Сентябрь 1780 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

— И стоило оно того?

Грязный, обросший и хорошо побитый мужик посмотрел на меня злым взглядом. По бокам пленника стояли два бойца, поддерживающие его под руки. Рядом со мной расположились фон Шик, Федот и мрачный Кондрат. Дело происходило в домике отдыха, где я обычно вёл подобные дела. Нечего пугать домочадцев и в первую очередь сына, сующего свой нос в каждый угол.

Что я могу сказать. Золото действительно оказывает на людей магическое воздействие. Плохо, что больше негативное. Или всё зависит от натуры человека? Если он был с гнильцой по жизни, то однажды вылезет. Люди гибнут за металл? Хуже, они за него убивают!

Когда мы создали сеть опорных пунктов и запустили постоянное патрулирование, то ориентировались на наплыв старателей и разбойников со стороны. Они действительно начали появляться, но быстро отсекались на подступах. Ведь фактических дорог на Южный Урал всего три: Пермская, Уфимская и Оренбургская. С других сторон крупные группы не подойдут. А лезть через башкирские земли — это одна из форм самоубийства. Кстати, с главами окрестных родов у нас заключено соглашение о сотрудничестве и помощи в патрулировании. Пока оно приносит хороший результат. Мои заводы и шахты пополнились новыми работниками, заключившими контракт на десять лет. Ха-ха!

Я не стал миндальничать и заковываю мутную публику в кандалы. Однако у людей есть шанс. В случае ударного труда им сначала улучшают условия содержания, а затем могут освободить и помочь нормально обустроиться при предприятии. Например, пятёрка вменяемых мужиков получила повышение в статусе буквально через два месяца. Они оказались неплохими мастерами. А в здешних условиях глупо разбрасываться таким материалом.

Только основной удар мы получили в спину. Понятно, что я выражаюсь аллегорически. Если кратко, то в чёрные старатели и варнаки подались люди с моих заводов. Что особенно обидно, среди них верховодили алексеевцы. Из семнадцати артелей, каждая из которых включала в себя примерно десять-двенадцать семей, полностью из повиновения вышли три. Ещё десять лишились части состава. К ним прибавилось около пятидесяти рабочих, сбежавших с предприятий.

Признаюсь, произошедшее стало для нас холодным душем. Ведь люди с вотчины якобы проверены, и артели формировались под плотным контролем. Оказалось, что не всё так просто. Поэтому в Алексеевку сразу отправились ревизоры, усиленные бойцами, происходившими из других мест. Особенно бесились Кондрат с Федотом, воспринявшие случившееся как личное предательство. Ведь многие из изменников — их знакомые и даже дальние родственники.

Разброд и шатания начались, когда артельщики начали вытаскивать золото буквально пудами. Про огромные самородки лучше промолчать. Они и возбудили самых алчных и слабых духом. Люди подумали, что условный килограмм золота равен такому же весу в монетах. А сумма-то выходит огромная. Потерю металла при переплавке, расходы на добычу и перевозку никто учитывать не собирался. Гипотетическое богатство затмевает людям разум.

Ещё меня удивила наивность бунтарей. Кому они собирались сдавать добытый металл? И на что собирались жить? Вокруг, конечно, тайга, и хватает живности с ягодами и прочими грибами. Только для охоты и собирательства необходимо время, а также ружья, инструменты и много всего по мелочам. Даже рыбу здесь просто так не поймаешь. Надо либо мыть золото, либо заниматься обеспечением припасами. Огороды в лесу особо не разобьёшь. И тем более народу неоткуда брать хлеб.

Часть беглецов вовремя осознали ошибку и вернулись, покаявшись. Некоторые, наоборот, хорошо подготовились. Как выяснилось в процессе расследования, несколько семейств изначально договорились уйти и поселиться наособицу. Золото же стало для них просто дополнительной мотивацией. Странно, что люди сразу не обратились к моим управляющим с просьбой переселиться на новые земли. Я сейчас активно перевожу своих крестьян за Яик. А ещё непонятно, зачем было воровать мои инструменты с провизией. В результате хитрованов ждала жестокая судьба. Всех изловили бойцы Кондрата и отправили рубить уголь. Никто не стал смотреть на пол и возраст нарушителей. С иудами мы не церемонимся.

Но самым вредоносным оказался третий тип бунтовщиков. В основном — это бобыли из работяг или алексеевцы, бросившие семьи. Вернее, эти махинаторы переложили ответственность за жён и детей на товарищей по артели. Естественно, те не оставили родню и земляков. Только кормить балласт почему-то пришлось мне. Когда стало понятно, что подонки становятся проблемой, их близких раскидали по заводам, где заставили отрабатывать убытки. Ведь отморозки не успокоились, начав нападать на обозы и поселения, пытаясь раздобыть еду.

