – солдат Семьи. Я поклялся, что буду всегда ставить Семью на первое место, и нарушил клятву. Я приму положенное наказание.
– Мне плевать на все эти клятвы. Я не хочу терять тебя, – сказала Лилиана.
Я потянулся за пистолетом, желая покончить с этим, но Ария появилась передо мной и положила ладони мне на грудь, взывая к той части меня, которая была мертва до появления Арии в моей жизни.
Она смотрела мне прямо в глаза.
– Пожалуйста, Лука, не наказывай Ромеро за то, что он защищает ту, которую любит. Он и Лили принадлежат друг другу. Я умоляю тебя.
Ее руки дрожали, а глаза молили. Я знал, что должен отказать ей, но мне была отвратительна мысль о том, что я потеряю Ромеро. Он был одним из немногих людей, которым я полностью доверял. Я знал, что он примет за меня пулю и что более важно – за Арию. Но также я знал, что больше он не будет безусловно верен мне, как прежде, потому что его чувства к Лили будут стоять на первом месте.
Я убрал руки Арии со своей груди, и выражение ее лица померкло.
– Я не могу принимать решения, исходя из чувств. Я – Дон и должен ориентироваться на то, что принесет выгоду Семье.
Ромеро приблизился ко мне, готовый принять мою волю. Он бы не стал молить. В его глазах не было ни капли осуждения из-за моего решения, он ожидал, что я вынесу смертный приговор.
Долгое время мы смотрели друг другу в глаза, и я принял свое решение.
– Ты – мой лучший солдат. Семья нуждается в тебе, и я никому не смогу доверить Арию так, как тебе, – произнес я, положив руку на плечо Ромеро. – Война рано или поздно неизбежна. Я не хочу обрывать твою жизнь, чтобы отложить ее на несколько гребанных месяцев. Мы встретимся с этим вместе.
Ромеро расслабился. Он ничего не сказал, но я видел, что он будет пытаться загладить свою вину передо мной всю оставшуюся жизнь. Он был верным, тем солдатом, которого я не хотел потерять.
– Конечно, мы можем и не выбраться из этого дома живыми, – добавил Лука. – Отныне мы окружены врагами.
– Большинство гостей пьяны или спят. Мы можем попытаться улизнуть. К тому времени, как завтра утром заметят исчезновение Бенито, мы будем уже в Нью-Йорке, – проговорил Ромеро.
Я сомневался, что нам настолько повезет. Вынув из кармана телефон, я попытался дозвониться до Маттео. Нам нужно было придумать, как выбраться из Чикаго, но он не отвечал. Судя по всему, он сейчас трахал свою жену.
– Черт подери! Маттео не поднимает гребанную трубку.
– Думаешь, с ними что-то случилось? – спросила Ария.
– Единственное, что могло произойти, это то, что он сейчас вытрахивает мозги из твоей сестры и потому игнорирует мои звонки, – произнес я.
Ромеро и я отнесли тело Браски в ванную комнату, прежде чем туда направилась Лилиана, чтобы переодеть свое рваное свадебное платье.
Когда Ромеро зашел туда, чтобы помочь ей, мы с Арией остались наедине. Тогда она подошла ко мне и обняла руками за талию, прижавшись щекой к моей груди.
– Спасибо, Лука. Большое, большое спасибо. Я не забуду этого. Я даже не думала, что это возможно, но за то, что ты сделал сегодня, я люблю тебя еще больше.
Она дрожала, прижимаясь ко мне, а когда подняла голову, по ее щекам струились слезы. Я стер их. Чтоб меня. У этой женщины было куда больше власти надо мной, чем у кого бы то ни было.
Ромеро вернулся, и Ария отошла. У меня были границы в публичном проявлении чувств, и я не хотел демонстрировать эмоции даже перед Ромеро.
– Готово, – сказал Ромеро.
– Хорошо. А теперь пойдемте. Я не хочу рисковать и оставаться здесь ни секундой дольше, чем это абсолютно необходимо.
Я протянул Арии руку. Она приняла ее с напряженной улыбкой, а я вынул пушку. Мне нужно было вывести жену из этого дома живой, и не важно, чего это будет стоить. Я приоткрыл дверь и высунулся в коридор. Там никого не было, но вечеринка все еще продолжалась.
Я дал сигнал Ромеро, что коридор был чист, потом распахнул дверь и вышел, потянув за собой Арию.
