Гоблины, как бы это правильнее выразиться, существа весьма увлекающиеся, если не сказать — одержимые.

Из-за присущей им от рождения жадности, помноженной на столь же глубокую, въевшуюся в саму кровь трусость, они вечно пребывают на ментальном распутье, терзающем их мелкие душонки изо дня в день. Это непрекращающийся внутренний ад любого зеленокожего. С одной стороны их безумно, до дрожи в коленях манит жажда наживы, а с другой — до ледяного пота пугает перспектива скорой и мучительной гибели. Ведь там, где пахнет лёгкой добычей, всегда, словно невидимый стервятник, кружит сама смерть.

Так они и проживают свои полные вечной тревоги жизни, разрываясь между желанием хапнуть кусок пожирнее и стремлением поглубже забиться в самую тёмную щель. Возможно, именно из-за этого непрекращающегося внутреннего конфликта у них зачастую столь скверный характер. Точнее говоря — куда более жестокий, мстительный и подлый, чем мог бы быть, не будь они заложниками собственной природы.

Но, по-другому они просто не умеют.

Исключением из этого правила становятся хобгоблины, хотя и они, разумеется, не избавляются от пороков предков в полной мере. Хобгоблины — это Низшие, выбравшие грубый и прямолинейный путь развития. Они идут на прямое поглощение рун, что неизбежно влечёт за собой чудовищные, болезненные мутации плоти. Их тела раздуваются, кости крепнут, а зелёная кожа превращается в подобие дублёной брони. Таких безумцев, готовых рискнуть жизнью в обмен на грубую физическую мощь, немного, но в любом крупном племени они неизменно составляют костяк ударной силы.

Однако существовал и иной путь, доступный лишь единицам среди этого трусливого племени — стезя шамана.

Эта дорога была в разы сложнее и опаснее, чем банальное перерождение в безмозглого громилу. По крайней мере, на первых порах, когда неофит только-только нащупывал свою суть. В самом начале, когда первая орбита сциллы ещё не сформирована полностью, а доступных рунных гнёзд у зародыша будущего шамана совсем уж мало. Да и те, что имелись, чаще всего сиротливо пустовали или, в лучшем случае, были заняты мусорными осколками. Полноценная руна — это величайшая ценность в нашем мире, и добыть её для слабого гоблина — та ещё задачка, граничащая со смертным приговором.

Вот и Арах являлся, по сути, типичным гоблином, которому чудом удалось стать на путь Высшего. Сперва он абсолютно ничем не выделялся на фоне любого другого своего сородича. Был точно таким же слабым телом, а оттого — завистливым, мнительным, готовым в любой момент воткнуть нож в спину товарища или сбежать с поля боя при первых признаках опасности.

Но развитие сциллы до второй орбиты коренным образом изменило его мировоззрение. Обретение нескольких полноценных рун и, что самое главное, уникальная способность обращать исцеляющую магию в смертоносное оружие, подарили ему то, чего у него никогда не было — абсолютную, пьянящую веру в собственные силы.

Он не изменился физически. Арах остался всё тем же невысоким, жилистым зеленокожим существом с длинным носом и бегающими глазками. Однако внутри него произошёл сдвиг. Он больше не чувствовал себя уязвимым задохликом, вынужденным пресмыкаться перед более крупными хищниками.

Власть, а реальная сила не являлась ничем иным, как абсолютной властью, развращает быстро и безжалостно. Слабый разум, дорвавшийся до могущества, мгновенно пьянеет. Сила дарит ложное, но такое сладкое чувство собственного превосходства, иллюзию полной неуязвимости. Она же будто нашёптывает, что законы простых смертных тебе больше не указ.

Наверное, именно под воздействием подобного ментального яда Арах и совершил свой безрассудный поступок. Оскалившись, он парой быстрых движений накинул на себя несколько мерцающих рунных щитов. Нечто подобное мгновением ранее проделал змеелюд, разве что защитные барьеры гоблина выглядели куда проще, тоньше и подрагивали от нестабильности потоков. Тем не менее, уверовав в свою непобедимость, Полуухий бесстрашно, с яростным визгом ринулся на замершего посреди разгромленной комнаты великана.

