Швырять копья одно за другим я попросту не мог. В текущей усиленной форме каждое полноценное теневое копьё выжирало из резерва почти половину стихии, которую у меня получалось накопить. У меня в запасе не было столько излишков, чтобы раз за разом мазать по броне, надеясь на удачу.

Значит, нужно было ударить один раз. Но так, чтобы этот единственный раз решил всё.

Идея пришла слишком быстро, чтобы я успел толком её обдумать и испугаться собственной наглости. Раз меткость мне не подвластна, то нужно исключить её из уравнения вовсе. Не целиться в узкий паз шириной в поллоктя — такое попадание требовало ювелирной точности, которой я откровенно не обладал. Вместо этого можно вложить в один-единственный бросок всё, что смогу наскрести, и бить по туше ничего не выцеливая.

Червь огромен. В него точно не промахнусь при всём желании. Вопрос был другой — хватит ли силы, чтобы копьё вообще смогло причинить твари ощутимый вред, а не просто чиркнуть по чешуе, как это раз за разом случалось с чужими заклинаниями.

Благо, старику было сейчас откровенно не до меня. Иначе уже орал бы во всё горло.

После того как Арах влил в наставника исцеляющую руну, старый гоблин снова ринулся в самую гущу происходящего, поливая тушу червя разнообразными атакующими техниками. Он настолько был увлечён, что даже не заметил, как я, отступив на пару шагов назад, замер с закрытыми глазами и вроде как ничего не делал.

Но это только со стороны выглядело бездействием.

Внутри сознания в этот момент кипела невероятно сложная, выматывающая работа. В срочном порядке я пытался восполнить уже растраченный резерв «тени», гнал по каналам остатки собственных сил, стараясь, чтобы «дырявая чаша», как я про себя называл своё скудное вместилище стихии, наполнилась до самых краёв. Получалось хуже, чем хотелось бы. Резерв заполнялся неохотно, но так бывает, когда пытаешься набрать жидкость решетом. Но постепенно я приноровился и у меня получилось. Появился даже избыток стихии, который выплёскивался через края чаши, словно тень сама торопила меня, требуя выхода.

— Пора! — выдохнул я, открывая глаза.

От ядра в центре груди к рукам и обеим ногам скользнуло четыре холодных полосы тени. Знакомое и такое приятное ощущение будто по коже провели тающими кубиками льда.

Усиливающий каркас сформировался быстрее, чем обычно, жадно вытягивая из резерва всё, что только можно было. Я вновь создал копьё. На этот раз оно вышло плотнее и длиннее, из-за тяжести казалось будто древко отлили из расплавленной стали.

Отвёл руку назад.

На сей раз я влил всё, что было. Одним махом полностью опорожнил резерв до последней капли, и почувствовал, как от напряжения буквально трещат мои мышцы. Теневой скелет нещадно бурлил от влитой в него силы. По рукам и ногам прокатилась дрожь, суставы ломило, будто я одним рывком попытался поднять груз, вдесятеро превышающий мой собственный вес. Тело было неспособно долго выдержать такую перегрузку.

Но этого и не требовалось.

Прицеливаться я даже не думал. Что толку стараться, если всё равно промахнусь мимо узкого паза, да ещё и на такой дистанции, в такой пылище, при таком свете? Зато я точно не промажу мимо червя таких размеров. Тварь была высотой с трёхэтажный дом и длиной — страшно представить, сколько ещё её пряталось под соляной коркой.

На том и строился весь мой расчёт — не прицельная, но убойная атака.

Если удастся проломить одну из пластин и оголить броню червя хоть где-нибудь, тогда рунники смогут наконец нанести твари ощутимый урон. Может, и не убьют одним этим, ведь размеры монстра совсем не те, но вполне вероятно вынудят сбежать, если хорошенько повредят внутренние органы под треснувшей костью.

Потому что сейчас всё это казалось фактически невозможным.

Те бреши, что появлялись в броне после отстрела очередной серии шипов, были слишком крохотными для прицельного поражения даже со средней дистанции. А подходить ближе никто из рунников не решался — это был верный путь оказаться растёртым в кровавую пыль, как уже случилось со многими рубаками, продолжавшими свои попытки атаковать. Но даже эти маленькие бреши в защите червя оказались лишь временными. Проходило не больше пары минут и на смену потерянному шипу из нутра монстра по специальным каналам пробивался новый, снова надёжно закрывая собой уязвимый участок. Всё, что успевали натворить рунники, тварь залечивала сама, будто в насмешку над их усилиями.

