— Менос, ты совсем дурак? — гоблин уставился на меня своими маленькими, чуть косящими глазками, и его губы неожиданно растянулись в клыкастой улыбке. Но стоило мне нахмуриться в ответ, как веселье с его морды слетело. — Так сказал бы сейчас учитель, будь он на моём месте. Я ведь просто… считай что процитировал его, нэк. Не подумай чего.

— Мне бы пришлось вздохнуть и промолчать, потому что вопрос риторический. Но это при условии, что прозвучал бы он от старика. А поскольку задал его именно ты, — я демонстративно похрустел костяшками пальцев, — то я могу на него ответить.

— Так, всё, всё, остынь уже! — Полуухий поспешно вскинул обе ладони перед собой, когда сообразил, что может запросто получить по шее. — Я же не с целью оскорбить, чего ты сразу так завёлся-то? Я всё объясню. Ты только успокойся и садись обратно.

Признаться честно, в этот момент я неожиданно для самого себя начал куда лучше понимать нашего ворчливого наставника. Оказывается, ненавязчивая угроза насилия и правда способна творить настоящие чудеса — мигом настраивает любого собеседника на конструктивную беседу, без всего этого лишнего баловства и словоблудия.

— Давай сразу к сути, — на всякий случай предупредил я, всё же опускаясь обратно на бревно.

Гоблин тяжко, с надрывом вздохнул, всем своим видом демонстрируя, что судьба обошлась с ним крайне несправедливо, и что теперь ему приходится страдать не только от вечно недовольного шамана, но и от не менее занудного человека.

— Хорошо, хорошо. Если в двух словах, нэк… — он на мгновение замялся. — Раньше внутри тебя обитала сущность жуткой и невероятно сильной твари…

— Арах, — я устало потёр переносицу, — я это прекрасно знаю и без тебя.

— Да погоди ты, не перебивай! Терпение, мой друг, прояви хотя бы чуточку терпения, нэк, — гоблин обиженно засопел.

Я демонстративно вздохнул в ответ, всем своим видом показывая, что терпение моё вовсе не безгранично, и вернулся к безнадёжной войне с собственным походным мешком. В который раз выгреб из него всё содержимое на примятую траву и принялся укладывать заново, теперь уже в обратном порядке — вдруг повезёт. Может, хоть так эта проклятая сумка наконец-то смилостивится надо мной.

— Так вот, — невозмутимо продолжил Полуухий, наблюдая за моими бесплодными потугами с плохо скрываемым злорадством, — чтобы эта самая сущность не сожрала и не подмяла под себя разум и не захватила полный контроль над телом, наставнику пришлось возвести вокруг твоего рунного сердца дополнительный барьер.

— Арах, — процедил я, прекращая перекладывать вещи и одаривая его тяжёлым взглядом, — я это тоже прекрасно знаю. Мне не нужно, чтобы ты пересказывал мне мою же собственную жизнь.

— Просто небольшое напоминание, — гоблин упрямо гнул своё, ничуть не смутившись моим раздражением. — Я же почти закончил с прелюдией.

Я снова, уже в третий раз за короткий разговор, шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы. С сумкой тем временем продолжало происходить нечто мистическое — вещи упорно не желали умещаться внутри, будто изнутри мешка выросло второе, невидимое дно.

— И чтобы этот самый барьер выдерживал напор столь мощной и злобной твари, мастеру Зуг’Галу пришлось усилить его.

— Ты специально, да? — вскипел я.

— Значит, ты помнишь про огненные цепи вокруг ядра твоей сциллы? — с самым невинным видом уточнил Арах.

— Да, Арах, я помню про огненные… — я так и замолк посреди предложения.

В голове что-то щёлкнуло, будто внутри лопнула невидимая струна.

— Ага, именно! Они огненные, Менос! — гоблин был доволен собой.

— Чтоб вас демоны сношали, — от всей души выругался я, роняя недоукомплектованный мешок прямо себе под ноги.

— Теперь-то осознал наконец? — Полуухий довольно ухмыльнулся. — Монарх больше не угроза. То немногое, что от него осталось, мирно спит внутри тебя, а не рвётся наружу и не пытается захватить контроль. Значит, и сдерживать его прежним способом больше не требуется. По сути, используя руны огненной стихии, ты сейчас исключительно вредишь сам себе. Мешаешь собственному развитию и тормозишь освоение родной для тебя «тени». А твоя сцилла тем временем…

Договаривать ему не потребовалось. Я и сам прекрасно понимал, к чему он клонит, и от этого понимания на душе стало по-настоящему тошно. Если бы поблизости отыскалась стена, я бы, наверное, с превеликим удовольствием пару раз приложился о неё лбом.