Никто не попался нам на пути, пока мы шли к комнате Маттео. Я постучал, но, конечно же, этот засранец не открыл дверь. Вероятно, он как раз в этот момент трахался с Джианной Я постучал чуть сильнее. И вновь никто не отозвался. Ария обеспокоенно посмотрела на меня, и я стукнул кулаком по дереву так громко, как только мог себе позволить. И Маттео, наконец, открыл дверь. На нем были боксеры, и он старался прикрыть стояк.
– У тебя случайно не закралась мысль, что я не хочу, чтобы меня беспокоили, когда я не ответил на твой ебанный звонок? – Взгляд Маттео скользнул по мне, и он поджал губы. – У меня есть чертовски фиговое предчувствие.
Я сильно толкнул его.
– Ради бога, Маттео, бери трубку, когда я звоню! Тебе нужно одеться. Мы сматываемся сейчас же.
– Что случилось? – спросила Джианна, появляясь позади Маттео в шелковой ночнушке. Ее губы были такими опухшими, что было очевидно, что она сейчас делала для Маттео. – Дерьмо, случилось что-то плохое, да? Этот гад сделал тебе больно? – Она обняла Лили. Рука Арии напряглась в моей.
– Он мертв, – ответила Лилиана.
– Прекрасно, – отозвалась Джианна. Она похлопала Ромеро по плечу. – Это ты сделал, да?
Ромеро напряженно улыбнулся.
– Ага, и в этом заключается причина, почему нам нужно поторопиться.
– Ромео прав. Нам нужно убраться из этого дома прежде, чем кто-нибудь заметит, что новобрачный сдох, – сказал я, теряя гребанное терпение.
– Я готов был спорить на что угодно, что буду тем, кто развяжет войну между Синдикатом и Семьей. Хвала тебе, Ромеро, что ты хоть раз доказал, что я могу ошибаться, – ухмыляясь, произнес Маттео.
– Я бы сам на это поставил, – отозвался Ромеро.
Все считали именно так: Маттео был самым чокнутым в Семье, Ромеро же всегда отличался надежность., но Лилиана, судя по всему, изменила это. Я вздохнул.
– Мне придется прервать вашу милую беседу, но мы должны убираться отсюда на хуй.
Маттео и Джианна оделись, и мы пошли дальше, пытаясь выбраться из этого дома. Все в моем теле было напряжено, и я прислушивался к малейшим звукам.
Мы подошли к двери, которая вела в подземный гараж. В большинстве домов этого района были подземные гаражи из-за нехватки парковочных мест на улице. Из коридора слева от двери послышались шаги, и я тут же прикрыл телом Арию и поднял пистолет. Маттео и Ромеро сделали так же. До сих пор дела шли слишком хорошо, но теперь с этим покончено. Даже с глушителями стрельбы создаст определенный шум, особенно если нападавшие успеют что-то выкрикнуть. Нам придется всех пристрелить.
Мой палец на курке напрягся, когда из-за угла появился пацан. Блядь! Лишь в самый последний момент я смог удержаться от выстрела. Это был Фабиано.
Ария ахнула, ее рука дернулась в моей. Она бы кинулась к нему, если бы я не удержал ее на месте. Глаза Фабиано расширились, когда он, споткнувшись, остановился и направил на нас пистолет. Он все еще не был инициирован, и определенно никого прежде не убивал, кроме того, он не умел хорошо скрывать свои эмоции. Страх вспыхнул на его лице, сменившись подозрительностью.
Ария положила ладонь на мою руку, стараясь опустить ее, но я продолжал держать Фабиано на мушке. Да, он был всего лишь ребенок, но выпущенная им пуля будет такой же смертельной, как и пуля любого другого солдата.
– Что здесь происходит? – твердо спросил Фабиано, выпрямляясь еще сильнее и пытаясь выглядеть как мужчина. С пушкой и этим серьезным выражением лица он смотрелся куда внушительнее, чем просто мальчишка-подросток.
– Опусти пистолет! – приказал я.
Фабиано рассмеялся, но это был нервный звук. В его глазах застыл страх. Ему стоило бы научиться скрывать свои чувства лучше, если он собирался выжить в Синдикате – если он хотел выжить этой ночью.
– Ни за что. Я хочу знать, что происходит.
Его глаза метнулись от Арии к Джианне, а затем к Лилиане.
– Почему ты расхаживаешь с пистолетом? Разве тебе не пора в постель? – спросила Ария и попыталась сделать шаг к нему, но я не позволил ей приблизиться к брату.
– У меня есть обязательства, – произнес Фабиано с ноткой гордости.
– Ты еще не инициирован, – сказала Лилиана, казавшаяся сбитой с толку.
