— С днем рождения, папуля!

В середине зала стоит сын Николая Федоровича, Дмитрий, с хлопушкой в одной руке и банкой из-под алкоголя в другой. Его шатает, или трясет, я уже не понимаю, но то, что он невменяемый, ясно по его лицу.

Я видела его всего лишь один раз, и тогда они о чем-то ругались с отцом. Во время наших бесед мужчина никогда не упоминал о сыне, возможно только вскользь. У них сложились натянутые отношения.

— А почему это меня не пригласили? Я должен быть почетным гостем! — заплетающимся языком говорит он, а потом начинает смеяться. — Я же единственный наследник твоей компании, да, папочка?

Тут он достает еще одну хлопушку и снова выстреливает. Вздрагиваю, как и все присутствующие. Перевожу взгляд на Николая Федоровича, который смотрит на единственного сына, и даже отсюда вижу, как он напряжен, а на скулах ходят желваки.

Ему явно стыдно за действия родного человека.

Слышу, как рядом со мной выругивается Влад, а потом, бросив свою спутницу, идет к парню. И тут во мне что-то играет. Неизвестно, что еще у того в кармане, и я боюсь, что это может повредить Владу. Успеваю схватить Каменского за ткань пиджака. Он останавливается и вопросительно смотрит на меня.

— Будь осторожен, — одними губами произношу я.

Он серьезно кивает и идет к парню, который выкрикивает всякие гадости в адрес отца. Когда Влад подходит к Дмитрию, от входа уже бежит охрана, но останавливается, не зная, что делать.

Влад что-то тихо говорит сыну Николая Федоровича, но тот злится еще больше.

— Да пошел ты! Сосунок еще!.. — кричит он громко. — Эта компания все равно будет моей! Моей! Понял? И ты вылетишь из нее как пробка!

Похоже, он хочет накинуться на Влада, но тот легко блокирует его удары и прижимает парня к полу. Дмитрий пытается еще что-то сделать, но ему остается только неуклюже брыкаться ногами и руками. Влад опять что-то говорит парню, и он затихает. Охрана уводит его из зала, и праздник продолжается, но напряжение все равно витает в воздухе, этот инцидент точно не останется без внимания.

— Это его единственный сын? — спрашивает меня Филипп тихо.

— Да, Дмитрий не занимается делом отца, у них натянутые отношения, — только отвечаю я, видя, что в нашу сторону опять идет Влад.

— Мне кажется, он вообще под чем-то, — задумчиво произносит Филипп.

К нам возвращается Влад, и его девушка сразу же повисает на его плече.

— Ты наш герой! Так ловко его скрутил! — с восхищением говорит она, смотря на него.

Влад не пытается ее оттолкнуть, словно ему нравится такая навязчивость. Я знаю, раньше он такое не любил. Вообще, длительные отношения были не для него, а тут они явно хорошо знакомы. И встретились не первый раз. Осознание этого отдается глухой болью в сердце.

— Мы пойдем, — тихо говорю я, стараясь не обращать внимания на них. — Нам нужно поздравить Николая Федоровича.

Больше ничего не говоря, мы уходим, но когда я прохожу мимо Влада, то слышу тихое:

— Ты волновалась за меня, Кукла…

Да, я заволновалась за него, но это может быть дружеское чувство. И его девушка, скорее всего, тоже переживала, ведь непонятно, что на уме у этого Дмитрия.

Ничего не отвечаю, а делаю вид, что не услышала его.

Мы идем к Николаю Федоровичу, который стоит один, без жены, попивая из бокала пузыристую жидкость, и задумчиво смотрит перед собой.

— Ангелина, — при виде меня на его лице опять появляется улыбка. Он явно рад моему появлению.

— Здравствуйте! Моего жениха, Филиппа, вы знаете, — представляю ему своего спутника.

Николай Федорович смотрит на парня, и теперь его улыбка становится не такой искренней. Вероятно, он вспомнил наш недавний разговор. Возможно, мне не нужно было это говорить, ведь сейчас Филипп поймет, что ему тут не сильно рады.

— Да, да, помню, — все же отвечает мужчина. — Рад познакомиться лично.

Он протягивает руку для пожатия, и Филипп сразу же отвечает ему.

— Мы бы хотели подарить вам подарок, — беру из рук парня пакет. — Я нарисовала этот портрет еще в Калифорнии.

