Прохлада наспех вырытого укрытия охватывала со всех сторон, разительно контрастируя с начавших раскаляться воздухом снаружи.

Стены ямы какое-то время ещё будут служить спасительным коконом свежести, а позже подарят тень, ради которой мы снова стёрли ладони в кровь.

Сейчас, растянувшись на утрамбованной земле, я впервые за долгие часы позволил себе отпустить напряжение и расслабиться.

— Ты идиот, — повторил я, на этот раз с куда большим нажимом, наблюдая за тем, как Арах с самодовольной, почти торжествующей ухмылкой разливает по глиняным чашам ту самую ядовито-синюю жидкость, которой ещё недавно грозился отправить к праотцам всё живое на несколько лиг вокруг.

— Я вообще-то нас от расправы спас, — гоблин обиженно засопел, продолжая как ни в чём не бывало наполнять чаши до самых краёв. — Ты благодарить меня должен, а не обзываться, нэк.

— За спасение спасибо, — я не удержался от сарказма в голосе, — но ты всё равно идиот. Как ты вообще мог додуматься до такого? А если бы кто-то не поверил и всё же решил проверить твой блеф?

Собственно, до этого почти и дошло. Окажись крысолюд чуть смелее и всё.

Во мне бушевала целая буря противоречивых эмоций — облегчение от того, что мы всё же выбрались из передряги живыми, мешалось с запоздалым, разъедающим изнутри страхом от осознания того, насколько тонкой оказалась грань между спасением и катастрофой.

— Я же гоблин, — Полуухий пожал плечами с таким видом, будто это объясняло абсолютно всё на свете. — Мне самой природой положено врать, изворачиваться и хитрить, лишь бы выжить любой ценой. А тут и выбора-то иного не оставалось, нэк. Сам же видел — они готовы были послушать того гадёныша, которого ты вскрыл от уха до уха, не будь у меня хоть какого-то весомого аргумента.

— Что это вообще? — я кивнул на чашу, меняя тему, поскольку спорить с подобной логикой было бессмысленно.

— Любимая выпивка учителя, — гоблин довольно оскалился. — И не делай такое лицо, Менос. Он сейчас руны да осколки делит между остальными Высшими, должно же и нам с тобой хоть что-то перепасть за все наши труды. Так что, — он торжественно встряхнул склянкой, на деле оказавшейся самой обычной бутылкой из тёмного стекла, попросту очень удачно подвернувшейся под руку в самый нужный момент, — считай это нашей маленькой законной наградой, нэк.

— Надеюсь, оно того стоит, — я осторожно пригубил немного, решив сперва распробовать, прежде чем довериться гоблинскому вкусу.

— Поверь мне на слово, каждая капля стоит того, чтобы потом стерпеть крики старика.

— Он ведь может не только кричать, — напомнил я, делая подобие замаха рукой, будто сжимал в ней рукоять кнута.

— Неее, — Арах беззаботно отмахнулся, — во время похода он себе такого точно не позволит. Это ж сразу и лечить придётся. А потом оно просто забудется. В первый раз что ли?

Положа руку на сердце, гоблин оказался прав — пойло действительно было на редкость вкусным. Терпкое, с лёгкой, едва уловимой сладостью, оно совершенно не походило ни на что из того, что мне доводилось пробовать ранее. Я с трудом заставил себя оторваться от чаши после второго глотка, иначе, чего доброго, выпил бы всё до дна одним махом, не в силах остановиться.

Впрочем, даже эта приятная сладковатая горечь на языке быстро отходила на второй план в сравнении с тем эффектом, что накрывал спустя примерно два десятка ударов сердца после каждого сделанного глотка.

От желудка по всему телу расползалась волна обволакивающей прохлады, будто по натруженным мышцам провели влажным полотном. Это чувство, пожалуй, оказалось даже приятнее, чем недавний душ.

— Он точно нас накажет, — после очередного глотка и новой волны блаженной прохлады у меня в этом уже не осталось ровным счётом никаких сомнений. — Она ведь и стоит небось целое состояние?

— Ещё бы, — Арах довольно причмокнул губами, отпивая из собственной чаши. — Ты вообще думаешь, почему старик на самом деле очнулся? Он почувствовал, что его драгоценной выпивке грозит опасность. Если бы Азуг и правда меня достал и бутылка разбилась, то старик бы после этого голыми руками всех передушил.

