Где-то с полчаса мастер-десятник расхаживал между небольшими группами воинов. Он всё никак не мог определиться с выбором тех, кого придётся принести в жертву.

Но тут Ирг внезапно остановился и принюхался, будто гончая, взявшая след, и его и без того тёмное от природы лицо налилось дурной кровью. Оказалось, шестёрка орков из третьей десятки, ещё до того, как весь лагерь узнал про Червя, успела втихаря распить небольшую бутыль хмельного. Буквально по паре чаш на брата, не больше, чисто для бодрости духа перед ночным переходом. Пьяными их назвать было нельзя, разве что чуть более разговорчивыми, чем обычно. Но выдавший их запах оказался куда красноречивее любых оправданий, а вместе с ним нашёлся и железный повод для наказания за нарушение дисциплины — повод, который сейчас пришёлся до крайности кстати.

Когда мастер-десятник прижал провинившихся к стенке, ни один из них не позволил себе даже заикнуться с вопросом «за что». Достаточно было одного взгляда на побагровевшую физиономию Ирга, чтобы понять — сейчас точно не время для пустых пререканий.

Орк лично отобрал у хмурых штрафников почти всё снаряжение, оставив им лишь боевые топоры, и всучил взамен пустые походные казаны.

— Раз уж у вас нашлось время на медовуху, — рыкнул он на родном орочьем наречии, и Заблис, стоявший рядом с нами, любезно перевёл каждое его слово, — то станцуете червю так, чтобы он оглох.

Штрафники, злые в первую очередь на самих себя за собственную же глупость, не проронив ни звука, поплелись на открытый участок солончака. Позиция, которую им отвели, находилась в некотором отдалении от общего построения — ровно настолько, чтобы наживка не путалась под ногами у остальных, но при этом продолжала оставаться частью общего замысла.

Я наблюдал за всем этим со стороны, стоя рядом с Арахом чуть в глубине лагеря, там, где скучились Высшие рунники.

— Готов? — донёсся до меня хриплый оклик Ирга.

Штрафники не ответили — вместо этого разом принялись яростно топать по земле тяжёлыми сапогами, вколачивая каблуки в соль с таким остервенением, будто пытались выместить на бедной почве всю накопившуюся злость. Вперемешку с этим глухим топотом загрохотали перевёрнутые котлы — орки колотили по ним обухами топоров, выбивая рваный, совершенно немузыкальный, но оглушительно громкий ритм, от которого закладывало уши даже на приличном расстоянии.

— Вот сейчас и начнётся самое интересное, нэк, — негромко произнёс подошедший Зуг’Гал, и в его голосе на этот раз не было ни капли привычной насмешливости.

Я покосился на старика. Обычно невозмутимое лицо наставника сейчас казалось непривычно сосредоточенным. Таким я видел его только, когда одна-единственная ошибка могла стоить здоровья, а то и жизни.

В центре построения, повинуясь его же приказу, Высшие рунники один за другим принялись загодя призывать свои сциллы. Я невольно скосил взгляд в их сторону — вместе с низким гулом воздух вокруг магов налился свечением разных цветов и оттенков их сцилл.

Кто-то из рунников бормотал себе под нос молитвы, кто-то стоял с закрытыми глазами, полностью сосредоточившись на внутреннем резерве, а кто-то нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на землю под собой, будто опасался, что она вот-вот разверзнется прямо под его сапогами.

— Выдержки им не хватает, — тихо заметил я, наблюдая, как один из магов нервно разминает пальцы, примеряясь к паре рунных глифов. Будто упражняясь на скорость реакции.

— Увы, но других у нас нет, — согласился старик.

— Главное, чтобы толк в бою был.

— А вот сколько от них будет проку — мы узнаем совсем скоро, нэк. Готовься, что бы ни случилось — не бегите. Побежите — сами себе подпишете приговор.

Я хотел было уточнить, чего именно мне следует ожидать, куда смотреть, к чему быть готовым, но не успел.

Земля под ногами дрогнула.

Сперва едва заметно, будто кто-то там, в глубине, ворочался во сне, устраиваясь поудобнее. Затем дрожь стала отчётливее, прошла через подошвы ботинок к коленям и, наконец, отдалась неприятной вибрацией где-то в самой челюсти. Я стиснул зубы, чувствуя, как по спине против воли пробегает целый рой мурашек, а желудок сжался в тугой комок.

— Принял приглашение, нэк, — коротко бросил Зуг’Гал.