Внезапная гибель рунника заставила огромного орка остановиться и замереть на месте. Потеряв ключевого союзника, он остался в одиночестве против пары Высших. В его взгляде впервые промелькнула тень подсознательного страха. Орк запоздало осознал, насколько сильно они просчитались в своих изначальных планах. Вследствие этой роковой ошибки весь расклад сил на поле боя изменился в худшую для него сторону, превращая охотника в дичь.

Я тоже замер, на мгновение выпав из ритма сражения и совершенно не понимая, как теперь действовать.

Лобовая, безрассудная атака Полуухого оказалась для меня не меньшей, если не большей неожиданностью, чем для нашего врага.

Гоблин выскочил вперёд настолько стремительно, что перекрыл мне пространство для удара. Он пусть и не полностью закрывал собой огромную тушу орка, это физически невозможно, но существенно ограничивал возможности оказать поддержку, не задев его самого.

Не успел я даже сместиться в сторону, чтобы занять более выгодную позицию и получить возможность поразить орка сбоку, как мир вокруг крутанулся, и меня с жуткой силой впечатало в каменную стену.

Это Полуухий на бешеной скорости влетел прямиком в меня, мгновенно выбив из лёгких весь воздух и, кажется, с хрустом сломав мне несколько рёбер. В глазах на миг потемнело от ослепляющей боли.

Огромный орк не стал размениваться по мелочам и выложился по полной. Он атаковал наглого, уверовавшего в себя выскочку со всей дури, которой в его огромном теле было ого-го сколько. Во-первых, это сам по себе был орк, рождённый для войны, а во-вторых, как оказалось в следующую же секунду, он являлся Низшим. Так что это, без всякого преувеличения, истинное чудовище плоти размашистым ударом тяжёлой ладони напрочь снесло все щиты Араха. Самого же незадачливого будущего шамана страшный импульс запустил в мою сторону, подобно снаряду.

Гоблин пострадал куда меньше моего и уже резво вскочил на ноги. Мало того, что моя тушка значительно смягчила для него удар о каменную кладку, так он ещё в полёте успел накинуть на себя активированное плетение лечения. Его расширенные зрачки прямо сейчас излучали то самое ядовито-зелёное свечение. Жаль только, что мне исцеляющей магии не досталось ни единой капли.

Хотя именно сейчас, когда тело болезненно ныло, оно мне очень сильно не помешало бы.

Ведь в момент внезапного столкновения Арах, инстинктивно выдал мощный неконтролируемый выплеск исцеляющего света из-за чего я полностью утратил концентрацию и выпущенная мной стихия «тени» бесследно исчезла. И не только теневой каркас на руках и ногах, я расплескал вообще всё что успел накопить в дырявой «чаше».

Так что теперь Арах при всём желании ничего бы уже не испортил, если бы сообразил подлечить и меня заодно.

Но погружённый в боевой раж гоблин сам этого не заметил или не понял, а я едва-едва мог дышать, чтобы попросить.

Полуухий, одержимый своей новой силой, уже на ходу накинул новые рунные щиты и с диким воплем снова бросился на орка.

— Идиот, — сквозь зубы выдохнул я, пытаясь нащупать опору под ногами и судорожно хватая ртом воздух.

Благо, хоть на этот раз гоблин не ломанулся по короткой прямой, снова бездумно подставляясь под сокрушительный удар. Орк попытался было повторить свой недавний успех и размашисто крутанул ручищей, но Полуухий юрко, словно ящерка, нырнул под его огромным кулаком и резко хлопнул зелёной ладошкой по чужой конечности чуть выше локтя.

Стиль атаки до боли походил на тот, которым он в своё время сумел одолеть меня, чтобы по приказу учителя надеть рабские кандалы.