Он хохотнул, довольный собственной шуткой, и снова наполнил опустевшие чаши.

Так за разговорами мы незаметно для себя, постепенно распили половину бутыля. Беседа тем временем неспешно перетекала от одной темы к другой. Выпивка развязала языки.

Но под конец Арах всё чаще возвращался к любимой теме последних минут и начинал очередную порцию критики в адрес несправедливого учителя.

— И ведь что обидно, — гоблин болезненно скривился, тыча когтем куда-то в сторону, где предположительно располагался совет командиров, где сейчас Зуг’Гал делил трофеи. — Это же НАШИ руны. Наши! А достанется всё этим… этим…

Договорить он не сумел, то ли позабыв подходящее ругательство, то ли просто увлёкшись очередным глотком.

Когда гоблин изрядно захмелел его вновь потянуло на откровения.

— И не побоялся же так блефовать, — я красиво завуалировал собственную мысль «дурак ты, Арах, редкостный дурак».

— Не побоялся, нэк? — Полуухий возмущённо фыркнул, едва не расплескав содержимое чаши в попытке продемонстрировать, насколько сильно у него якобы трясутся руки. Получилось у него, признаться, откровенно неубедительно, руки дрожали разве что от количества выпитого. — Да меня до сих пор трясёт, если хочешь знать! Но я понял, что если ничего не сделать, то от нас точно избавятся. Вот только…

— Что? — полный какой-то тоски вздох гоблина не на шутку меня заинтриговал. Оказывается, была ещё какая-то деталь, ускользнувшая от моего внимания.

— Наш старик не зря сокрушался по поводу качества купленных ингредиентов, — коротышка мрачно уставился в чашу, будто там скрывался ответ.

— Арах, я что-то совсем не пойму, о чём ты сейчас говоришь.

— Про индри… ин-гри-диенты, — со второй попытки и по слогам выговорил сложное слово Полуухий.

— И что с ними не так?

— Всё так, — зеленушка пожал плечами с таким видом, будто сам удивлялся собственному объяснению. — Просто не лучшего качества оказались. Но по правде сказать… даже будь в его сумке отборнейшие травы и редчайшие порошки, это бы не особо сильно изменило ситуацию.

— Соберись с мыслями, — я отобрал у Араха и бутыль, и чашу, справедливо рассудив, что те его отвлекают, и гоблин, оставшись без них, возможно, немного быстрее придёт в себя.

— Ну что тут непонятного? — Полуухий насупился, но спорить из-за отобранной чаши не стал. — Заглянул я в сумку, смотрю на эти… как их…

— Ингредиенты, — терпеливо подсказал я.

— Да, на них самых. Смотрю и понимаю, что ничего толкового я из этого добра соорудить не успею. Времени в обрез, а алхимия, Менос, это тебе не рунная магия, она не про скорость, нэк. Дай мне пару часов тишины и покоя и хорошие ингредиенты, тогда сварю что угодно. Но по-быстрому, вот так на коленке, максимум что получится — сварганить пару хлопушек. Но это дитячие забавы. Там взрыв совсем пустяковый, разве что пару пальцев оторвёт или глаз выбьет если удачно попасть.

Он хрипло рассмеялся, но тут же посерьёзнел.

— Ну и куда с таким арсеналом против Высших да ещё целой оравы рубак в придачу? Вот и думаю, ну всё, отбегались мы. А тут — раз! И взгляд за этот вот бутыль зацепился.

— Понятно, — я почесал затылок. — Надо будет тому змеелюду, что опознал в учительской выпивке опаснейшее зелье, подарить что-нибудь стоящее в благодарность. Если бы не он, вся твоя затея закончилась бы, так толком и не начавшись.

— Это да, — Арах довольно улыбнулся, потянувшись обратно за отобранной чашей. — Повезло нам с ним знатно, нэк. Кто ж мог подумать, что среди целой толпы Высших не отыщется никого хоть немного сведущего в алхимическом ремесле? Наливай!

— Не, во-первых, с тебя уже явно хватит, а во-вторых, старик нас точно прибьёт, если всё выпьем.

— Старик? Нас? Струсил, да? А я вот его ни капли не боюсь, нэк.