Как я вообще умудрился упустить настолько важный, настолько очевидный момент?

Ведь буквально сегодня же утром, стоя у городских ворот, мы во всех подробностях обсуждали с учителем деградацию сциллы того самого незадачливого бывшего сотника — прямое следствие того, что несчастный вставлял в свою сциллу руны противостоящих стихий.

Сам же с умным видом кивал, сам же поражался чужой недальновидности. А теперь получалось, что я угодил ровно в ту же самую ловушку, с той лишь разницей, что сделал это не из жадности, а исключительно по собственной рассеянности.

Теперь, когда сила Теневого Монарха окончательно стала моей собственной, мне придётся распрощаться с рунами огненной стихии. А ведь я успел не просто привыкнуть к их силе, но и весьма успешно использовал.

— Нужно поговорить с учителем, может и не придётся заменять эти руны. Внутри меня находится целый океан «тени», который принимает весь ущерб на себя и защищает сциллу от воздействия «огня».

— Может, и так, — задумчиво протянул Полуухий, почёсывая нос. — Только уже не океан, а лишь половина. Ты сам большую часть Монарха уничтожил. А он, на минуточку, служил не только вместилищем стихии, но ещё и её источником, который постоянно эту силу производил и восполнял. Так что если продолжишь упрямо цепляться за огненные руны, то рано или поздно от щедрого наследия останется в лучшем случае жалкая лужица на самом дне, нэк.

Я опустился обратно на бревно, чувствуя, как настроение стремительно скатывается куда-то в самый низ. Прежде «тень» казалась мне неисчерпаемым, бездонным ресурсом, но правда в том, что и она вполне себе конечна, если растрачивать её без должной осмотрительности.

Дальнейший разговор прервал вернувшийся наставник.

Стоило пересказать ему суть нашей с Арахом беседы, как старик одобрительно закивал, будто услышал нечто действительно достойное похвалы, а вовсе не признание в собственной непроходимой тупости.

— Молодец, что вспомнил о столь важной вещи вовремя, а не когда сцилла уже проявила бы первые признаки деградации, нэк, — произнёс Зуг’Гал, устраиваясь напротив нас. Он почти слово в слово повторил всё то, что до этого успел сказать мне Полуухий. — От руны «Пылающие длани» придётся отказаться, тут даже думать нечего. А вот «Пепельный след» можешь оставить себе. Это ведь смешанная, лишь частично производная форма от огня, а не чистое пламя как таковое. Так что вреда сцилле она не принесёт. Но и в развитии не поможет. А насчёт цепей не беспокойся, нет их больше, вы их во время схватки вместе с вратами уничтожили.

— Но это же не настолько срочно и можно заняться вопросом уже после похода?

— Я не знаю, Менос, — пожал плечами наставник. — Раньше это было нечто сродни перетягиванию каната. Но после слияния Монарх больше не выступает противовесом рунам огненной стихии. Может пройдут годы прежде чем ты что-то заметишь, а может одна единственная активация оставит на сцилле рубец. Вот и думай, хочешь ли проверять насколько пагубным может оказаться их дальнейшее использовании в условиях таких перемен.

— Не хочу, — буркнул я в расстроенных чувствах. — Но и без оружия перед схваткой с разумными Плетями оставаться тоже не хочу.

— Можем попробовать обменять руну, — влез Арах. — Орбита не высокая, но сама по себе она ценная.

Я задумался.

Сейчас, возможно, лучший момент, чтобы провернуть подобное. Вокруг хватает Высших, кого действительно может заинтересовать обмен.

— Давай попробуем.

— Тогда гони руну, — гоблин требовательно протянул руку.

Показалось, словно частичку оторвал от сердца, когда извлёк и передал Араху огненную руну. Сам-то я насчёт обмена ни к кому подойти не мог. Это дела только рунников.