Как и со мной, первая попытка не принесла результатов. Судя по тому, что орк тут же, без малейшей задержки, обратным ударом наотмашь этой же самой рукой едва не снёс дурню голову, Арах просчитался. Он либо не сумел правильно отмерить необходимую длину исцеляющей волны, чтобы мгновенно «выключить» лапу серокожего гиганта и промахнулся мимо точки, либо же банально ошибся с точным определением расположения нужного узла для воздействия.

Как бы то ни было, магия не сработала так, как задумывалось.

И пока я собирался с силами и буквально по каплям восполнял в истощённом источнике теневой резерв, эти двое продолжали своё до невозможного странное противостояние. Со стороны это выглядело словно они играли в некую странную игру, пытаясь друг друга засалить.

Я хотел отползти в сторону, чтобы не попасть под случайный удар, и тут же подавился рвущимся наружу криком. К адской боли в груди, мешающей дышать, добавилась новая. Левая рука, на которую я неосторожно попытался опереться, отозвалась пронизывающей вспышкой, от которой перед глазами поплыли жирные чёрные пятна. Похоже, приложило меня куда серьёзнее.

К сломанным рёбрам добавился ещё и закрытый перелом предплечья. Мне не оставалось ничего иного, кроме как временно превратиться в пассивного наблюдателя, молясь, чтобы безумная тактика Араха принесла хоть какие-то плоды, пока сам пытаюсь наскрести немного «тени».

А их противостояние между тем становилось всё более диким и не поддающимся никакой логике нормального боя.

Орк пришёл в ярость от того, что мелкая, презираемая им тварь смеет не только уклоняться, но периодически, словно издеваясь, шлёпает его в ответ. Он психовал и крушил всё вокруг, пытаясь достать юркого гоблина. Иногда его удары проносились немыслимо близко от Полуухого, выбивая каменную крошку из стен и превращая остатки мебели в щепки.

Арах, будто напрочь отключив инстинкт самосохранения, каждый раз умудрялся вывернуться. Он буквально тёк по воздуху, его тело принимало немыслимые углы, а на лице застыла безумная улыбка, в которой ужас смешивался с экстатическим восторгом от собственной дерзости и безнаказанности. Сейчас это был фанатик, уверовавший в свою новую, извращённую религию Силы.

Самое поразительное заключалось в том, что Арах, несмотря на смертельный риск, упорно продолжал гнуть свою линию, прощупывая орка в поисках уязвимых точек. Тот оказался не так прост из-за мутаций Низшего гоблину никак пока не удавалось найти к нему подход.

При каждом удобном случае он наносил короткие шлепки ладонью. Каждый такой хлопок сопровождался едва заметной, пульсирующей вспышкой исцеляющего света. Со стороны это действительно выглядело как какая-то сюрреалистичная игра в салки, где ставка жизнь, а правила известны только одному из игроков. Полуухий словно метил орка, оставляя на его теле невидимые метки.

В одном только Арах просчитался, проявив классическую для своего племени недалёкость. Ему ни в жизнь не сравниться в выносливости даже со старым, немощным, находящимся уже одной ногой в могиле орком. А тут перед ним стоял противник совершенно иного калибра — пышущий первозданной жизненной энергией Низший, чьё изменённое мутацией тело могло без устали сражаться часами.

Так что мало-помалу гоблин закономерно становился всё более медлительным, его движения теряли былую лёгкость, а прыжки становились дёргаными. Орк в это же время, уловив слабину, казалось, даже прибавил в скорости, чуток поднажав и усилив натиск.

Когда Полуухий всего за пару секунд с огромным трудом, буквально на грани чуда увернулся от целой серии смертоносных, сокрушительных атак, до его затуманенного гордыней разума наконец-то дошло. Он отчётливо осознал, что достиг своего физического предела и сам против этой махины ни за что не сдюжит.

— Помоги, нэк! — истошно крикнул он, срываясь на сиплый визг и продолжая отчаянно плясать вокруг разъярённого орка.

