Стоял конец октября. Ария и я были приглашены на ужин в дом Данте за два дня до предполагаемой свадьбы Лилианы с Браски. Поскольку никто ничего не подозревал, я мог только надеяться, что все так же и продолжится в их брачную ночь.
Стоило нам войти, как стало очевидным, что Данте совсем не рад моему присутствию в его доме, и я понимал это. Его жена была беременна и уязвима, а где-то в дома спал его беззащитный ребенок. Пусть даже между нами был мир, это не означало, что мы друг другу доверяем. Ситуация точно не улучшилась с начала перемирия. Мы не нападали друг на друга, но мы с трудом сотрудничали в последние пару лет, и если Лилиане не удастся убедить Браски в том, что она девственница, итогом станет война.
Мы с Арией вошли в холл на вилле Кавалларо, и мои глаза быстро просканировали окружающую нас обстановку. Валентина была на последнем сроке беременности. Она обняла Арию, затем обернулась ко мне с более сдержанной улыбкой. Она прекрасно держалась, конечно же, не так как Данте, но все же. Несмотря на свою сдержанность, она все же не смогла скрыть своего дискомфорта рядом со мной. Я поцеловал ее руку, давая ей возможность решить, обнимать ли меня. Но даже этот легкий поцелуй заставил Данте напрячься, так что даже к лучшему, что я не стал ее обнимать.
Я окинул взглядом Арии. Если бы она была беременна, я бы не позволил находиться Данте рядом, но Ария и так держалась от него подальше, чему я был рад. Жизнь слишком опасна в настоящий момент, да я и не был создан для того, чтобы стать отцом.
– Для нас большая радость увидеться с вами на ужин, – произнесла Валентина с легкой улыбкой. Данте чуть склонил голову, но его глаза таили совсем другой посыл. Моя хватка на руке Арии усилилась, пока мы следовали за ними в столовую и усаживались за столом. Данте и я сели друг напротив друга, и мои мышцы напряглись от выражения его лица.
– Твоя сестра будет фантастической невестой! – произнесла Валентина, стараясь нарушить напряженное молчание.
– Может, хоть это сможет отвлечь меня от того факта, что ее отдают старику словно кусок мяса, – произнесла Ария, посылая Данте острый взгляд.
Я сжал ее руку, словно предупреждая о последствиях, но она не отвела взгляд от Данте. Я тоже наблюдал ним, поскольку хотел быть уверенным, что знаю, когда мне придется достать пистолет.
– Твой отец хочет лучшего для…
– Себя, – перебила Данте Ария, и я усилил хватку. Она вздрогнула, но не замолчала. – В конце концов, за продажу сестры он получит себе ребенка в качестве невесты.
– Ария, хватит! – резко оборвал я ее.
Она, наконец, встретилась со мной взглядом. Если бы мы были наедине, она могла бы начать спорить, и она знала, что я должен продемонстрировать перед Данте свою силу. Неохотно она опустила глаза, тяжело вздохнув. Через какое-то время она обернулась к Данте:
– Прошу прошения. Я не хотела продемонстрировать неуважение.
Данте ответил напряженным кивком. Горничные появились с едой как раз вовремя. Нам удалось пережить остаток ужина без каких-либо дальнейших инцидентов, Ария и Вал заговорили о юге Италии, которую смогли поддерживать и я, и Данте без риска возникновения конфликта.
Мой телефон завибрировал, и я вынул его, рискнув бросить взгляд вниз. Маттео. Я ответил на звонок.
– Должен ответить, – произнес я, поднимаясь со стула и идя из столовой в сторону холла. Глаза Данте проследовали за мной. Ему определенно не нравилась мысль о том, что я буду один расхаживать по его дому, но у него не было причин для беспокойства. Если бы я замышлял что-то отвратительное, я бы не оставил Арию с ним.
– Маттео? Что такое?
– Я переживаю из-за Ромеро. Он выглядит так, что вот-вот слетит с катушек. Я не уверен, что было хорошей идеей брать его с собой в Чикаго.
Я вздохнул.
– Знаю. Убедись, что он не выкинет ничего глупого.
– Я не уверен, что способен справиться с этой задачей.
– Да мне похер, – тихо пробормотал я. – Я занят.
Я нажал на отбой, желая вернуться к Арии. То, что она осталась наедине с Данте и Вал, мне не нравилось.
