— Арах, — толкнул я гоблина в плечо, выводя его из ступора, в который тот погрузился, стоило прозвучать одному единственному слову. — Что за червь?

— Червь? — непонимающе моргал он, будто я обратился к нему на незнакомом языке. Взгляд его на мгновение расфокусировался, а зелёная физиономия приобрела оттенок подгнившего лягушачьего брюха. — Это вла… вла…

— Будь здоров, нэк, — старик с силой припечатал Полуухого ладонью по спине, выбивая воздух из лёгких, так что тот громко и тяжело закашлялся, согнувшись пополам и едва не выронив недоеденную лепёшку прямо в костёр. — Всё? — вкрадчиво поинтересовался шаман у пытавшегося перевести дух гоблина. — Или ещё похлопать?

— Н-не н-надо, — кое-как выдавил Арах, глядя на учителя слезящимися глазами и одной рукой придерживая грудь, будто опасаясь, что рёбра всё-таки треснули от такой заботы.

— Вот и не заикайся больше, позорище.

— Червь — это властитель песков, — зыркнул на меня Полуухий, будто это я был виноват в том, что ему только что досталось от наставника. В его взгляде читалась вселенская несправедливость мироздания, обрушившаяся именно на его многострадальную голову.

— Теперь всё стало предельно понятно, — с самым серьёзным видом кивнул я, хотя на деле не понял абсолютно ничего, и перевёл выжидательный взгляд на учителя.

— Да не помню я его имён, — обиженно буркнул Арах, поглаживая ушибленную спину.

— При чём тут имена, дурень? — Зуг’Гал замахнулся на гоблина ещё раз, вынудив того испуганно дёрнуться и втянуть голову в плечи. — Менос спрашивает, что такого в этой твари, отчего у тебя поджилки трясутся, а не как она правильно называется. Хвала небесам, что хоть в бою ты соображаешь чуточку быстрее, чем в обычной беседе.

Гоблин обиженно засопел, но спорить не стал — видимо, счёл, что одной оплеухи на сегодня уже более чем достаточно, и предпочёл придержать язык за зубами.

— Длина взрослой особи начинается от сотни с лишним шагов, — наконец выдавил из себя Полуухий, всё ещё потирая место, куда пришёлся учительский удар.

— У твари таких размеров уже практически не остаётся естественных врагов, — добавил наставник, подхватывая объяснения. — Потому со временем червь запросто вырастает в длину до полутора сотен шагов, а то и больше, если ему повезёт дожить до преклонных лет и не угодить ещё более крупному и голодному сородичу.

— Пасть у такой твари где-то в десяток шагов шириной, никак не меньше, — снова вклинился Арах, явно спеша реабилитироваться в глазах учителя за недавнюю заминку. — Запросто одним махом может целиком проглотить повозку вместе с запряжёнными лошадьми, нэк.

Представив себе размеры подобного чудовища — эту громадную, зубастую пасть, способную заглотить целую телегу за один укус, и бездонный, вечно голодный желудок, я почувствовал, как внутри всё непроизвольно сжалось. Такая тварь сожрёт весь наш отряд целиком и, наверное, ещё останется голодной, недовольно урча и выискивая новую добычу.

— Может, вернёмся назад и попытаемся обойти? — я оглянулся на уже пройденный, политый моим потом путь.

— К сожалению, не получится, — покачал головой старик, и в его голосе прозвучали редкие для него нотки настоящей досады. — Охота уже началась, нэк. Даже если разделить отряд на части и броситься со всех ног в разные стороны, червь всё равно всех настигнет. У него способность улавливать малейшую вибрацию земли на расстоянии в несколько лиг.

Я невольно присвистнул, окончательно осознавая всю глубину постигшей нас проблемы.

— Всё его тело покрыто подвижными костяными шипами, — продолжил разъяснять Зуг’Гал, вычерчивая пальцем в воздухе примерное очертание твари, будто по невидимому холсту. — Он орудует ими, как вёслами, и развивает поистине чудовищную скорость для своих размеров. Представь себе гребную галеру, только вместо весёл — сотни костяных клинков, а вместо гребцов — единая тварь, движимая одним лишь голодом.

— Кстати, об этом, — я обратился к переминающемуся с ноги на ногу Эрвину, который до этого момента стоял чуть поодаль, явно не желая встревать в чужой разговор, но так же явно не имевший возможности уйти раньше времени. — Разведчики ничего не могли напутать? Всё-таки мы не в пустыне, и в сравнении с сыпучими песками почва здесь подобна каменной стене.