— И очень зря.

— Хочешь, прямо сейчас пойду и всё ему выскажу?

Пьяный гад, а такой прыткий. Только что смотрел на меня осоловевшим, размытым взглядом, а секунду спустя уже почти выскочил из ямы, зацепившись когтями за земляной край. Еле успел схватить его за штанину и силой затащить обратно, отчего Полуухий смачно шлёпнулся на пятую точку.

— А чего его бояться? Я тоже… как там его… Высший и тоже шаман. Если постараюсь, то ничуть не уступлю старому пню.

Эко его развезло. Похлеще даже будет, чем когда мы с ним элем вусмерть упились перед самым походом.

— Да я как раз за него и боюсь, — попытался я его образумить, хотя понимал, что говорю сейчас скорее сам с собой, чем с ним. — Ты сил не подрасчитаешь, а он же старый уже… и он нам нужен, живой и невредимый. Так что сиди-ка ты здесь, никуда ходить не нужно.

— Я не подпрочитаю?.. подпро… — гоблин на мгновение завис, потом махнул рукой, признав поражение. — Да у меня знаешь, насколько контроль уже развит, нэк? Вот дай свою руку, покажу.

И зеленокожий коротышка потянулся к той самой руке, в которой я всё ещё держал бутылку.

— Ну ладно, давай другую руку, — когда я никак не отреагировал Арах довольно осклабился и призвал сциллу. — Не бойся, больно не будет.

И только когда когтистая лапа цепко вцепилась в мою свободную ладонь, я запоздало спохватился, слишком поздно осознав всю глупость происходящего. Пьяный вусмерть гоблин, играющий с целительной магией на живом человеке, что могло пойти не так? Не приведи Тьма, дуралей промахнётся и попросту остановит мне сердце.

Но прежде чем я успел дёрнуть руку обратно, та внезапно перестала меня слушаться.

— Благодарю, — с самым серьёзным видом кивнул мне Арах, зачем-то наклонившись поближе, будто желая получше рассмотреть результат собственных трудов.

А он и правда не соврал — силу свою Полуухий действительно контролировал хорошо, причём даже сейчас, будучи настолько пьяным, что едва ворочал языком. Одним точным касанием он умудрился полностью выключить обе мои руки разом, лишив их всякой чувствительности и подвижности.

И теперь, воспользовавшись моей внезапной беспомощностью, гоблин преспокойно подобрал с земли выпавшую из онемевших пальцев бутылку, подмигнул мне с самым довольным видом на свете и сделал несколько жадных глотков прямо из горлышка.

Но на этом Полуухий не остановился.

Он продолжил пить. При этом гаденько, самодовольно лыбился, глядя на меня поверх горлышка с видом триумфатора. Ну ничего, пусть лакает.

Или он думает, что я начну канючить и упрашивать его остановиться? Не дождётся. Пусть тешится иллюзией победы, раз уж так приспичило.

Жидкость в бутыли не бесконечная, а вместе с ней иссякнет и его удача.

И чтобы мелкий выскочка не мнил себя самым хитрым, я устрою ему заслуженную награду. Когда он вырубится — а судя по тому, как один его глаз уже закрылся, а второй с трудом цеплялся за реальность, ждать осталось недолго, — я переберусь в соседнее укрытие и перекину сюда его вещи. И оставлю его здесь одного.

Пусть старик, вернувшись с совета командиров, сам обнаружит своего преданного ученика в обнимку с пустой посудой. Учитель за такое шкуру спустит.

Наконец он оторвался от горлышка. Он уложил опустевший сосуд на бок и сыто отрыгнул.

Мне было совершенно непонятно, как этот мелкий гад ухитрялся держаться на ногах, вернее на заднице. Меня самого, несмотря на блаженную прохладу от зелья, уже нещадно клонило в сон, а ведь гоблин в одну морду осушил добрую треть бутыли. При его-то куцем весе это было попросту неестественно. Организм коротышки сгорал в хмельном угаре, но сознание цеплялось за реальность с каким-то маниакальным упрямством.

Арах никак не желал засыпать.

Я решил дать ему ещё немного времени. Минут тридцать, не больше. Если за полчаса Полуухий так и не отрубится, я просто плюну на всё и, как и планировал, переберусь в соседнюю яму и завалюсь спать там.