Такое выражение лица бывает у игрока, только что бросившего кости на весь свой капитал разом и теперь наблюдающего, как они катятся по столу, ещё не зная, что выпадет.

— Тактика грязевого поршня, — быстро пояснил старик, заметив мой вопросительный взгляд. — На такой глубине червь начинает разгонять перед собой огромный поток жидкой подземной смеси, используя её вроде тарана. Ему нужно как следует размягчить запечённую солнцем корку — иначе, ударившись о слишком твёрдый верхний слой на полном ходу, он рискует сам себе что-нибудь повредить. Даже такая громадина, нэк, не любит зря рисковать собственной шкурой.

Земля вокруг нас, по всему периметру лагеря, ожила.

Она пошла волной, точь-в-точь как зыбь на открытой воде перед надвигающимся штормом, только вместо солёных брызг под ногами колыхалась сухая, растрескавшаяся соль. Монолитная корка, ещё минуту назад казавшаяся твёрдой, будто камень, начала покрываться сетью глубоких трещин, расползавшихся во все стороны с сухим треском, различимым даже сквозь грохот котлов и топот сапог штрафников. Мне на миг почудилось, будто вся земля под лагерем разом превратилась в тонкую корку льда над бездонной полыньёй, готовую в любое мгновение проломиться под собственной тяжестью.

Арах невольно пошатнулся и ухватился за меня, чтобы не упасть. Гоблин вцепился мне в предплечье с такой силой, что ногти ощутимо впились в кожу даже через ткань рукава.

— Держись, — прошипел я ему, сам толком не веря в собственные слова.

Земля вокруг нас продолжала свою жуткую пляску, и в какой-то момент я явственно ощутил, как под подошвами моих ботинок почва стала проседать, будто зыбкий песок под ногами человека, неосторожно ступившего в трясину. Я инстинктивно расставил ноги пошире, стараясь удержать равновесие, и одновременно вглядывался в сторону штрафников, ожидая, что именно там из-под соляной корки вот-вот вырвется чудовищная пасть.

Но судьба, как это часто с ней бывает, распорядилась иначе.

Под топающими и гремящими железом орками земля лишь слегка приподнялась, будто вздохнула, и снова опустилась, пропуская основной удар мимо, как волна, докатившись до отмели, теряет большую часть своей силы. Основной поток подземной волны прошёл мимо, чуть в стороне.

Зато там, где сгрудились Высшие рунники, в самом сердце нашего построения, почва внезапно вспучилась горбом, поднимаясь на добрых пару локтей над общим уровнем.

— Ого! — охнул Полуухий. — А почему нас подняло сильнее?

— Все назад! — Зуг’Гал первым сообразил, что происходит. — Он ищет где легче прорваться, нэк!

Но предупреждение опоздало на одно-единственное мгновение.

Вспученный пласт почвы разошёлся с оглушительным грохотом, и вверх фонтаном ударила жидкая соляная грязь, взмывая на добрый десяток шагов, разлетаясь мутными комьями во все стороны и обрушиваясь на землю уже мелким дождём. Ударная волна смела с ног всех, кто стоял поблизости, я увидел, как несколько магов покатились кубарем, будто тряпичные куклы.

Из самого центра этого грязевого гейзера, обдав всё вокруг волной гниющей сырости, вырвалась наружу колоссальных размеров пасть — широко разинутая, усеянная сотнями загнутых внутрь, будто рыболовные крюки, зубов, каждый размером с мою руку, а то и больше.

Одна из пар Пробуждённых рунников, оказавшихся ближе всего к точке прорыва, не успела даже дёрнуться, когда тварь заглотила обоих одним движением.

Мне казалось, что время на мгновение растянулось и замедлилось, будто мир вокруг нехотя доигрывал последние удары сердца, отпущенные тем двоим.

Двойка Пробуждённых рунников просто исчезла. Вот они только что стояли, вскинув руки в защитном жесте, ещё не успев толком понять, что происходит, и в следующее мгновение их не стало.

На один короткий миг где-то в глубине уже закрывающейся пасти вдруг полыхнуло неестественно ярким светом. Короткая бело-голубая вспышка вспыхнула и тут же погасла, будто там, внутри, в последнюю секунду своей жизни кто-то из проглоченных всё-таки успел активировать руну в бессмысленной попытке зацепиться за существование хоть на миг дольше положенного. Червь, впрочем, даже не поперхнулся, будто эта вспышка магии была для него не страшнее укуса комара.

Кольцеобразная единая челюсть сомкнулась с оглушительным звуком, от которого у меня заложило уши.