Несмотря на дикую боль, терзавшую моё тело, на моём лице сама собой заиграла мрачная улыбка. Раньше нужно было думать, приятель. До того, как ты со всей дури влетел в меня, фактически полностью выведя из игры ради удовлетворения собственного эго.

Сейчас я мог разве что использовать руну стихии «ветра», и снова поставить всё на кон ради одного-единственного удара. Но и здесь имелись свои тонкости.

Чтобы полноценно, а главное — прицельно атаковать, мне требовалось хотя бы отлипнуть от стены и приподняться, иначе из-за скованности движений нужны размах крыльев попросту не получится. С этим я бы как-нибудь справился через силу, но в текущем состоянии я не мог поручиться за собственную точность. Стоило мне промахнуться всего на пару пальцев, и случайно разрубленный моим же воздушным лезвием надвое Арах уже точно себя не исцелит.

Но куда больше сохранности целостности зеленокожей тушки меня волновал сугубо эгоистичный момент. Сразу после атаки стихией «ветра» я мигом отрублюсь. Если я не попаду в орка и не уложу его на месте, то проснусь уже совсем в другом месте.

— Менос! — в его голосе прорезались явные панические нотки.

Гоблин, так и не дождавшись поддержки, предпринял отчаянную попытку разорвать дистанцию с орком и впервые за всё время бросил взгляд в мою сторону.

«Сюрприз, дружочек!» — мысленно отозвался я и вновь криво улыбнулся, опираясь на теневое копьё.

И вот тут, увидев моё плачевное состояние, хвалёное хладнокровие Полуухого окончательно дало глубокую трещину. Недошаман неожиданно для себя осознал, что всё это время он буквально танцевал на краю бездны с самой смертью, потому что я при всём своём желании физически не мог ему помочь.

Как известно, рвётся всегда там, где тонко.

Стоило гоблину на долю секунды позволить себе слабину и потерять концентрацию, как он тут же очутился в железных объятиях орка. Если бы серокожему гиганту не нужно было по какой-то причине захватить нас живыми, то Арах умер бы в тот же самый миг. А так бугрящаяся серыми наростами лапища орка лишь «нежно» сдавила тонкое горло коротышки, напрочь перекрывая тому доступ кислорода.

Глаза Араха ещё несколько раз судорожно полыхнули остаточным, тускнеющим зелёным светом, но всё было бестолку.

Орк стоял на ногах, практически невредимый, а гоблин потерял сознание и тихо засопел, пуская слюни.

— Просто отлично! — сплюнул я на пол.

Вместо того чтобы действовать сообща и слаженно разобраться с проклятым орком, Полуухий умудрился перевернуть всё с ног на голову.

Его глупая выходка обернулась катастрофой, и теперь я ловлю себя на том, что уповаю на скорейшее возвращение учителя. Сейчас его появление казалось единственным спасением из той выгребной ямы, в которую нас так стремительно погрузил зеленокожий гений тактики.

Вся доступная мне на данный момент «тень» без остатка уходила на поддержание копья. Стоит мне его «отпустить» и на создание нового оружия сил в истощённом источнике уже точно не хватит.

Единственным доступным вариантом оставалась руна стихии «ветра». Однако я сознательно не спешил её активировать, чтобы не выдать заранее свои намерения.

Проблема заключалась в том, что этот серокожий гигант вовсе не собирался слепо подставляться. Он уже прекрасно знал, что я Высший, а потому не спешил бездумно бросаться в финальную атаку на раненого человека.

Орк замер в десяти шагах, удерживая за шкирку обмякшую тушку Араха и смотрел на меня изучающим взглядом. В его глазах читался холодный расчёт. Он оценивал моё физическое состояние, медленно переводя взор со сломанного предплечья на окровавленные губы, явно пытался понять, не притворяюсь ли я.

Низший выжидал, решая для себя простую дилемму: действительно ли перед ним беспомощный калека, или же я сознательно разыгрываю комедию, пытаясь заманить его в хитроумную ловушку.