Когда мне уже начало казаться, что он наконец-то задремал, он вдруг резко дёрнулся.

Оба его глаза распахнулись одновременно.

— Менос, — позвал он.

Гоблин уставился на меня странным взглядом. На его морде не осталось и следа от привычной пакостной ухмылки — он смотрел так тоскливо, словно прямо сейчас собрался помирать.

— Ты ведь родом из Зергшама?

— Что? — оторопел я от неожиданности, и остатки сна мгновенно выветрились из головы.

Меньше всего в этой яме посреди забытого всеми богами солончака я ожидал услышать это название.

— Расскажи мне про Зергшам, — тихо попросил Полуухий.

Он подтянул тонкие колени к груди, обхватил их руками и замер, ожидая ответа. В этот момент он казался ещё меньше, чем был на самом деле.

— А тебе-то зачем? — неохотно спросил я.

— Расскажи, нэк, — упрямо повторил он, уткнувшись подбородком в колени. — Учитель говорил, там всё иначе.

— Естественно. Это ведь не город одной из рас Ковенанта.

— Нет, иначе чем у других людей. Расскажи, Менос.

Арах шумно зевнул, но взгляда от меня не отвёл. В жёлтых глазах застыло такое упрямство, что я понял — не отстанет.

Ну, я и рассказал. В конце концов, какая разница? Вдруг под монотонную историю он быстрее уснёт, избавив меня от своего общества.

Я поведал о том, что Зергшам находится почти на самом краю обитаемого мира, притиснувшись к подножию колоссальной, уходящей в облака стены. И особо подчеркнул, что город выстроен не «за» ней, в безопасности, а именно «перед» стеной. Снаружи. Монархи людских королевств возвели эту преграду, чтобы жители Зергшама не разбежались по людским землям. Чтобы они до последнего вздоха оставались живым щитом, оберегающим проход в Серых Теснинах от полчищ тварей, регулярно лезущих из проклятой Долины Вулканов.

Гоблин слушал меня, открыв рот.

Видя такую детскую доверчивость я не удержался. Да и не хотелось мне говорить о жизни в Зергшаме, вот и решил немного подшутить и малость приврал.

С самым серьёзным видом я сказал ему, что обычных лошадей в Зергшаме отродясь не бывало. Мол, местная знать передвигается исключительно по воздуху, оседлав крылатых пегасов, а простой люд и стражники ездят на закованных в броню единорогах.

Арах тут же подозрительно прищурился. На мгновение мне показалось, что он раскусил меня и понял, что издеваюсь.

Но Полуухий лишь глубоко вздохнул, икнул и неожиданно для меня самого выдал:

— Ну, логично, нэк… Вообще не удивлён.

Я даже поперхнулся воздухом от такого заявления.

— Чего? — переспросил я, всматриваясь в серьёзную зелёную морду.

— Ну а чего тут удивляться? — он лениво почесал когтем шею. — Если там всё так, как ты говоришь, то и скотина там должна быть правильная.

— В смысле «правильная»?

— Обычная лошадь — она ж тупая.

— Звучит… логично.

— Раз место настолько опасное, — Арах пожал плечами с видом заправского философа, — то и лошади там нужны такие, чтобы за себя постоять могли.

— Всё так, всё именно так.

— Я бы хотел когда-нибудь посетить твой город.

— Если без меня, то пожалуйста, — буркнул я, криво усмехнувшись. Возвращаться в это чистилище у меня не было ни малейшего желания.

— А что у вас там вместо…

— Арах, слушай, а давай ты мне кое-что расскажешь, — перебил я его, решив, что нужно пользоваться представившимся шансом.

— Я? — гоблин удивлённо моргнул, и его левое ухо забавно дёрнулось. — Но ты ведь жил в моей родной деревне. Мне нечего тебе рассказать, нэк. Всё, что видел я, видел и ты.

— Не про деревню, — я наклонился чуть ближе, понизив голос. — Про учителя.

Полуухий на секунду замер. Его мутный взгляд попытался сфокусироваться на мне.

— Он зелёный, противный и старый, — вдруг хохотнул Полуухий.

— Мне интересно за что наставник так ненавидит эльфов. Что произошло?