Шаги на лестнице вынудили меня насторожиться, и я обернулся к источнику шума. Мое тело напряглось до предела. Я помедлил, положив руку на пистолет, а затем опустил ее, когда заметил крошечную девчонку на последней ступеньке. Это была дочь Данте Анна.
– Где мамочка и папочка? – прошептала она.
– В гостиной, – произнес я, не двигаясь. Ее зеленые глаза рассматривали меня с ног до головы, и я надеялся, что она не начнет плакать. Не думаю, что Данте дождется моих объяснений, прежде чем пристрелить, а я не хотел убивать его на глазах ребенка.
– Кто ты? – требовательно спросила она, и я был вынужден подавить смешок.
– Я – муж Арии, твоей крестной.
Она ринулась ко мне вниз и едва не упала. Я инстинктивно удержал ее от падения, обхватив ее тело рукой и подняв. Она не заплакала, как я того ожидал. Она обняла меня руками за шею.
– Ария вместе с мамочкой и папочкой?
Я кивнул, пытаясь поставить ее обратно на пол, но она вцепилась в меня.
– Нет, – возразила она. – Отнеси меня к Арии!
Я глянул на девчонку.
– Это приказ?
Она быстро кивнула. Вздохнув, я, придерживая ее одной рукой, направился обратно в столовую. Данте это определенно не понравится, но если бы она начала выть, все было бы куда хуже.
Стоило мне войти в столовую с девочкой, как Данте поднялся. Его взгляд буквально испепелял.
– Она спустила по лестнице и захотела, чтобы я отнес ее к Арии, – спокойно произнес я, понимая состояние Данте. На его месте я бы уже вышел из себя.
Ария встала, вероятно, чтобы подойти ко мне, но Данте покачал головой, и она замерла. Ярость охватила меня, и мне понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Я высвободился из рук Анны и поставил ее на пол.
– Спасибо, – произнесла она с широкой улыбкой и побежала к Арии, не замечая напряжения в комнате. Валентина схватила Данте за руку и потянула его, чтобы он сел обратно на свой стул. Анна запрыгнула на колени Арии, которая прижала девчушку к груди и поцеловала в щеку. Ария выглядела такой чертовски счастливой, когда держала на руках ребенка!
Я медленно вернулся ко столу, все еще напряженный из-за Данте, и его взгляд говорил мне, что он разделяет мои чувства. Ария многозначительно посмотрела на меня.
– Данте, вероятно, сейчас самое время, чтобы поговорить с глазу на глаз, – сдержанным тоном произнес я.
Данте резко кивнул и поднялся на ноги. Вал коротко коснулась его плеча, и я уловил беспокойство в ее взгляде. Ария тоже взглядом молила меня держать себя в руках.
Данте и я вышли из комнаты, и он повел меня в сад. Прохлада освежила меня.
– Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится мое присутствие рядом с твоими женой и ребенком, – произнес я. – Я тоже не в восторгеот того, что ты рядом с Арией.
Данте склонил голову.
– У нас сейчас мир, но в прошлом это не всегда предотвращало инциденты.
Вероятно, он имел в виду перемирие между Семьей, Каморрой и Синдикатом, которое было разрушено после того, как Каморра убила жену Босса Синдиката. Это произошло шестьдесят лет назад, но некоторые вещи помнятся очень долго.
– Ты человек чести, Данте, так же как и я. Я не нравлюсь тебе, а ты мне, но я могу уверить тебя, что твоя жена и дети в безопасности рядом со мной. Я не отыгрываюсь на слабых.
Данте улыбнулся мне одними губами.
– Будет ли это так, когда перемирие между нами будет нарушено?
– Я могу спросить тебя о том же: будет ли Ария в безопасности, если мы развяжем войну?
Данте ничего не ответил, потому что мы оба знали, что война вещь непредсказуемая.
– Она будет под защитой на моей территории даже во время войны. Ни одна женщина, неважно враг она или нет, никогда не должна бояться надругательства на моей территории.
– Это я тебе тоже могу пообещать.
Никто из нас больше ничего не произнес, потому что особо нечего было сказать. Я знал, что голоса в Синдикате, жаждущие отмены перемирия, звучали все громче, как и в Семье. Это была старая вражда, которая не могла быть забыта.