Для наглядности я даже выставил перед собой ладони, стёртые в кровавые мозоли ещё во время утренней копки укрытия. Кожа на них успела покрыться тонкой коркой запёкшейся крови, и каждое движение пальцами отзывалось неприятным, тянущим жжением.

— Никакой ошибки, — мотнул головой гоблин, и по тому, с каким тяжёлым вздохом он это произнёс, стало ясно, что он и сам бы куда охотнее списал всё на промах дозорных, чем признавать неприятную правду.

— Пустые надежды, Менос, — вымученно улыбнулся учитель. — Червь движется на глубине, где вместо высушенного и запечённого солнцем грунта — податливая жижа. Ему не нужно бесконечно прогрызаться через твёрдый пласт земли, как какому-нибудь землеройному существу. Во время атаки на добычу, чтобы пробиться на поверхность, он разгоняет перед собой ударную волну из грязи. Та разрушает единый пласт однородной корки, превращая её в множество отдельных, никак не связанных между собой островков.

— И что нам теперь делать? — озвучил я вопрос, интересовавший и остальных.

— Не суетиться и готовиться к бою, нэк, — мастер неспешно поднялся, отряхивая полы своего потрёпанного балахона от налипшей соляной пыли. — Время пока ещё есть. Сейчас главное — самим не спровоцировать червя на преждевременное нападение.

— Разве он не собирается и так напасть? — я нахмурился, окончательно запутавшись в логике происходящего. — Вы же сами сказали, что он уже начал охоту.

— Червь прямо сейчас не голоден, — терпеливо пояснил Зуг’Гал. — Поэтому пока лишь кружит вокруг нас, проверяя заодно, не отбился ли кто-нибудь от общего стада. Это своего рода поведение пастуха.

— С чего такие выводы? — не унимался я.

— Он до сих пор не напал. А значит, не голоден. Выходит, недавно поел, — старик принялся загибать костлявые пальцы, будто перечисляя очевидные, само собой разумеющиеся факты. — Вот почему за время ночного перехода нас никто не атаковал. Червь совсем недавно сожрал здесь всех крупных хищников, включая некоторую мелочёвку, нэк. А новые твари на освободившуюся территорию пока не успели явиться.

— Но до этого момента мы не видели никаких следов, — возразил я, вспоминая ночной переход.

— А что ты хотел увидеть, Менос? Огромную воронку, ведущую в самые недра земли, какие оставляет после себя Рой? — Зуг’Гал неодобрительно покачал головой, явно разочарованный такой недальновидностью. — Так здесь ничего подобного попросту быть не может. После ухода червя обратно в глубину на поверхность выплёскивается жидкая грязь. Она растекается по округе, заливая всё вокруг пробитой дыры, будто разлитая похлёбка. Когда солнце всё это высушивает, соль кристаллизуется заново, и остаётся лишь небольшая, едва заметная неровность, которую не отличить от обычной поверхности даже с расстояния в несколько десятков шагов.

Мысленно я представил себе десятки, а может, и сотни таких предательских проплешин, разбросанных по всему солончаку, невидимых глазу, но при этом хранящих в себе память о недавних пиршествах чудовища. От этой мысли по спине пробежал неприятный холодок.

— Мастер-десятник Ирг уже увеличил количество патрулей и расширил зону наблюдения, — напомнил о себе Эрвин, до этого момента терпеливо ожидавший. — Но это…

— Да, это нисколько не решит возникшую проблему, — коротко бросил Зуг’Гал, не дав ему договорить.

— Да, — понуро опустил голову Эрвин, и в этом коротком признании прозвучало столько неподдельного отчаяния, что мне на мгновение стало жаль бедолагу. На его плечи легла ответственность за судьбу целого отряда, а решить эту задачу он был не в силах — слишком уж масштаб угрозы превосходил все его возможности.

— Сейчас что-нибудь придумаем, нэк. Сейчас, сейчас…

Старик взял паузу подумать, и мы старались даже дышать потише, чтобы ненароком не помешать ему размышлять. Вокруг продолжал жить своей жизнью пробуждающийся лагерь — где-то потрескивали костры, звенела посуда, доносились приглушённые голоса воинов, ещё не подозревавших о нависшей над ними угрозе, но здесь, в нашем небольшом кругу, воцарилась почти осязаемая тишина.

В какой-то момент наставник начал тихо бормотать себе под нос обрывки фраз, совершенно не заботясь о том, слышит его кто-то или нет.