Однако сколько верёвочке ни виться, конец у неё один. Я не просто так вызвал из Москвы Козодавлева, поручив ему создать на Урале целую разведывательную сеть, включавшую в себя множество осведомителей. Более того, капитан завербовал даже некоторых старообрядцев, ранее конфликтовавших со мной. Вернее, остатки этой братии, так и промышляющей полукриминальным бизнесом. После формирования штаба по ловле преступников дело пошло споро. Какая-то часть чёрных старателей, конечно, ушла на восток. Но большую часть мы методично отлавливали.

Как Степана Кокарева, стоящего передо мной. Я не просто так спросил его о смысле совершённого поступка. Ранее сытый и вроде довольный жизнью глава семейства походил на натурального бомжа. Воняло от него жутко! А блеск бегающих глазок намекал на психические проблемы.

На мой вопрос мужик не ответил, только недобро усмехнулся. Он не сводил глаз со стола, куда один из бойцов высыпал его улов. А неплохо! Пуд, не меньше! Включая три больших самородка. Может, нам самим отпускать этих болванов в тайгу, а потом ловить и отнимать добычу? Шучу. Этот обмылок умудрился украсть вашгерд для мытья золота и немало инструментов, создав настоящую бригаду. Но у артели производительность труда выше. Понимаю, что Степан работал на себя, лелея надежду сбыть золото. Только даже самые тупые уже сознали невозможность такого варианта. Мы не для того нагнули все свободные поселения, заодно перебив разбойничьи шайки. Чужих купцов на Южном Урале теперь тоже нет. Зато есть такая вещь, как монополия. Сквозь наши заслоны не проскочит даже коробейник.

Огромная территория от Кыштыма до Верхнеуральской крепости и от Сима до Челябинска теперь под нами. То есть «Русской золотодобывающей компанией». Те, кто хочет торговать в этих краях, должен получить разрешение. Контора находится в стремительно растущем Екатеринбурге, что достаточно удобно. Некоторые купцы пробовали возмущаться, ещё и пытались пролезть со своим товаром без разрешения, после чего присмирели. Сложно качать права, когда ты фактически разорён и изгнан в Пермь или Уфу. Товар мои люди конфисковали сразу же, а затем ещё сожгли склады нарушителей. Поэтому торговый люд предпочёл договариваться.

Слухи о золоте уже распространились по всему Уралу и активизировали различных купцов. Скупщики тоже появились, но были пойманы. Приличные с виду купцы оформили разрешение, согласовали перечень ввозимых товаров и вдруг попались. Пусть земля им будет стекловатой. Здесь один закон и прокурор. Только это не тайга, а граф Шереметев. А у меня обычно два вида приговора: десять лет в шахте или нож в печень. Купцов в кандалы не закуёшь, действительно будет скандал. Пришлось решить проблему более простым способом.

— Отпусти меня, — вдруг произнёс Кокарев. — В обмен на самородок. Большой, на два пуда. Я тебе золото, а ты мне телегу, припасы и разрешишь с семьёй уйти на юг. Говорят, там землю дают.

Интересно, а чего это он раньше не проникся идеей заняться земледелием?

— Бес попутал! — Степан будто прочитал мои мысли. — Мысли о богатстве ум затмили. Прости, барин!

Мужик вырвался из рук бойцов и рухнул на колени, начав приближаться ко мне.

— Деток пожалей! Я ведь… На!!!

Я был готов к любому развитию событий, и это помогло уйти от удара небольшого ножа. Степан двигался на удивление проворно, чего сложно ожидать от столь корявого и с виду измождённого человека. А ещё у меня есть кольчуга, которую заставил надеть Федот после нескольких стычек с разбойниками. На меня даже пробовали покушаться, чем привели парней Кондрата и охрану в состояние бешенства.

Вот и сейчас они успели перехватить Кокарева, да и я уклонился. Он идиот? Зачем? Или у человека действительно проблемы с головой?

— Не бейте его! — приказываю парням, вязавшим рычащего неудачника.

— Ты говорил, что старший сын Степана с ним заодно? — перевожу взгляд на мрачного Кондрата.

— Средний тоже. Там вся семейка такая. Мой недочёт, хозяин.

— Ничего страшного, бывает, — успокаиваю своего человека. — Но наказать его надо, чтобы остальным повадно было. Вальдемар, берите старших сыновей этого козла и затем закопайте всех вместе в одной яме. Живьём! Так, чтобы Кокарев видел, как из-за его жадности и тупости умирают сыновья.