Я посетил бесчисленное количество свадеб с тех пор, как был маленьким. Они все были до определенной степени напряженными, как и предполагалось при договорном браке, но свадьба Скудери на девчонке Браски побила все рекорды. Девушка была младше Арии, а отцу Арии было за пятьдесят. Это было мерзко даже по моим стандартам. Но это не единственное, что беспокоило меня. А все благодаря Ромеро и Лили. Они оба исчезли после церемонии. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем они занимались. Черт с ними. Но завтра она должна выйти за Браски!
– Не могу принять этого. Она младше двух его дочерей, – произнес я, кивнув в сторону Скудери и его слишком юной жены. Тот расплылся в улыбке. Невероятно. Он жаждал сорвать вишенку девчонки, которая была на тридцать лет младше него.
– Некоторые традиции изменить куда сложнее, чем какие-то другие, – ответил Данте, но я уловил проблеск неприязни в его словах. на людях мы продолжали общаться так, будто ничего не произошло. Не стоило создавать лишнее напряжение. Это был уговор Браски и Скудери, и, как я прекрасно знал, влияние Дона в семейных делах было крайне ограниченным.
– Я рад, что Валентина примерно моего возраста. Так куда проще находить общие темы для беседы, – произнес Данте.
Я кивнул. Он женился на женщине, которая прежде была замужем. Это было нарушением традиций, но это было его выбором. Он не мог заставить других поступать так же. Если бы это зависело только от меня, я бы отменил традицию кровавых простыней давным-давно, но у меня была семья, к которой я был вынужден прислушиваться. Дон я или нет, я нуждался в их поддержке. Управлять целым побережьем невохможно в одиночку.
Его внимание переключилось с меня на маленькую девочку, вероятно, лет двенадцати-тринадцати, с такими же светлыми волосами, как и у Данте. Я часто гадал, почему в Синдикате было так много блондинов. Вероятно, это потому, что большинство семей были родом из Дженоа и Болоньи на севере Италии. Девочка подошла к нам. Она держала себя с поразительной гордостью для такого юного возраста, но она не встречалась со мной взглядом и быстро повернулась к Данте.
– Мама сказала найти тебя для танца, – оттарабанила она. Ее глаза метнулись ко мне, щеки раскраснелись. Должно быть, это был ее первый выход в свет. Было очевидно, как ей неловко находиться среди мужчин, которые не принадлежали к ее семье. И я знал, почему ее отослали к нам. Сестра Данте, судя по всему, заметила неприкрытое напряжение между мной и ее братом.
Данте положил ладонь на плечо девчонки.
– Моя племянница Серафина, – представил он ее. Его голос был полон покровительственных ноток. Она расправила плечи и встретилась со мной взглядом.
– Большое удовольствие познакомиться с вами.
Я покачал головой.
– Я не так стар.
Данте нахмурился, и я перестал улыбаться. Его семья была олицетворением правильности, но все эти церемонии были обычным фарсом, и мы оба это знали. Данте таил в себе тех же демонов, что и я.
– Прошу извинить нас.
Не дождавшись моего ответа, он повел девчонку на танцпол.
Я повернулся спиной к ним и заметил Ромеро, который направлялся к Лили. Ему что ли недостаточно? Если эти двое исчезнут во второй раз, дела могут принять печальный оборот. Это было тем, чего я не мог допустить, особенно перед Синдикатом. Я поспешно подошел к Лили.
– Потанцуй со мной, – приказал я. Обычно я не так приглашал женщину на танец, но я уже снова терял терпение. Ее глаза расширились, но она приняла мою руку. Я повел ее в ту часть зала, где было поменьше людей, и прижал к себе, ближе, чем допускалось, но я не хотел, чтобы кто-то подслушал наш разговор.
Она была напряжена в моих объятиях, и слабый румянец появился на ее щеках. Была ли она смущена из-за того, что я знал о том, что она натворила? Мне было бы плевать на то, что она с кем-то трахалась до замужества, если бы речь шла не о моем подчиненном. Но именно мой солдат ее обесчестил, и это стало проблемой,моей проблемой.
– Ты все еще планируешь выйти замуж? Тебя и Ромеро не было какое-то время.
– Да. Я выйду за Бенито, не переживай, – тихо ответила она, но ее тело стало напряженнымх. Она боялась. Ее лицо было несколько похоже на лицо Арии, и они обе прикусывали нижнюю губу, когда беспокоились. Черт подери!