— Что ты возишься, нэк! — учитель всё же заметил, что я медлил с атакой, оторвавшись на миг от собственного плетения. — Червь уже прикончил больше половины солдат. Ждёшь, когда он займётся нами?

Шокирующая новость.

Сомневаться в словах наставника причин не было. Это мне из-за наступающих сумерек и поднятой пыли было плохо видно, что происходит вблизи твари, а шаман наверняка держал активной руну поиска жизни, чтобы контролировать происходящее на поле боя во всех подробностях.

Отвечать я не стал. Не было на это ни сил, ни времени.

ПТУШШШ…

Во время броска, стоило мне разжать пальцы и отпустить древко, как воздух с громким хлопком словно взорвался. Меня самого ощутимо оттолкнуло на полшага назад. Такова была отдача от выплеснутой одномоментно силы.

Копьё рвануло вперёд. Разогнало пылевую взвесь, оставив после себя широкий, курящийся завихрениями по краям тоннель, и гулко ударило о броневую пластину поблизости от разинутой пасти твари. Звук удара получился таким, будто где-то рядом обрушился могучий каменный свод.

Но копьё не пробило броню.

Вместо этого с противным скрежетом оно выбило костяную крошку и по инерции соскользнуло в сторону, войдя на треть своей длины в стык между пластинами.

И всё. Мой замысел постигла неудача.

Я бессильно опустился на колени. Даже такое положение тела сейчас было тяжело удерживать. Ноги дрожали, перед глазами плыли цветные пятна, а во рту появился металлический привкус, будто я только что прикусил себе язык до крови. Слишком много сил я вложил в этот единственный бросок, и теперь тело выставляло счёт за такую расточительность.

Но прежде чем повалиться на бок и потерять сознание, по спине пробежала волна освежающей благодати.

— Потом поспишь, нэк.

Арах исцелял меня, вливая остатки собственного резерва. Голос гоблина звучал устало, будто он сам держался из последних сил, но всё равно находил в себе что-то, чем можно было со мной поделиться.

— Правильно, молодец, — снова подскочил к нам старик, запыхавшийся, весь в грязи и пыли, с прожжённым в паре мест балахоном. — Подлечи его, — похвалив Араха, он переключился на меня. — Менос, это самое последнее дело проспать свой собственный триумф такого масштаба.

— Вы о чём? — не дожидаясь ответа, я перевёл взгляд с шамана на беснующуюся тварь, всё ещё не понимая, что именно так его обрадовало.

— Боги любят тебя дурака! Вот я о чём, нэк.

Моё копьё занозой засело в теле червя. В попытке избавиться от него тот выгнулся всей своей исполинской тушей, взметая новую волну соляной пыли, но сделал этим лишь хуже. Из-за нахлёста пластин чем сильнее дёргался подземный гигант, тем глубже в стык загоняла копьё соседняя пластина, подпирая его будто клин, вбиваемый собственным же весом монстра. Громадная тварь металась, пытаясь стряхнуть с себя копьё размером не больше собственного зуба, и сама же вгоняла его всё глубже и глубже.

Случайность, не более того. Но она вмиг всё переменила в сражении.

Теневая «заноза», войдя слишком глубоко, начала оттопыривать огромную роговую пластину, частично оторвав её от мяса и тем самым оголив приличный участок незащищённой плоти. Не крохотный паз в поллоктя, а настоящую рваную рану шириной и высотой в мой рост, из которой тут же засочилась почти чёрная кровь. Но и это было ещё не всё. Из-за такого положения червь вынужден был кружить по кольцу, будто кто-то со всей силы натянул лошадиные удила в одну сторону, не давая твари двигаться прямо.

Не уверен, наверняка это последствия крайнего истощения сыграло со мной злую шутку, но на короткий миг мне показалось, что у Зуг’Гала промелькнула крамольная мысль расцеловать меня, настолько неподдельный восторг мелькнул на морщинистом лице старика.

— Хватит лыбиться, как дурачок, нэк.

Наставник поблагодарил меня лёгким подзатыльником, от которого голова качнулась, а перед глазами снова поплыли круги.

— Ещё ничего не кончено. Раненный зверь всегда опаснее. Но благодаря тебе, теперь мы точно не проиграем. Не должны.

Велев Араху присматривать за мной, наставник побежал к Высшим, чтобы вновь взять командование. А то некоторые из них до сих пор так и палили куда придётся, не особо расстраиваясь даже когда вообще промахивались, лишь бы избавиться от накопленного страха хоть каким-то действием.