«Нет, это глупо… тоже не годится. А вот так может… хотя нет. Так тоже не получится. Слишком рискованно, а если он не так… и шипы»

Не меньше часа мы провели, безмолвно переглядываясь с Арахом и изредка обмениваясь тревожными взглядами. За это время стало заметно прохладнее. Эрвин тоже всё это время стоял рядом, не решаясь ни присесть, ни уйти, и терпеливо ждал вердикта.

Даже встреча с разумными Плетями, которые ждали нас впереди не внушала мне и доли того первобытного, животного ужаса, что накатывал сейчас от одной лишь мысли о гигантском чудовище, скользящем где-то прямо под нашими ногами.

Арах, судя по его побелевшему лицу и мелко подрагивающим пальцам, испытывал нечто очень похожее.

К моменту, когда к нам присоединился Ирг, только что закончивший очередной обход позиций, мастер, наконец, хлопнул в ладоши и удовлетворённо потёр их друг о друга.

— Значит так, — молвил он, оборачиваясь к Эрвину и орку и намеренно понижая голос, чтобы разговор не разносился по всему лагерю, порождая ненужную панику среди рядовых бойцов. — Слушайте внимательно, нэк, повторять не буду.

Шаман велел рассредоточить силы отряда по большей территории, чтобы воины не ютились друг возле друга плотной, а потому легко уязвимой массой. Не разбивать десятки, но развести их подальше друг от друга, растянув оборонительный периметр.

При этом он строго-настрого наказал не трогать лошадей и оставить их в уже вырытых укрытиях, куда бедных животных загнали ещё перед рассветом. Скотину следовало временно усыпить, используя зелья, чтобы та не топталась, беспокойно перебирая копытами и создавая своими движениями лишние вибрации почвы, ведь именно вибрации, как я уже успел понять из объяснений наставника, служили для чудовища главным ориентиром в поисках добычи.

Всю поклажу он тоже велел оставить на месте, не таща с собой ничего лишнего. Воинам разрешалось взять только оружие, немного еды и воды — самый скудный, необходимый минимум. Логика была проста и как всегда по-своему цинична: если суждено сгинуть в пасти червя, то хотя бы драгоценные припасы и снаряжение уцелеют, доставшись тем, кому повезёт больше.

Всех рунников же он планировал собрать в самом центре расстановки войск. И тоже на небольшом удалении друг от друга, чтобы избежать чрезмерного скопления, но при этом достаточно кучно, чтобы Высшие могли обрушить всю мощь своих сцилл на тварь, где бы та ни вынырнула из-под земли.

— А если он появится именно в центре, среди Пробуждённых? — не удержался я от вопроса, представляя себе, как из-под земли внезапно вырастает та самая гигантская пасть прямо посреди скопления рунников.

— Тогда никто и никогда не узнает, куда пропал наш отряд, нэк, — буднично, будто рассуждая о самой обыденной вещи на свете, отозвался старик, и от этой его невозмутимости мне вдруг стало жутко. И не только мне.

— Значит, нужна наживка, — произнёс я вслух то, что уже давно вертелось у меня на языке. — Чтобы…

— Что ты на него так смотришь? — мастер резко повернулся к Иргу, который, судя по яростно раздувающимся ноздрям и потемневшему от гнева лицу, буквально прожигал меня взглядом, полным нескрываемой злобы. — Менос всё верно говорит. Либо навяжем червю наши условия, либо все здесь сгинем без остатка, и никакая доблесть и гордость воинов тут не помогут.

Орк молчал, всё так же шумно раздувая ноздри, но не решаясь возразить старику или сказать что-либо мне самому. Видимо, ещё слишком свежи были в его памяти воспоминания о недавнем показательном унижении дубовым столом. Всем своим видом, впрочем, он продолжал демонстрировать, насколько сильно… не любит меня. Но мне, признаться, было глубоко плевать на его уязвлённые чувства — сейчас на кону стояли наши жизни.

— Так что назначь «виноватых», — продолжил я, ничуть не смутившись его взглядом. — Уверен, найдутся те, кто уже успел хоть в чём-то провиниться за время похода.

— Разумное предложение, — задумчиво кивнул Зуг’Гал, поглаживая поросший редкой щетиной подбородок. — Наживка должна создавать достаточно шума и вибраций, чтобы привлечь тварь именно в нужную нам точку.