– Тебе не обязательно быть за ним замужем вечно, – сказал я, потому что знал, Ария не перестанет беспокоиться ни на единую секунду во время брака Лили с Браски.
Лили слегка покачала головой, ее глаза встретились с моими.
– Отец никогда не согласится на развод.
Она была права. Скудери всегда было глубоко насрать на счастье своих дочерей. Для него они были чем-то, что можно было повыгоднее сбыть, способом получить побольше привилегий. Если бы он был заботливым папашей, он бы никогда не согласился на мой брак с Арией. Моя репутация говорила сама за себя, и если верить ей, я должен был сломать его дочь.
– Есть и другие способы, помимо развода, для того, чтобы избавиться от брака. Порой люди просто умирают, – тихо произнес я, но ответ Лили дал мне ясно понять, что она не уловила намека.
– Он не настолько стар.
Я приподнял бровь.
– И все же люди иногда умирают.
Она оступилась, но я подхватил ее и продолжал вести в танце. Ей стоило бы поработать над безразличным выражением лица.
– Почему тогда он не может умереть перед свадьбой? – спросила она, ее глаза молили меня, но даже ради Арии я не мог позволить этому случиться. Если я позволю Ромеро убить Браски (который с радостью это сделает, судя по тому, какие смертоносные взгляды он бросает на старого ублюдка, когда думает, что никто не видит), это будет означать войну.
– Это будет слишком подозрительным. Подожди несколько месяцев. Время пройдет быстро, поверь мне.
Она вздрогнула.
– Тогда Ромеро уже не захочет меня.
И я не мог с этим спорить. Я не был уверен в том, что Ромеро захочет Лили после того, как Браски несколько месяцев трахал ее. Это сложно принять. Если он любил ее, то он мог бы смириться с этим фактом, но я не знал, насколько сильны его чувства. Я сомневался, что он бы взял невинность Лили, если бы не испытывал к ней чувств. Ромеро для этого был слишком порядочным, но порой чувства меняются.
– В Синдикате тоже есть хорошие мужчины. Ты найдешь свое счастье. Ты поступаешь правильно, выходя за Бенито. Ты предотвращаешь войну и защищаешь Ромеро от самого себя. Это очень храбрый поступок, – сказал я ей.
Это не было попыткой утешить ее, и я знал это, но я был Доном Семьи, и Лили не была под моей защитой, даже если эта мысль не нравилась мне. Она не заслуживала такой судьбы, но в нашей жизни частенько выпадают паршивые карты.
Я вернул ее к столу и поймал взгляд Арии, которая стояла у стены, погруженная в беседу с Валентиной.
Должно быть, что-то в моем выражении лица сказало ей, что я не поменял своего решение о ее сестре и Ромеро. Я не мог рисковать всем ради их чувств.
Ромеро пошел против моих прямых приказов, увиваясь за Лили. И то, что я сурово не наказал его, уже было привилегией по сравнению с тем, что получали от меня другие. На лице Арии отразились смирение и разочарование. Она не пыталась спорить со мной, но я знал, что она не одобряет моего решения. После ее первого извинения передо мной за то, что утаивала все, она попыталась убедить меня помочь ее сестре, но отступила после моего отказа. Она была отстраненной, но я не делал ни малейшего шага для того, чтобы сгладить разногласия между нами. В конце концов, у меня были причины злиться.
– Ты и Ария женаты куда дольше, чем Данте и Валентина, и вот уже скоро у них будет двое детей, а Ария до сих пор даже не беременна, – резко сказал Скудери, подойдя ко мне. Мы были женаты более четырех лет, и я знал, что в Семье гадали, когда же Ария, наконец, забеременеет, но у меня не было планов становиться отцом в ближайшее время. Я наслаждался тем, что Ария только моя, да и она была все еще молода, ей было всего двадцать два. У нас была куча времени.
Я хмуро посмотрел на него.
– Не твое дело. Тебе стоит беспокоиться о своей новой жене.
– Она забеременеет раньше Арии, это я тебе гарантирую, – произнес Скудери с мерзейшим взглядом в сторону своей супруги, которая стояла в кругу девушек своего возраста.
Незнакомые мне солдаты из Синдиката присоединились к нам, и я, извинившись, отошел. Я бы вырвал язык Скудери, если бы проговорил с еще хоть минуту. Это не его или кого бы то ни было еще дело, когда мы с Арией решим обзавестись детьми. Мой отец был тем еще ублюдком, и я не был уверен, что не перенял этого от него. Я не был уверен, что готов подвергнуть своих детей подобным испытаниям. Рано или поздно я буду должен произвести на свет наследника, но это определенно не произойдет в ближайшее время.