Хруста костей я не услышал. Грохот от выхода твари на поверхность, рёв вырывающихся фонтанов грязи и надсадный скрежет ломающейся соляной корки слились в единую, оглушающую стену звука, в которой утонуло абсолютно всё остальное.

— Демоны бездны, — прохрипел рядом со мной Арах, продолжая мёртвой хваткой цепляться за моё предплечье.

Неожиданное место появления червя и гибель рунников, произошедшая на глазах у остальных, сработала как спусковой крючок, погрузив всё вокруг в неконтролируемый хаос. Оставшиеся Высшие, охваченные ужасом, сорвались в неконтролируемый выплеск собственной магии. Вспышки самых разных рун одна за другой прорезали вечерний полумрак, ослепляя всех, оказавшихся рядом. Кто-то бил лучами света, кто-то швырял снаряды чистой стихии, кто-то и вовсе, судя по звуку, просто орал во всю глотку угрозы вперемешку с матом, забыв о всякой магии вовсе.

Один из молодых рунников рядом со мной опустился на колени прямо в грязь, зажимая уши руками, будто это могло стереть из памяти только что увиденное.

У самого в горле пересохло от увиденного.

Червь, не сбавляя набранного хода, продолжил выбираться на поверхность, взмывая всё выше и выше над лагерем, будто вылезающая из воды гигантская рыбина, вот только вместо чешуи её бока покрывали ряды подвижных костяных пластин, лязгавших друг о друга при каждом движении.

Вокруг взметнулась поднятая соляная пыль, густым облаком повисая в воздухе, забивавшая горло при каждом вдохе и заставлявшая глаза слезиться от раздражения.

Никто не старался бить прицельно, в одну точку, чтобы совместными усилиями пробить костяную броню. Каждый переживал только за собственную шкуру, паля во все стороны без разбора.

— Держать строй! — рёв Ирга перекрыл на мгновение даже грохот боя.

Орк, оказавшийся на внешнем радиусе построения, изо всех сил старался перекричать общий шум взрывов и вой перепуганных бойцов, размахивая своим клинком, будто пытаясь одним лишь видом оружия остановить накатывающую волну паники.

Чтобы задавить её в зародыше, Ирг отсёк голову наиболее дёрганому орку, готовому дать дёру.

Вжууууух

Из-за расстояния и шума я видел лишь взмах, но сознание услужливо само дорисовало нужный звук. Голова покатилась по треснувшей соляной корке, а обмякшее тело грузно рухнуло секундой спустя.

Это подействовало мгновенно. Кровавая демонстрация вмиг охладила тех, кто уже готов был броситься наутёк. Не знаю, что именно так неистово орал мастер-десятник, брызжа слюной, но прямо сейчас он внушал солдатам куда больший ужас, нежели подземное чудовище. С небольшой заминкой, перехватывая топоры, рубаки с безумным рёвом бросились в атаку на адского червя.

Меня же с Арахом в этот самый момент подбросило вновь вздыбившимся солончаком, будто щепки на гребне волны. Земля под ногами вздрогнула и просела, и я вместе с гоблином покатился в сторону.

Несколько мучительных мгновений я потерял всякую ориентацию в пространстве, барахтаясь в этом мерзком месиве.

Всего в паре шагов от того места, куда мы только что упали, со свистом рассекая воздух, пронёсся здоровенный костяной шип, воткнувшись глубоко в размякшую землю с такой силой, что от удара прошла ощутимая дрожь. Я непонимающе уставился на торчащее из грязи чудовищное остриё, и лишь спустя пару секунд сообразил, что это был ответ твари на действия Ирга.

Его солдаты словно назойливая мошкара облепили червя со всех сторон.

И червь, обнаружив вокруг себя такое множество мельтешащих целей, принялся вслепую отстреливать часть своих костяных вёсел.

Рядом со мной беспомощно барахтался Арах, отплёвываясь и хватая ртом воздух.

— Не вставай! Ползи! — рявкнул я, хватая гоблина за шиворот и одним рывком выдёргивая его из лужи.

Увязая в соляной жиже, мы принялись отползать назад.

— Он же нас чуть не… — выдохнул Арах, глядя на новый воткнувшийся в землю шип совершенно круглыми от ужаса глазами.

— Не истери! — отрезал я.

Постепенно, по мере того как обычные воины Ирга и присоединившиеся к сражению штрафники приняли на себя основной натиск червя, отвлекая его внимание ценой своих жизней, уцелевшие Высшие начали приходить в себя. Паника, ещё минуту назад захлестнувшая их с головой, постепенно сменялась хоть каким-то подобием боевой собранности.