Достаю большой холст с его портретом. Немного волнуюсь, так как работа не так идеальна и есть некоторые погрешности, но я выполнила его с душой и теплотой в сердце, вспоминая этого человека.

— Ангелина! У меня просто нет слов! — восхищенно говорит он, не отрывая взгляда от портрета.

Мне становится очень приятно.

— А это шахматы ручной работы, — протягиваю ему большую деревянную коробку с его именем на крышке. Их я искала очень долго, и нашла в одном из магазинчиков Лос-Анджелеса, хрустальные шахматы с подсветкой. Они смотрелись очень красиво на витрине, поэтому я сразу же купила, так как уже видела похожие в интернете, но найти их было сложно. Можно сказать, мне повезло. Я знаю, Николай Федорович любит играть в шахматы, и такие пополнят его коллекцию.

— Обещаешь, что мы сыграем в них в ближайшие дни? — спрашивает он, смотря на меня.

— Обязательно, — киваю утвердительно. — Еще я бы хотела пожелать вам здоровья, чтобы вас не мучили боли. А я постараюсь быть рядом…

Он смотрит на меня, и я вижу, что мое пожелание отдается ему в сердце, глубоко. Там, куда он мало кого впускает, но хранит самое ценное. Ничего больше не говоря, он притягивает меня к себе, крепко обнимая, как и я его. Я чувствую в этом мужчине родственную душу и правда хочу не видеть его боли. Он не заслуживает этих мучений.

— Спасибо… Ангелина… — тихо говорит он только мне.

Вечер продолжается. Всех приглашают пройти за свои столики, и тут начинается представление с развлечениями, танцорами и знаменитыми исполнителями нашего города. Ведущий старается веселить народ, и даже самые хмурые начинают испытывать радость от участия в том или ином конкурсе. Я тоже принимаю в них участие, смеясь от своей неуклюжести.

В один момент Филипп уходит, и я остаюсь одна. И тут ко мне подсаживается мама Влада, Виктория Романовна. Моя первая и самая лучшая учительница. Женщина немного постарела, на лице уже появились морщинки, но она все так же красива, как и семнадцать лет назад.

— Ангелина… я даже сначала не поверила, что это ты! — смотрит она на меня, не отрываясь, разглядывая. — Думала, ошиблась.

— Здравствуйте, я так плохо стала выглядеть? — смеясь, спрашиваю я, все же игристое, которое я выпила, немного действует на меня.

— Нет, наоборот, твои глазки стали более живыми. Ты изменилась, и, бесспорно, в лучшую сторону.

Она улыбается мне искренне и тепло.

— А вы… — хочу сказать, что она все такая же, какой я ее помню в первом классе, но женщина перебивает меня:

— Постаревшая, — улыбается Виктория Романовна.

— Нет-нет, я хотела сказать, такая же, какой я помню вас в первом классе.

И мы обе смеемся.

— Я очень рада, что ты тут, я давно не видела тебя, — более серьезно говорит она.

Последний раз мы виделись с ней в магазине, когда Елена покупала мне платье.

— Да, я уезжала в другую страну на учебу, — отвожу от нее взгляд.

— И как? Я вижу, тебе это пошло на пользу.

Там я смогла забыть то, что случилось, но прошлое опять настигает меня.

— Кто он? — она кивает на Филиппа, который идет в нашу сторону. Скорее всего, она видела нас вместе.

— Влад вам не рассказывал? — немного удивляюсь я, хотя зачем Владу об этом рассказывать? — Это Филипп, мой жених.

— Я вроде видела этого мальчика у нас в поселке… — задумчиво говорит она, смотря на приближающегося к нам парня.

Он подходит к нашему столу, и я представляю их друг другу. Потом Филипп снова уходит, так как понимает, что нам обеим есть о чем поговорить.

— Влад не говорил о нем, он сказал только, что ты приехала.

Киваю.

— Да, совсем недавно.

— Влад очень изменился за то время, что тебя не было, не знаю, как это объяснить, это что-то внутри, хотя после твоего отъезда… — тут она замолкает.

А мне одновременно и хочется, и не хочется знать, что же было потом. Потому что, я уверена, это может изменить мое отношение к нему. Опять.

— Скажи мне, Ангелина, ты счастлива с ним? — спрашивает тихо Виктория Романовна, глядя мне в глаза.

А я почему-то понимаю, что не могу соврать ей. Не сейчас.

— Теперь не знаю…