Гоблин тут же принялся ею играться. Он воспламенял ладони и сразу проверял, что может ими поджечь. Зелёная трава мигом иссохла и вспыхнула, превратившись пеплом. Небольшая ветка тоже загорелась от одного прикосновения. И даже штанина начала тлеть, а вот кожа, показавшаяся сквозь пропаленную в ткани дырку совсем не пострадала.

— Даже не почувствовал почти, — восхищался Арах.

Он даже всерьёз вознамерился сам у меня её выкупить.

— Ты рунный голодранец, нэк, — со смехом напомнил ему учитель. — Или забыл правила обмена?

— Не забыл, — Арах вынужден был признать правоту старика и отказаться от идеи стать обладателем огненной руны.

Ему нечего было предложить в качестве равноценного обмена. Вот и получалось, что и я ничего не получу и Араху руна служить будет, выдавая силу по минимальной границу возможного. То есть, ни одному из нас пользы не будет.

— Наивные, — покачал головой шаман. — Думаете, всё вот так просто, стоит только захотеть и новая руна уже у вас в руках?

— Не поверю, что во всём отряде не сыщется ни единого желающего заполучить руну огня, — Арах поднялся с бревна, воинственно взмахнув сжатым кулаком, в котором на мгновение мелькнул небольшой ярко-оранжевый шарик, похожий на раскалённый уголёк. — У нас хороший товар, мы не какие-то нищие оборванцы.

— Вообще-то мы и есть нищие оборванцы, — хохотнул я. — Но к обмену это никак не относится.

— Валяй, — старик махнул рукой, устраиваясь поудобнее. — Только смотри, не вздумай сам согласовывать условия сделки — сначала узнай, что предлагают, потом возвращайся сюда.

— За кого вы меня принимаете, нэк? — оскорбился Полуухий, гордо задрав нос, и тут же зашагал прочь, деловито обходя расположившихся на привале воинов.

Смысла тащиться за ним хвостом я не видел никакого. Пусть сперва сам разнюхает, кто вообще готов рассматривать подобные предложения, а уже потом, вдалеке от лишних глаз, мы обсудим детали и решим, соглашаться или нет.

Так что я остался сидеть на месте, продолжая безуспешную войну с многострадальным походным мешком, время от времени поглядывая, как щуплая фигурка Араха мелькает между группами отдыхающих наёмников.

Начал он с орков. Подошёл к костру, у которого расположилась троица закованных в клёпаную кожу рубак, что-то с воодушевлением затараторил, активно жестикулируя перед их Высшим. Один из орков смерил его скучающим взглядом и отвернулся обратно к котелку с похлёбкой, даже не удосужившись ответить. Второй что-то буркнул, судя по интонации, явно грубое. Рунник же и вовсе не шевельнулся, продолжая наьлюдать за горящими в костре ветками.

Гоблин, ничуть не смутившись отказом, тут же двинулся дальше.

Солнце тем временем медленно, но неумолимо клонилось к горизонту.

Дневная жара, ещё пару часов назад казавшаяся невыносимой, начала понемногу спадать, уступая место приятной прохладе. Тени от дубов растянулись длинными, причудливыми полосами по вытоптанной траве, а лёгкий ветерок снова принёс с собой привкус соли, напоминая о грядущем переходе через солончак.

— Что застыл? — учитель бесшумно опустился рядом со мной, протягивая кусок вяленого мяса и ломоть подсохшей лепёшки. — Ешь. Сегодня готовить не будем.

— Спасибо, — я вцепился зубами в мясо.

— Переживаешь, что Арах не справится?

— Не особо, но всё равно как-то неспокойно.

— Если найдётся достойная для обмена руна, он её не упустит. Даже если владелец и не думал ничего менять.

— Он и правда способен уговорить кого угодно.

— Уговоры уговорами, а вот доводить дело до результата — это уже немного другое умение, нэк, — хмыкнул старик, с хрустом откусывая от собственной лепёшки. — Впрочем, талант у него есть. Жаль только, что применяет он его через раз.

Некоторое время мы молча жевали.

Лагерь вокруг постепенно менял своё разморенное зноем настроение на более собранное. Воины проверяли снаряжение, подтягивали ремни на доспехах, точили клинки. Кто-то деловито перепаковывал мешки, стараясь распределить вес поровну между обеими лямками, и я смотрел на них с огромной завистью. Ну почему у них получается, а у меня нет⁈ Кто-то наскоро жевал холодную кашу, оставшуюся ещё с полудня. Все кто последние часы лениво валялся в тени, теперь неохотно поднимались, разминая затёкшие конечности.