Концовку боя я досматривал лёжа на боку, привалившись спиной к обломку соляной корки. Сил Араха хватило только на то, чтобы я совсем не отключился, но встать на ноги я уже не мог. Каждый вдох давался с трудом, будто грудную клетку стянули тугим обручем.

Дальше всё пошло куда живее.

Теперь, когда тварь вынужденно кружила на одном месте, не в силах вырваться из собственной же ловушки, рунники наконец получили то, чего им так не хватало все эти долгие, страшные минуты, время на спокойное прицеливание и подходящих размеров мишень. Заклинания больше не рассеивались бессильно по гладкой броне. Одно за другим они впивались в оголённый участок плоти, выжигая и вырывая клочья мяса, заставляя монструозную тушу содрогаться и выть, если то, что издавала тварь, вообще можно было назвать воем. Скорее это был низкий, утробный гул, от которого закладывало уши и мелко подрагивала земля.

— Кажется, спасены, — выдохнул Полуухий, опустившись рядом на корточки. Лицо его было измазано соляной грязью вперемешку с идущей из носа кровью, но глаза светились нескрываемым облегчением. — Нас не сожрут.

— А чего тебе переживать быть проглоченным, если можешь направить целебный импульс в пару точек, и тварь тебя выплюнет обратно, — пошутил я.

— Не смешно, Менос. Чем хочешь могу поклясться, но я уверен, что с момента сотворения мира ни один червь ни разу ничего не выпустил из своей пасти, нэк. Если туда что-то попало, то это навсегда.

За шуткой я пытался скрыть волнение, ведь сильно переживал, что у моего копья выйдет время, и в самый неподходящий момент оно растворится чёрной кляксой, освободив тварь как раз в тот миг, когда рунники наконец нащупали слабое место. Я не сводил взгляда с древка, торчащего из бока червя, и мысленно молился всем богам разом, чтобы теневая конструкция продержалась ещё хоть немного.

И снова мастер Зуг’Гал оказался прав.

Червь, даже скованный в движениях и с раскрытой уязвимостью, оставался смертельно опасным. Ещё дважды он ухитрился достать до наступающих — один раз хлёстким ударом хвоста, смахнувшим сразу целый десяток солдат, будто те были не тяжеловооружёнными воинами, а надоедливыми мухами, второй раз новым залпом костяных шипов, часть из которых прошла в опасной близости от строя Высших. Но всё же, несмотря на потери, с помощью рунной магии удалось его ослабить. Он стал медленнее, и, благодаря моему копью, всё время тянувшего его в сторону, похоже, не мог сбежать.

Когда тварь наконец осознала, что для неё всё кончено, она решила забрать на тот свет как можно больше мелких букашек, копошащихся у её основания. Все несколько сотен имеющихся костяных шипов выстрелили одномоментно, во все стороны разом, будто колоссальный ёж вывернулся наизнанку.

Он пополнил кровавую жатву новыми жертвами, но это лишь немного отсрочило смерть червя.

Правда, победе радоваться не получалось.

Её цена оказалась слишком высокой — гибель более чем двух третей всей численности общего отряда. Также мастер Зуг’Гал оказался тяжело ранен и находился без сознания. Арах, едва до него добравшись, только и смог, что остановить кровотечение, а на большее у гоблина уже попросту не осталось резерва. Эрвин тоже ранен, но не так тяжело и оставался в сознании, хотя и держался за левый бок, морщась при каждом вдохе. А Ирг вовсе пропал, наверняка оказался поглощён бездонной пастью червя ещё в самом начале побоища, или же тварь раздавила и размазала орка-командующего по земле в общей мешанине боя. В любом случае теперь его тело искать было бессмысленно.

Среди Высших тоже были потери.

Помимо пары погибших ещё в самом начале, ещё четверо оказались убиты позже. Их щиты истощились от нескольких подряд попаданий шипов, и очередной выстрел стал для каждого из них фатальным. Костяной снаряд буквально разорвал их, пройдя насквозь на громадной скорости, не оставив рунникам ни единого шанса.

Из убитой твари выпали руны.

Тварь, окончательно обездвиженная и добитая совместным ударом сразу нескольких рунников, наконец завалилась, содрогнулась в последний раз и затихла. Из развороченного бока, вперемешку с чёрной кровью и клочьями плоти, на растрескавшуюся соляную корку вывалились внутренности над которыми мерцали рунные сферы и множество осколков.

И это стало причиной раздора среди выживших.