Ещё один весомый довод того, что учителю тоже свойственно ошибаться в своих суждениях. Внушаемый им стереотип о «тупоголовых» орках трещал по швам. Этот на поверку оказался куда умнее, осторожнее и грамотнее некоторых амбициозных учеников шамана, которые, возомнив себя бессмертными богами после обретения пары рун бездумно полезли на рожон.

Понимая, что время стремительно утекает, и шансы на спасение тают с каждой секундой, я предпринял отчаянную попытку договориться. Сам в это не особо верил, но не использовать последний шанс казалось глупостью.

Я сказал орку, что они знатно нашумели, устроив здесь форменный погром, а потому сюда в любой момент может ворваться городская стража. Однако великан на это предупреждение абсолютно никак не отреагировал, даже бровью не повёл. Из его ледяного спокойствия я мгновенно сделал неутешительный вывод, что нападавших явно курировал некто, способный напрямую влиять на городскую стражу.

— Не сомневаюсь, твой наниматель влиятелен, и стража может умышленно проигнорировать сообщения о шуме драки, — я не оставлял попыток достучаться до орка. — Но кем бы ни был твой покровитель, даже продажный стражник не закроет глаза на то, как ты средь бела дня тащишь через жилые кварталы два окровавленных тела. Твой Высший погиб, и проход в мир теней для скрытного отхода никто не откроет. Хотя, что-то мне подсказывает, что ты и сам не горишь желанием снова столкнуться с голодными сумеречными волками на той стороне.

Для орка теперь оставался один-единственный путь — прорываться с добычей через людный город. И я искренне надеялся, что перспектива быть загнанным в угол городским гарнизоном заставит его одуматься и отказаться от дальнейшего выполнения задания.

Но то ли врождённая орочья гордость не позволила ему отступить, то ли это была дань уважения к павшим товарищам, а может, у их отряда изначально был предусмотрен план отхода по городским улочкам — орк моё предложение не принял.

Он лишь угрюмо ухмыльнулся, сделал вид, будто ищет глазами, куда бы положить Араха, и внезапно, с чудовищной силой швырнул бесчувственного гоблина прямо в меня, мгновенно бросившись следом.

Всё произошло в мгновение ока.

Одновременно с нырком в сторону, лишь бы летящая туша Полуухого снова не впечаталась в мои многострадальные рёбра и не добила меня, я призвал сциллу. Палец коснулся нужного рунного глифа, и за моей спиной распахнулись крылья.

Ещё миг, и они со страшным свистом схлопнулись, отправляя наперерез несущемуся орку воздушный серп.

Мимо!

Немыслимым и совершенно противоестественным для такого огромного тела образом неповоротливый с виду гигант сумел уклониться в самый последний момент. Притом, что бил я практически в упор, рассчитывая на стопроцентное попадание и не оставляя ему времени на маневр.

Мозг отказывался принять и переварить очевидный провал, но глаза не врали — смертоносная воздушная атака прошла в каком-то дюйме от его головы, скользнула мимо цели и со всего размаху врезалась в дубовую столешницу перевёрнутого стола, с оглушительным треском взорвав её плотным облаком мелких щепок. Пространство заволокло древесной пылью, в которой отчётливо просматривался зависший прямо надо мной громадный силуэт орка.

Пользуясь поднятой завесой, я из последних сил ударил теневым копьём. Но этот проклятый Низший без особого труда перехватил выпад, словно загодя ощутил тончайшие колебания воздуха, вспоротого остриём пики.

— Выглядеть сильный, — пробасил великан и, крепко удерживая древко, рывком вздёрнул меня вверх, поставив на ноги.

Он приблизил свою морду почти вплотную, и я почувствовал его дыхание.

— Но слабый, — добавил он с явным пренебрежением, когда моё копьё окончательно растворилось в воздухе, оставив ладонь орка пустой. — Резерв всё? Пустота?