— А если гордость не позволяет так поступить со своими солдатами, — я заглянул в глаза побагровевшего Ирга, — тогда можешь сам стать героем. Возьмёшь казан, сядешь вон там особняком и, прижав его хорошенько к земле, начнёшь плошкой отбивать по нему боевой марш Ковенанта. И так до тех пор, пока червь не явится на твоё персональное приглашение. А когда вернёмся из похода, обещаю, я лично напишу песню о твоём беспримерном самопожертвовании, чтобы этот подвиг никогда не был забыт последующими поколениями воинов.

Несколько долгих мгновений в воздухе висела тишина. Ирг стоял неподвижно, будто высеченная из камня статуя, и лишь желваки, судорожно ходившие на его массивных скулах, выдавали бушующую внутри бурю эмоций. Эрвин у него за спиной, кажется, вовсе перестал дышать, готовясь в любой момент броситься между нами, если ситуация выйдет из-под контроля.

Затем, совершенно неожиданно, старый шаман громко, от души расхохотался, хлопая себя ладонью по колену.

— А ведь неплохая идея, нэк! — прохрипел он сквозь смех, вытирая выступившие на глазах слёзы.

— Я не садиться с казан, — процедил Ирг сквозь стиснутые зубы.

— Значит найди тех, кто сядет, нэк! Так или иначе, но большая их часть, — шаман неопределённо кивнул на лагерь за своей спиной, — погибнет. Или забыл уже о цели нашего задания?

— Я помнить.

— В таком случае иди и займись работой. И ты тоже, Эрвин, не стой без дела.

Когда эти двое ушли, старик смерил нас взглядом и произнёс:

— Не думайте, что на этом всё закончилось, нэк. Возможность первыми нанести удар — это, несомненно, важно. Вот только наш противник в буквальном смысле слишком толстошкурый. Даже слитный залп всех Высших вряд ли сумеет упокоить его с первого раза.

— Мы поняли, — ответил я за нас обоих.

— Хорошо, если поняли. Ладно, заканчивайте с готовкой, что-то у меня от всех этих разговоров не вовремя аппетит разыгрался, нэк.

— А вы куда? — спросил Арах, заметив, что наставник разворачивается, собираясь уходить.

— Пойду с остальными рунниками всё согласую. Ошибок быть не должно.

— Так может… нам тоже стоит пойти, послушать? — робко предложил гоблин.

Шаман остановился и с искренним удивлением изогнул бровь:

— Зачем? — старик изогнул бровь с таким видом, будто услышал самую нелепую просьбу за последние сто лет.

— Ну… — протянул Полуухий и окончательно запнулся под суровым взглядом учителя.

Я тоже покосился на зеленокожего товарища с нескрываемым подозрением. Неужто в нём опять проснулся дух «великого воина», из-за которого мы чуть не проиграли Низшему орку у нас дома, и теперь он всерьёз вознамерился участвовать в бою с подземной громадиной?

Даже если на мгновение предположить, что это возможно, оставался самый главный, сугубо практический вопрос: как именно гоблин собирался воевать?

Неужели планировал бегать вокруг длиннющей туши и шлёпать её ладошками, пытаясь нащупать уязвимые точки, как это было со мной? Или надеется прижечь червя целебным светом, как теневого Монарха?

Ни один из вариантов не выдерживал никакой критики. Приближаться вплотную к твари исполинских габаритов — это не просто глупость, это чистое самоубийство. Если чудовище не сожрёт его в первую же секунду, то просто раздавит случайным движением, что, в общем-то, ничуть не лучше.

Лично я собирался держаться нашего старика. Рядом с ним наиболее высокие шансы выжить.

— Если будем знать очерёдность, а ещё чем и откуда будут атаковать червя, то сможем предугадать направление его ответной атаки, нэк, — ничуть не стесняясь, признался в своей трусости Полуухий. — И не попасть под неё.

Но Зуг’Гал лишь отмахнулся, напомнив, что он голоден.

— Арах, я всего лишь собираюсь убедиться, что никто из этих выскочек-идиотов, мнящих себя первоклассными магами, не додумался приберечь самые сильные руны на потом. Потому что в противном случае никакого «потом» ни для кого из нас попросту не настанет, нэк. Может, ещё кому дам дельный совет, чем именно лучше бить, если у этих недоумков возникнут сомнения в выборе. Вот и всё. Никакой очерёдности и прочей ерунды согласовываться не будет. Спустя минуту после того, как покажется червь, всё вокруг захлестнёт неуправляемый хаос. Так что, если это наш последний ужин, постарайся, чтобы он был чертовски вкусным.

Во многом слова наставника оказались пророческими. Единственное, в чём он ошибся — просчитался во времени на ту самую обещанную минуту.

Хаос начался ещё до появления червя.