— Аааа!!! Антихрист! — заорал мужик, забившись на полу так, что захрустели кости. — Помилуй! Деток прости!

— Бог простит, — отвечаю с усмешкой. — А я посмотрю, как ты будешь подыхать, гнида! Ещё и остальных твоих близких на шахте сгною.

Жестоко? Согласен! Но разбойный народишко другого отношения не понимает. Так-то у меня на заводах сейчас отличные условия. Артельщикам тоже грех жаловаться. Со следующего года они получат не только вольную, но и пай в добыче. Умные работники ситуацию осознали и решили подождать. А всякий мусор решил, что он самый хитрый. Вот теперь пусть платят по счетам.

— Кто там следующий? — спрашиваю хмурого Тимоху, начавшего шебуршать бумагами.

— Андрейка Рватый, — сообщил секретарь. — Сбежал с Кусинского завода вместе с двумя подельниками. Убил охранника, прихватив с собой инструменты и провизии на пятнадцать рублей сорок копеек. Участвовал в двух нападениях на продовольственный обоз, но смог уйти. Был опознан верным человеком, после чего его выследили егеря. Всего в логове варнаков задержано семь человек и найдено полтора пуда золота.

— Расследование провели? Всех допросили, как положено? — спрашиваю устало.

— Так точно! — по-военному ответил Тимофей. — У семерых на руках кровь. Кроме охраны, разбойники напали на обоз, вёзший крестьян на ваше земледельческое предприятие. После чего было похищено три девицы, одной из которых не было одиннадцати лет. По словам одного из раскаявшихся, пленниц долго насиловали, пока две не сошли с ума. По итогу всех убили и закопали недалеко от обиталища этих иродов.

Сука! Ненавижу! Ну, сбежал ты, обуреваемый алчностью или ещё чем. Так делай свои дела, зачем другим людям вредить. И как можно изнасиловать и убить ребёнка?

— На кол! Всех!

— Ээээ… Тех, кто не убивал, тоже? — после небольшой заминки спросил секретарь.

— Да! Родню и знакомых татей допросить. Если возникнет даже подозрение, что они знали о готовящемся побеге и не сообщили, то всех взрослых в шахту навечно! Детей раскидать по посёлкам провинившихся. И чтобы остальные рабочие об этом знали. Хочешь бежать? Бери семью и рискуй жизнями своих детей. Нечего думать, что они за мой счёт отсидятся, а потом тоже сбегут.

Именно так! С волками жить — по-волчьи выть. Лживый лозунг усатого грузина «Сын за отца не отвечает» на меня не действует. Отвечает, ещё как! Здесь расчёт даже не на совесть ублюдков, а на страх перед наказанием их близких. Побегут сдавать потенциального бунтовщика как миленькие. У меня даже целенаправленный расчёт на баб, которых в рабочих посёлках меньшинство. Для них не проблема найти нового мужа, невзирая на возраст и количество детей. Главное, чтобы народ не начал сводить счёты. Жители прошлого мало чем отличаются от будущего, хотя отличаются богобоязненностью.

А вообще, ситуация мерзкая! Сплю я нормально, и казнённые преступники мне не снятся, но настроение испорчено надолго.

* * *

— Вот они, Ваше Сиятельство! Наконец, получилось! — мастер улыбнулся, показав щербатый рот.

Причина радости Андрея понятна. После четырёх месяцев экспериментов и даже замены штампа нас ожидал успех!

Беру в руку блестящий кругляш и рассматриваю его через лупу. Идеально! Даже слишком. Как бы наша монета не получилась лучше, чем у казённой чеканки. Фигура воина с пучком и надписи вышли просто идеальными. Аверс тоже не подкачал. Достаю рулетку, являющуюся предметом зависти инженеров и мастеров, после чего делаю замер. Двадцать один миллиметр!

— Вес? — перевожу взгляд на Андрея.

— Ровно одна четвёртая грана, как у утрехтского дуката, Ваше Сиятельство. Чистота золота такая же, даже лучше, чем у голландцев, — сразу ответил тот, указав на небольшие весы, стоящие на массивном верстаке.