Лили была очаровательна в своем белом платье, и это зрелище разбивало мое сердце, поскольку ей не было позволено выйти за любимого мужчину.
– Ты прекрасна, – сказала я ей, поправляя фату на плечах. На ее лице отражалось отчаяние, когда мы встретились глазами в зеркале. В день свадьбы я тоже чувствовала себя напуганной и не видела выхода, но в отличии от Лили, у меня не было того, за кого бы я хотела выйти замуж. Брак Лили в последствии не станет благословением, как это вышло у нас с Лукой. Не существовало таких слов утешения, которые я могла бы сказать сестре, чтобы они не прозвучали фальшиво.
– Херня какая, – пробормотала Джианна. Она коснулась ее плеча. – Лили, убирайся на фиг отсюда! В чем смысл быть женами Дона и Консильери итальянской Семьи, если мы не можем рискнуть и развязать войну ради нашей младшей сестренки? Ты будешь несчастна.
Джианна знала, что я сделала все возможное, чтобы убедить Луку, она сама, не переставая, доставала Маттео по этому поводу, но все бесполезно. Я не могла вновь действовать за спиной Луки, не тогда, когда он все еще уязвлен тем, что я хранила отношения Лили и Ромеро в секрете от него. Было так сложно заботиться о своих близких и не действовать против Луки!
– Лука и я можем избавиться от Бенито через несколько месяцев, когда это не будет столь подозрительным, – прошептала Лили. Через несколько месяцев? Даже мимолетная мысль о прикосновениях Браски послала дрожь омерзения по моей спине, и я знала, что Лили ощущает то же самое.
Джианна хмыкнула.
– О, ну да, а до этого? Боже мой, может ли Лука быть большим придурком?
Лука – Дон. Он был готов сделать меня главнее Семьи, но на этом все. Он бы не помог Лили, и не важно, как бы сильно я умоляла.
– Ты и Лука все еще в ссоре? – спросила Лили.
– Я бы не назвала это ссорой. В основном, мы просто игнорируем друг друга. Он зол на меня за то, что я скрывала от него твои отношения с Ромеро, а я – за то, что он вынуждает тебя выйти за Браски.
Хотя сказать, что мы игнорировали друг друга, было бы неправильно. Мы разговаривали, спали друг с другом, но между нами был словно барьер, невидимая стена из разочарования и боли.
– Он не заставляет меня. Это отец. Лука ведет себя так, как и полагается Дону. Он отвечает за Семью, а не за меня.
Я знала, что она права, но мне это было не по душе. Мне не нравилось, что за то, чтобы мужчины могли оставаться у власти, расплачиваются женщины.
– Милый Боже! Умоляю, скажи, что ты на самом деле не веришь в то, что говоришь, – произнесла Джианна.
– Я не позволю, чтобы вы рисковали всем ради меня.
Джианна раздраженно нахмурила лоб.
– Мы хотим рискнуть ради тебя. Но ты просто не позволяешь.
Я не знаю, что бы делала, если бы Лили сказала «да». Я должна была бы рассказать об этом Луке, если бы мы помогли Лили сбежать. Я так сильно боялась совсем потерять его!
Кто-то постучал в дверь, и, мгновение спустя, Мария, девчонка, ставшая женой моего отца, просунула голову в щель.
– Нужно выходить.
Она исчезла, не сказав больше ни слова. Я поежилась от мысли о том, что отец был женат на девушке, которая была ровесницей Лили. Это было так неправильно.
– Не могу поверить, что папаша женился на ней, – произнесла Джианна, читая мои мысли. – Мне она не нравится, но при этом мне ее жаль. Наш отец – ублюдок.
Лили опустила фату на лицо.
– Нам пора идти.
– Лили… – начала я, даже не уверенная, что хочу ей сказать, как улучшить сложившуюся ситуацию; но прежде чем я успела вымолвить еще хоть слово, она расправила плечи, поморгала и направилась к дверям. В холле ее уже ждал отец, чтобы повести ее по проходу в церкви. Дни, когда я уважала его или испытывала перед ним страх, прошли. Он был причиной всех наших бед, и за это я никогда его не прощу.