Сразу трое или четверо рунников синхронно били в одну точку.

Заклинания одно за другим врезались в роговые пластины червя. Я стиснул зубы, наблюдая, как очередная ярчайшая вспышка боевой руны бессильно расползается по идеально гладкой броне, оставляя после себя лишь дымящуюся, тлеющую отметину.

Тварь будто вовсе не заметила удара, продолжая как ни в чём не бывало разворачивать свою исполинскую тушу.

— Всё бесполезно, — выдохнул Арах.

Тварь же, будто в насмешку над столь жалкими потугами, начала разворачиваться на поверхности, приводя в движение сотни и сотни своих костяных шипов-гребней разом. Они бешено завращались в своих пазах, разрубая соляные плиты в мелкое крошево и взметая вокруг себя целые тучи острой, будто отточенная бритва, шрапнели. Несколько особенно крупных осколков просвистело прямо у меня над головой, и я едва успел пригнуться, чувствуя, как один из них царапнул воздух в опасной близости от виска.

Один из раненых рунников в отчаянии попытался выжать из истощённого резерва последние крохи силы. Заклинание, впрочем, вышло откровенно слабым. Оно со шкварчанием рассеялось по чешуе твари, точно капля дождя на раскалённой сковороде, так и не причинив ей вреда. Зато сам маг, не рассчитав нагрузку, скорчился пополам, и его вырвало кровью.

— Менос!

Наш старик, до этого потерявшийся в начавшейся суматохе, снова очутился рядом с нами.

— Присоединяйся. Бей вон туда, нэк! Видишь, вокруг шипов, которые он уже выстрелил, осталась голая кожа?

Я торопливо всмотрелся в извивающуюся тушу червя, туда, куда указывал старик. И действительно — на тех участках, откуда мгновение назад вылетели костяные шипы, теперь отчётливо виднелись незащищённые пятна, шириной примерно в поллоктя, где под содранной, обнажившейся плотью не было ни намёка на роговую броню. Уязвимость эта была не случайной — по всей видимости, необходимой платой за подвижность. Не оставь тварь себе такого зазора, костяные вёсла попросту не смогли бы вращаться достаточно свободно, чтобы разгонять исполинскую тушу до столь чудовищной скорости, с которой она преодолевала под землёй огромные расстояния.

— Лечение на меня! Живо! — тем временем учитель резко развернулся к застывшему в паре шагов Араху, который, не имея возможности хоть чем-то помочь в самом бою безучастно взирал на разворачивающуюся вокруг бойню.

Гоблин вздрогнул, будто его окатили ушатом холодной воды, и тут же призвал сциллу, направляя знакомое зеленоватое свечение прямо на измазанного грязью наставника. По телу старика, до этого момента слегка припадавшего на левую ногу, пробежала волна исцеляющей магии, и его осанка почти мгновенно выправилась.

— Учитель, а чем именно бить? — быстро уточнил я.

Ситуация складывалась паршивая, спору нет, но раскрывать всем, что я тоже Высший не хотелось. К тому же в моей сцилле ничего особенного и не было.

— Швыряй теневые копья.

— Как бы потом никто…

— Нашёл о чём сейчас переживать, нэк! Если потом кто-то спросит, что это было, то всё спишем на твоё артефактное оружие! Мало ли какими рунными эффектами оно обладает, пусть локти себе кусают от зависти.

Мешкать я не стал.

Я сосредоточился, ощутил привычное холодное покалывание в ладони и в следующее мгновение в руке у меня сформировалось древко теневого копья. Целясь точно в один из оголившихся пазов, на которые указал наставник, я с размаху отправил его в полёт.

Промахнулся.

Меткость подвела самым обидным образом. Копьё было не тем оружием, которым я привык орудовать. Острый наконечник, вместо того чтобы аккуратно войти в оголившуюся плоть, угодил куда-то в сторону, врезавшись точно в центр сплошной пластины. Оружие бессильно чиркнуло по броне и отлетело в сторону.

— Демоны тебя раздери, Менос! — старик разразился заковыристой бранью. — Не останавливайся, нэк! Швыряй ещё! Обрушь на него целый шквал копий, хоть одно да попадёт куда надо!

Вот только я слишком хорошо ощущал собственные пределы, чтобы последовать столь простому, но в корне неверному совету. Создать одно полноценное теневое копьё — задача, требующая ощутимого расхода накопленной стихии. Швырять же их одно за другим, будто горсть камней, я попросту не мог.

Поэтому решил поступить совсем иначе.