– Мы начали процесс несколько недель назад. Это мое первое задание, – ответил Фаби. Его рука с пистолетом начала легонько подрагивать. У него не было против нас ни одного шанса, даже если бы мы не держали его на мушке. Я мог бы вырубить его в мгновение ока, и я бы предпочел такой ход событий из-за женщины, которая стояла рядом со мной.
– Отец дал тебе это задание, потому что думал, что это будет простая работенка, да? Ничего плохого не случается на свадьбах, – со смешком произнесла Лилиана.
– Он дал мне это задание, потому что знает, что я ответственный и способный, – отозвался Фабиано, пожав плечом. Его глаза вновь метнулись ко мне, затем к Маттео и Ромеро.
– Ты же не думаешь, что сможешь убить нас троих, да? – спросил Маттео с кривой усмешкой.
Джианна метнула в него сердитый взгляд.
– Заткнись, Маттео!
– Но я могу попытаться, – ответил Фаби.
Пальцы Арии напряглись на моей руке, а ее взгляд буквально прожигал.
– Фабиано, – произнес я, стараясь звучать убедительно, пусть время и играло против нас, а я хотел побыстрее убраться отсюда. – Это твои сестры. Ты и впрямь готов рискнуть их безопасностью?
– Почему Лили здесь? Почему она не со своим мужем? Я хочу знать, что происходит. Почему вы пытаетесь увезти ее с собой. Она – часть Синдиката, а не Нью-Йорка.
– Я не могу остаться здесь, Фаби. Помнишь, ты говорил, что мне не стоит выходить за Бенито? Что это неправильно? – ответила Лилиана.
– Это было давно, да и ты сказала ему сегодня «да». Так где же он?
Лилиана посмотрела на Ромеро с таким выражением лица, что даже двенадцатилетний пацан все понял.
– Ты убил его, верно? – прошипел Фабиано, и вновь поднял пистолет. – Это какой-то трюк, чтобы ослабить Синдикат? Отец всегда говорит, что однажды вы всадите нам нож в спину.
Ария вновь попыталась направиться к нему, но я, сурово глянув, вернул ее себе за спину.
Она нахмурилась.
– Он мой брат!
– Он – солдат Синдиката.
Может, она думала, раз я ставлю ее на первое место, другие мафиози тоже забудут, что Семья всегда должна быть на первом месте.
– Фаби. Семья не пытается ослабить Синдикат. Это не борьба за власть. Это моя вина. Бенито попытался причинить мне боль, и я зарезала его. Поэтому мне нужно уйти. Отец накажет меня, может, даже убьет, – успокаивающе произнесла Лилиана.
Фабиано сделал шажок назад.
– Ты убила собственного мужа?
Маттео посмотрел на меня поверх головы Джианны. Он ждал, что я дам ему добро на выстрел, и если бы не дрожащее дело Арии около меня, я бы ни секунды не колебался.
– Я не знала, что еще сделать.
Фабиано указал на Ромеро.
– А что между вами? Я не дурак. Между вами что-то происходит.
– Мы вместе уже какое-то время. Ты же знаешь, я никогда не хотела выходить за Бенито, но отец не дал мне выбора.
– Так ты хочешь покинуть Чикаго и Синдикат так же, как это сделали Джианна и Ария, – произнес Фабиано.
Лилиана кивнула.
– Я должна.
Ты можешь поехать с нами, – предложила Ария. Ее глаза встретились с моими, умоляя.
Я посмотрел на Фабиано.
– Ты мог бы стать частью Семьи.
Моей семье это не понравилось бы, и мне даже пришлось убить нескоьких недовольных, чтобы показать свою силу.
Фаби покачал головой.
– Я нужен отцу. Я – часть Синдиката. Я дал клятву.
– Если ты еще не до конца инициирован, она не так уж и обязательна, – ответил Маттео. Ебанная ложь. Матео и я убили бы любого инициируемого, кто бы решил сорвать инициацию или присоединиться к Синдикату.
– Я не предам Синдикат.
Я предполагал такой ответ. Фабиано вырос в Синдикате с пониманием того, что однажды пойдет по стопам своего отца.
– Тогда ты должен будешь остановить нас. И мы тебе этого не позволим. Будет много крови, ты умрешь.
Фабиано встретился со мной взглядом.
– Я хорошо стреляю.
А еще он был напуган.
– Я верю. Но лучше ли ты нас троих? Ты правда хочешь, чтобы твою сестру Лили наказали? Если ты вынудишь ее остаться, ты подпишешь ей смертный приговор.