— Скоро выдвигаемся? — спросил я, отряхивая крошки с колен.

— Как только на небе покажется созвездие Гидры, — Зуг’Гал прищурился, глядя на выцветающее небо, где сквозь остатки дневной синевы уже начинали робко проступать первые, едва заметные звёзды.

Разумный выбор времени, между прочим. Последней глупостью было бы переть через соляную равнину днём. Там от зноя не то что мы или орки, сами демоны Низшего мира испекутся заживо.

А вот когда солнце окончательно скроется, жара спадёт и наступит ночь, это самое время для перехода — не жарко и не холодно.

К тому же, ночью высока активность самых разных тварей, так что это ещё одна веская причина отдыхать именно днём. Риски нападения куда меньше и часовым будет проще отслеживать возможные угрозы.

— Это же солончак. Зачем кому-то жить посреди этого… Кому нужна соленая, выжженная пустыня без единого кустика и капли пресной воды? — задал я вполне логичный вопрос.

— В нашем мире водится столько всего необычного и непонятного, что порою это почти невозможно осознать. Но скажу тебе так, Менос, куда бы ты ни пошёл, где бы ни оказался, будь уверен, там всегда найдётся тварь, что с радостью тебя сожрёт. Насколько бы пустынным и безжизненным не выглядело место, у него есть хозяева. Всегда, нэк!

* * *

— Я жив, — рык сотряс своды пещеры, и с потолка посыпалась мелкая каменная крошка.

— Мы живы! — тут же отозвался в его голове мерзкий, скребущий по нутру голос чёрной руны.

Отступник не ответил. С того самого момента, как он провалился в теневой мир, он упрямо игнорировал любые попытки этого ментального паразита втянуть его в разговор.

Он едва не погиб. Сперва проиграл человеку, который, как и подозревал Золид с самого начала, оказался Высшим. А затем, уже ускользнув в теневое измерение, ему пришлось драться с парой невероятно сильных сумеречных волков.

Звери бились подобно… на лицо Золида наползла горькая, кривая улыбка. Волки сражались подобно его братьям-оркам. Они не знали страха даже перед заведомо более сильным противником.

Нет, победа не далась отступнику легко. Проклятый человек сумел его ранить и лишить нескольких хвостов скверны, а это ощутимо ослабило орка. Руна твердила, что урон временный и щупальца со временем восстановятся. Но случится это потом, а тогда, посреди боя, ему требовалось лишь одно — не стать пищей для чёрных волков.

В конце концов он справился. Но в тот самый миг, когда можно было наконец сесть на землю и перевести дух после тяжелейшей схватки, пришла ещё большая напасть.

На запах крови явилась новая стая — огромная, не меньше трёх десятков голов. А он и с двумя предыдущими зверями разобрался ценой собственной крови. Со сворой подобных размеров ему было попросту не совладать.

— Они давно наблюдали за боем. Просто не вмешивались, — подсказала паразитная руна.

И вновь на его лице расцвела улыбка. Выходит, ему не показалось — волки и вправду были в точности как орки. Они боялись лишь своего вожака, испытывая перед ним истинный, первобытный ужас. Потому и не вмешивались в его битву.

Но ни капли не опасались того, кто лишил вожака жизни. А значит, вся стая, до последней особи, будет драться, пока бьются их сердца.

Отступнику пришлось бежать — иначе было не выжить. Но даже в бегстве, продираясь сквозь заросли, прыгая с утёсов и карабкаясь по отвесным скалам, он не переставал улыбаться. Он был рад, что ему не хватило сил на то, чтобы истребить популяцию этих прекрасных хищников до последнего волка.

А путь назад… путь назад он отыщет и сам, без якоря человека, оставшегося во владениях волков.

И вот сегодня, спустя несколько дней беспрерывной погони, он впервые не увидел ни одного преследователя. До этого на горизонте постоянно маячили чёрные волчьи силуэты, будто напоминая, что расслабляться рано.

— Мы живы! — упрямо повторил паразит.

Но шаман вновь пропустил его слова мимо ушей.

— Без меня ты не найдёшь человека.

— Ты не можешь знать, где его искать, — вырвалось всё-таки у отступника.

— Зато знаю как найти!