Кажется, рунники решили, что для них поход уже окончен и осталось только поделить добычу. Которой на всех, конечно же, не хватит, поэтому кто-то обязан остаться ни с чем. А учитывая, сколько крови и жизней стоила эта победа, никто не собирался отступать от своей доли добровольно.

Я, всё ещё не в силах толком подняться, наблюдал за разгорающейся сварой со стороны, прислонившись к Араху, который сам держался на ногах из последних сил. Голоса вокруг нас становились всё громче и всё злее. Усталость и пережитый ужас требовали хоть какого-то выхода, и делёж рун подвернулся как нельзя кстати.

Проблема была в том, что сейчас некому было эту свару унять.

Наставник лежал без сознания. Ирг пропал бесследно, а вместе с ним пропал и единственный голос, способный привести к порядку одним своим рыком. Эрвин, единственный из командиров, оставшийся на ногах, оказался слишком мелкой фигурой в текущей иерархии отряда, чтобы к нему прислушались уцелевшие ветераны. Сейчас, когда кровь ещё не остыла, а нервы были натянуты до предела, всем было плевать что он посланник сотника Тьяа Ан.

Голоса накладывались друг на друга, сливаясь в беспорядочный гул, из которого то и дело выныривали отдельные выкрики, полные обвинений.

Именно тогда, пока рунники продолжали цепляться друг к другу, будто свора псов, не решающихся первой броситься в драку, к нам неожиданно подошёл щуплый, чумазый гоблинский лучник. Судя по потрёпанному кожаному доспеху и паре пустых колчанов за спиной, он тоже не отлынивал от сражения. Его отправили говорить от своего имени выжившие рубаки.

Гоблин кланялся почти на каждом шагу, будто боялся, что стоит ему выпрямить спину чуть раньше положенного, и кто-нибудь из рунников сочтёт это за неуважение и сожжёт его на месте одним взмахом руки.

— Зачем уважаемым Высшим драться между собой, когда каждый может получить причитающееся, нэк, — начал он, запинаясь от волнения и то и дело сглатывая. — Да, полноценных рун на всех не хватит, но если ветераны взамен отдадут все осколки только вставшим на путь Пробуждённых, то никто не останется в обиде.

Он говорил быстро, будто боялся, что его перебьют раньше, чем он успеет договорить. Не самая простая задача соваться в толпу взвинченных магов, у половины из которых руки до сих пор тряслись от пережитого ужаса, а вторая половина уже прикидывала, кого первым придётся заставить замолчать силой.

Позади него, чуть поодаль, скучковались обычные солдаты. Простые рубаки специально держались особняком, всем видом показывая, что на добычу рунников не претендуют.

— Обычные солдаты согласны взять в награду части тела убитого чудовища, — торопливо добавил лучник, заметив, как несколько рунников подозрительно покосились на стоящих за его спиной. — Ни на руны, ни на осколки никто из нас не претендует. — Какая тут может быть охота на Плети? — вдруг спросил он, широким жестом обводя рукой землю, красную от крови и усеянную обломками оружия и тем, что осталось от погибших. — И ведь никто нас не упрекнёт в том, что вернулись, раз все командиры погибли в схватке с червём.

— Измена карается смертью, нэк!

Эрвин попытался вклиниться, шагнув вперёд и приосанившись, насколько позволяла рана. Вот только его голос не мог бы сейчас напугать даже ребёнка. Потому что он предательски дрогнул, когда гоблин сообразил, что никто из Высших и не думал встать на его сторону. Более того, они довольны тем, как предложил всё поделить зеленокожий лучник.

— Нам всем пора возвращаться обратно в Сольг, — произнёс лучник, и в его голосе что-то неуловимо изменилось. Заискивающие нотки исчезли, сменившись холодным тоном. — Пусть их смерти станут последними.

Гоблин медленно повёл пальцем, указывая по очереди на Эрвина, на бесчувственного наставника, на меня и… на мне он остановился.

Теперь я заметил, что Арах пропал. И когда только успел?

Но не успел удивиться прыти хитрого гоблина и его инстинкту выживания, как услышал его голос.

— Эй, ублюдки, всем смотреть на меня! Возомнили себя бессмертными, потому что Высшие, нэк? Так я это могу быстро исправить. Как вам такой аргумент, смотрите?

Толпа качнулась, оборачиваясь разом к гоблину за их спинами.

— Знаете, что это такое? — выкрикнул Арах, что-то удерживая в руке и безумно хохотнул. — Портал в геенну огненную!