Внутренняя борьба отразилась на его лице.
– Если я позволю вам уйти, и кто-то узнает об этом, они убьют меня. Я мог бы погибнуть с честью, если бы попытался остановить вас.
– Мог бы, и они восхваляли бы тебя, но ты был бы мертв в любом случае. Ты хочешь умереть сегодня?
Он был так молод. Смерть пугала его намного сильнее, чем нас. Он не сталкивался с ней так же часто, как это делали мы.
Фабиано на нескольку дюймов опустил пистолет. Я сомневался, что он сам заметил это.
– Никто не узнает, если ты отпустишь нас. Ты мог бы попытаться остановить нас, но нас слишком много, – сказал Ромеро.
– Они подумают, что я испугался и сбежал, и потому вы смогли уйти.
Я подал Ромеро знак.
– Нет, если ты будешь ранен. Мы можем выстрелить тебе в руку. Тебе дали первое в твоей жизни поручение как бойцу Синдиката, предполагая, что оно будет легким. Никто не ждет от тебя, что ты сможешь остановить лучших бойцов Нью-Йорка. Они не смогут обвинить тебя, если мы тебя подстрелим.
Ария уставилась на меня.
– Ты хочешь выстрелить в моего брата?
– Что, если ты сильно ранишь его? – спросила Лилиана.
– Я мог бы попасть в прыщ у него на подбородке, если бы захотел. Так что думаю, я смогу задеть какое-нибудь безопасное место на его руке, – отозвался Маттео. – И, учитывая, как мы рискуем, не убивая его, рана на руке – пустяк.
Я проигнорировал их и сконцентрировал все свое внимание на мальчишке.
– Так что ты скажешь, Фабиано?
В его глазах все еще было сомнение, но затем он опустил пушку.
– Ладно. Но я буду должен позвать на помощь. Я не смогу ждать дольше нескольких минут, иначе они заподозрят.
Я продолжал держать Фабиано на прицеле, как и Ромеро с Маттео.
– Нам хватить нескольких минут, чтобы уехать. Они тут же последуют за нами, когда поймут, что произошло, но пять минут обеспечат между нами достаточное расстояние. Данте не из тех, кто нападает в открытую, так что я сомневаюсь, что он пошлет людей или устроит дикую охоту на машинах. Он нападет позднее, когда найдет наилучший способ навредить нам.
Ранив Фабиано, мы умчались на наших арендованных машинах. Ромеро и Лили ехали впереди, а остальные уселись в другой автомобиль. Маттео был за рулем, Джианна рядом с ним, тогда как я и Ария устроились на заднем сиденье. Я поглядывал в окно и вскоре увидел, что три черные машины Синдиката помчались за нами в погоню.
– Ложись, – приказал я, и Ария тут же послушалась, свернувшись на сиденьи. На ее лице застыло выражение страха. Я опустил окно, приготовившись стрелять. Между тем люди Данте не выпустили ни единой пули, вероятно, потому, что мы все еще находились в жилом квартале. Ни он, ни я не нуждались в дополнительном внимании СМИ или полиции. Стоило нам оказаться в промышленной зоне, как я вынул пистолет и открыл огонь. Окно нашей машины разбилось, и Ария вскрикнула. Я вновь открыл огонь и попал стрелку в голову. Моя следующая пуля попала им в колесо, машину потеряла управление, и ее закрутило. Две другие машины продолжали гнаться за нами, но неожиданно они поехали медленнее. Должно быть, Данте дал им приказ возвращаться. Он нападет совсем скоро, когда придумает план, как причинить нам наибольший ущерб.
Когда я убедился, что опасность миновала, я опустил взгляд на Арию. Я смахнул осколки с ее волос и плеча. Она открыла глаза, глядя на меня с абсолютным доверием. Она верила в то, что я смогу ее защитить, но, черт меня раздери, отныне делать это будет куда сложнее!
– Ты можешь больше никогда не вернуться в Чикаго, – произнес я тихо, пока она садилась. – Ты никогда не увидишь своего брата.
Она поникла, прижавшись ко мне и зарывшись лицом в мою шею. Я держал ее в своих объятиях, пока она плакала. Маттео встретился со мной взглядом в зеркале заднего вида. Мы оба знали, что совсем скоро мы будем заняты по самое не могу, контролируя наших дядей и не пуская Синдикат на нашу территорию.
Любовь – корень человеческой слабости.
Ария вновь приподняла голову, и я, как и всегда, не мог отвести взгляд от ее огромных кукольно-голубых глаз.