Ага! Я решил пойти по стопам Акинфия Демидова. Помню, был неплохой советский фильм, где сын основателя династии принёс Анне Иоанновне лукошко с червонцами. Кстати, при сестре Петра утрехтские дукаты русской чеканки не делали. Процесс возобновился уже при Елизавете и был продолжен её преемниками. Но наибольший размах производство приняло уже при Александре I. Наша армия тогда постоянно воевала в Европе, и ей требовалась монета для размена. Серебро брали хуже, да и его перевозка требует больше ресурсов. Например, когда я ограбил Потёмкина на весьма скромную по меркам государства сумму, то пришлось готовить специальный возок с укреплёнными рессорами, чтобы он не развалился по дороге. Соотношение же золота и серебра — один к пятнадцати. Можно было ограничиться двумя вьючными лошадьми и провести экспроприацию быстрее.

Возвращаясь к теме изготовления фальшивых монет, я решил предвосхитить грядущие события. Вскоре монетный двор начнёт активно чеканить голландский червонец, или дукат, кому как удобно. А у меня самый настоящий переизбыток золота, который очень не хочется отдавать Екатерине. Я действительно не для себя стараюсь. Во-первых, нельзя сразу выкидывать в обращение много золота. Во-вторых, зная расточительность императрицы, большая часть денег уйдёт на войну, развлечения и оплату внешнего займа. Вернее, мне очень хочется, чтобы началось погашение долга. Армия и флот требуют срочного финансирования, здесь спорить глупо. Только весомую часть средств разворуют, ведь ими распоряжается Потёмкин. Ну а ситуация с праздниками понятна. Если немка не спустит в унитаз несколько миллионов, то будет плохо спать.

У меня же совершенно иные планы на золото. Оно пойдёт в оборот через Бергбанк. Через который начнётся более активное кредитование отечественной промышленности и торговли. Также в моих планах увеличить поток переселенцев в Южную Сибирь и далее на восток. Пока я нахожусь на Южном Урале, этот процесс легче контролировать. Мои люди давно выкупают крестьянские семьи и отправляют на новое место жительства. На орском направлении у нас полный порядок, и русские деревни давно перебрались на левый берег Яика. Я же больше контролирую полосу между Петропавловской и Омской крепостями, где за последние четыре года выросло более тридцати сёл.

Понятно, что их состав смешанный. Среди поселенцев хватает представителей поволжских народов. Главное — закрепиться, начать обеспечивать регион продовольствием и начать двигаться на юг. Национальный состав поселений меня мало волнует, лишь бы не киргиз-кайсаки и прочие кочевники. Эти земли должны стать житницей Русской Сибири, и никак иначе. А всякие дикари пусть сидят по полупустыням. Да и нет их сейчас в лесостепной зоне, разве что там ютятся мелкие роды.

Для бесперебойной переправки поселенцев и их снабжения нужны огромные средства. Моих финансов на всё не хватает. Золото стало хорошим подспорьем, поэтому чеканка фальшивок — необходимость, а не преступление.

Ещё я задумал создать целую сеть хранилищ для зерна в Черноземье, где огромные земли фактически заняты артелями. Даже крупные помещики уже не могут составить им конкуренцию. Но мы с Болотовым поздно спохватились. Ведь важно не только вырастить и собрать хлеб, но и сохранить его. Поездов и самосвалов здесь нет. Вся логистика завязана на реки и чуть меньше на гужевой транспорт. Прибавьте сезонность перевозок, связанных с климатом, и отвратительные дороги. При этом экспорт зерна имеет хорошие перспективы. Хотя лучше везти его через Чёрное море. Однако после фактического присоединения земель Крымского ханства южный путь для нас закрыт. Но даже при таких раскладах мы можем конкурировать с польскими производителями за счёт более совершенной техники и высокой производительности труда.

Кроме крупных проектов, я запустил несколько высокотехнологических. Южнее Вешняков вырос огромный завод, начавший производить станки и сложные механизмы вроде сеялок или сушилок для зерна. Да и те же плуги с боронами — достаточно сложный процесс, требующий хорошего материала и опытных мастеров. И всё это сжигает огромные средства, которые пока не думают окупаться. Года через три-четыре мы выйдем на нормальную прибыль, а пока сплошная дыра в моём бюджете.

Поэтому мы с Горюшковым начали готовиться к использованию золота, когда пришёл приказ о моей высылке. О монетах знает ещё пять человек, включая трёх мастеров, дядьку и фон Шика. Ну и нас со Степаном, конечно. Именно инженер с Андреем изготовили штамп, а затем проводили все замеры, чтобы изготовить нужную монету. Из-за секретности небольшой цех располагается недалеко от Кусинского завода, замаскированный под мастерскую, производящую ружья. Отчего никого не смущает секретность.

Так и живём. Приходится казнить воров и в то же время воровать самому. Но ведь я тружусь на благо страны и будущее народа! Я практически святой! Ха-хаЙ