Кровавое пятно медленно растекалось маслянистой лужицей. Осколки мрачно сверкнули в свете многочисленных свечей. И вдруг я заметила зеленоватый дымок, что тонкой змейкой поднимался от разлившегося вина. Прямо как во сне…

Моя догадка подтвердилась — в бокале был яд!

Медленно обернувшись на голос, я увидела Патрика Дугорда собственной персоной. Он стоял в тени колонны, прислонившись плечом к деревянной резьбе, и сверлил меня недобрым взглядом.

Я выпрямилась и, вскинув подбородок, посмотрела ему прямо в глаза. Слова родились сами собой, холодные, как лед:

— А я гляжу, Генри Дугорд всё же оставил после себя достойное потомство.

По залу пробежал шепоток. Мужчина дернулся, глаза его сузились, и в их глубине мелькнуло что-то опасное, словно у хищника, готового разорвать свою добычу.

— Видимо, его корабли с контрабандой из Востока, — бесстрашно продолжила я, — и доселе доставляют заморские яды для облегчения жизни его династии?!

Зал ахнул. И теперь в этом звуке было не просто удивление — в нём был страх.

— Ещё увидимся, мистер Дугорд, — пообещала я и резко развернулась.

Чувствуя спиной ненавидящий взгляд, я гордо прошествовала к выходу. Никто не посмел меня остановить.

Дверь распахнулась, и ночной воздух ударил в лицо свежестью и свободой.

Карета стояла на том же месте. Заскочив в экипаж, я бросила мешок с выигрышем на сидение, накинула на плечи черный плащ, чтобы прикрыть яркий цвет старинного платья, и бесшумно выскользнула в противоположную дверцу.

Кусты у дороги приняли меня, как родные. Ветки хлестнули по юбке, но я замерла, прижавшись спиной к шершавому стволу старого дуба, и присела.

— Пошли! — крикнула герцогиня лошадям, удостоверившись, что я надежно спряталась в тени деревьев.

Карета рванула с места, грохоча колёсами по булыжнику, и через мгновение исчезла в темноте ночи, унося пустой экипаж в неизвестном направлении.

Я осталась, терпеливо ожидая, что же произойдёт дальше. Таков был наш план. Мы хотели узнать, что будут делать злоумышленники после второго визита Элеоноры.

* * *

Ночной воздух обжигал лёгкие — холодный, сырой, с привкусом близкой воды. Где-то вдали ухала сова. Из притона доносились приглушённые крики: Патрик Дугорд всё ещё бушевал, но я не разбирала слов, терпеливо ожидая дальнейшего развития событий.

Ветка под чьей-то ногой хрустнула так внезапно, что у меня перехватило дыхание.

Я замерла, руки сами собой сжались в кулаки. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее: часто, бешено, заглушая все звуки вокруг.

— Ну, кто бы сомневался? — голос был тихим, насмешливым, но от него у меня по спине пробежал холодок.

Я медленно повернула голову в его сторону.

Он стоял в трёх шагах от меня — высокая фигура, сливающаяся с тенями деревьев. Плащ, надвинутый на лоб, но этого было недостаточно, чтобы скрыть его красивое осунувшееся лицо и глаза, которые смотрели сейчас с таким выражением, будто он только что поймал меня за руку.

Джефри Лартон — грозный следователь местной полиции!

Я узнала его мгновенно, и у меня внутри всё оборвалось. Он должен был лежать в постели, перебинтованный, слабый после ранения. Вместо этого он стоял передо мной в полной боевой готовности, и в его взгляде горел такой гнев, что мне стало не по себе.

— Как вы… — начала было я, но он не дал мне закончить.

— Как я здесь оказался? — перебил он меня, шагнув ближе. Его голос звучал низко и жестко, как лезвие, скользящее по камню. — А как вы думаете, Катрин? Я следователь и расследую преступления! И не сижу сложа руки, когда одна безумная особа играет в ночную мстительницу и сует свою неразумную голову в пасть ко льву.

Он подошел вплотную, так близко, что я уловила особый медицинский запах от его повязки, что скрывал плащ.

— Вы хоть понимаете, что натворили? — прошипел он, и в его голосе послышалась едва сдерживаемая ярость. — Ворвались в притон, сорвали игру, нагрубили главарю и сейчас стоите под окнами этого заведения, свято веря в свою удачу, что вас здесь не обнаружат, когда бандиты начнут прочесывать окрестности?

— Это был план, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже. — Мы должны были узнать…

— План? — Джефри усмехнулся, но в его насмешке не было веселья. — План — это когда вы сидите в безопасности, пока я делаю свою работу. А то, что вы устроили — это безрассудство, граничащее с безумием!

Он резко дернул меня за руку, вынуждая подняться. Кусты зашуршали, и я едва удержала равновесие.

— Я совсем недавно спас вам жизнь, Катрин, — произнёс он, наклонившись к моему уху. Голос его звучал тихо, но в нем чувствовались стальные нотки. — Вы помните? Пуля была предназначена для вас! И вместо того, чтобы сидеть дома и не высовываться, вы снова лезете в самое пекло.

Лартон сорвал с меня маску и посмотрел в упор. Я увидела, как в свете луны блеснули его глаза.

— Я имею полное право упечь вас обратно в камеру прямо сейчас, — сказал он жёстко.

У меня от страха пересохло в горле.

— Вы не сделаете этого, — произнесла я, но голос дрогнул.

Заглянув в его лицо, я увидела что-то неуловимое, то, что он пытался скрыть за личиной строгости. Его губы непроизвольно сжались, но глаза смотрели на меня со смесью тревоги и любопытства.

— Старина, про камеру это ты здорово придумал, — вдруг раздался из-за кустов ещё один знакомый мужской голос. — Там ей самое место — пора этой девице, наконец, подумать о своем невозможном поведении.

Рик Нортон, как обычно, в наглой манере материализовался перед нами собственной персоной…