Губы серокожего дрогнули и медленно начали расползаться в стороны, открывая наравне с пожелтевшими клыками ровные ряды зубов. Он явно собирался засмеяться над поверженным врагом, празднуя столь лёгкую победу. Но я его опередил, внезапно прыснув со смеху прямо в его ухмыляющееся лицо.

— Глупый? — рыкнул он, сильнее сжимая пальцы на моём плече.

— Прости не сдержался, — произнёс я с улыбкой. — Ты этого ещё не понял, здоровяк, но ты только что умер.

— Блефовать. Сила нет, — дохнул он на меня гнилым дыханием.

— Копьё исчезло, потому что я сам его отозвал.

БДЫЩ!

Звук получился на удивление хлёстким и влажным, словно спелый арбуз на полном лету повстречался со скалой.

В одно мгновение голова орка просто перестала существовать. Она взорвалась множеством кровавых ошмётков, забрызгав вообще всё вокруг, и потолок и стены. Безголовая туша, фонтанируя кровью, ещё пару мгновений неестественно подёргивалась, продолжая сжимать моё плечо, а затем с грохотом рухнула ниц.

Мне неимоверно повезло. Я прошёл по грани.

Крупиц стихии «тени» из развоплощённого копья чудом хватило на призыв пары щупалец, которые встречным ударом с двух сторон буквально прихлопнули орка.

Сил не осталось даже на то, чтобы сделать пару шагов в сторону и выбраться на чистый участок пола.

Ноги окончательно превратились в ватные, а измученный разум, выполнив последнюю задачу, стремительно капитулировал перед накатившей волной слабости. Я медленно осел прямо в расползающуюся лужу крови, примостившись прямо между бесчувственным Арахом и мёртвым орком.

Стоило затылку коснуться пола и сознание сразу скользнуло во тьму.

В себя меня привело лишь настойчивое тормошение — это перепуганный Арах, который очнулся первым, изо всех сил тряс меня за плечо.

Гоблин наконец-то догадался применить ко мне магию. Без этого я вообще ни на что не реагировал. Главное, что боль прошла — ни рука, ни рёбра больше не беспокоили.

Немного оклемавшись, я по примеру гоблина разделся и тоже замочил свою одежду в бочке с питьевой водой. Сейчас это было важнее всего. Напиться можно будет и на улице, на которую в пропитавшихся чужой кровью вещах соваться точно не стоило.

— Я знаю, — натянуто улыбнулся Арах, стоило мне отжать мокрую ткань и снова одеться. — Я идиот, нэк.

— Ещё какой! — кивнул я.

— Давай не будем об этом рассказывать учителю?

— Он и так в курсе, что ты идиот.

— Ты ложись, отдохни, я сам приберусь. Главное, про драку учителю… ну, что я…

— Да понял я, понял, — отказываться я не стал и улёгся на единственную чудом не пострадавшую кровать. — На нас напали, мы отбились. Остальное — несущественные детали.

— Спасибо. Спасибо, — не переставал повторять Арах, щедро вливая в меня новые порции целебных импульсов.

По телу пробежала приятная прохлада, и меня вновь неудержимо потянуло в сон. Гоблин явно расстарался по полной, лишь бы меня задобрить.

Второе пробуждение было куда приятнее. Я осознавал, что проспал от силы полчаса, но меня буквально переполняла энергия. Рунная магия гоблина не только исцелила полученные увечья, она словно омолодила весь организм.

Но стоило мне сесть на постели и повернуть голову в сторону, как превосходное настроение испарилось без следа.

— Арах, ты совсем ***?

Ответить гоблин ничего не успел — в этот самый миг скрипнула входная дверь, и на пороге появился учитель.

Старик в выражениях оказался куда более красноречив, чем я сам. От его яростной, многоэтажной брани я невольно втянул голову в плечи.

— Наставник, Менос сейчас вам всё объяснит, нэк!

— Ну гоблин… — процедил я.