Стоя на коленях в траншее, Гертруда осторожно снимала один слой почвы за другим. Она подняла взгляд на своего помощника-боя, и тот протянул ей ножницы для обрезки корней и стальной кованый пинцет.
– Кажется, здесь что-то есть, – сказал он. Гертруда осторожно поскребла черную породу и обнаружила куриную косточку. Потом выпрямилась и вытерла лоб. Она трудилась на раскопках с самого рассвета, а солнце уже поднялось над заснеженными и укутанными туманом вершинами Тавра.
В восемь часов зазвенел колокольчик. Рабочие начали выбираться из узких траншей, как кролики из нор. Они расселись вокруг костра и принялись за еду, что принесли им из деревни женщины: лепешки, йогурт и инжир, – запивая все это маленькими глотками горячего чая. На огне шипели бараньи сосиски. Мужчины шутили и пели. Их стада паслись немного поодаль на цветущем лугу вокруг византийской церкви. «Настоящий аркадийский пейзаж», – подумала Гертруда. Она радовалась возвращению в Малую Азию и успеху своей последней книги – краткой энциклопедии арабской культуры – плода ее экспедиций на Левант, включившей в себя 150 сделанных ею фотографий. Мисс Белл не чувствовала подобного воодушевления с тех пор, как пятнадцать лет назад впервые побывала в Персии.
Последние недели Гертруда посвятила знакомству с памятниками эллинской культуры на побережье Малой Азии. Шумели волны, дул сирокко, солнце заливало ярким светом древние города… Гертруда была в восторге от величественных руин, особенно от Милетского театра… Погрузившись в историю и мифы Анатолии, она следовала через открытые всем ветрам высокие плато и восхитительные леса. Опьяненная полнотой жизни, она любовалась сельджукскими мечетями, собирала на склонах вулкана букеты из незнакомых цветов и плавала в бирюзовых водах озера Эгридир. По возвращении из поездки Гертруда приступила к раскопкам в Бинбир Килисе, краю «тысячи и одной церкви». Гертруда интересовалась археологией со времен ее первых путешествий в Грецию, Рим и Петру. Подростком она любила подолгу смотреть на ассирийские барельефы в Британском музее, завороженная сценами охоты на льва. Воображение ее поколения поразили раскопки больших древних городов. Вавилон, Сузы, Долина Царей – цивилизации прошлого начали открывать свои тайны, они словно возвращались к жизни после веков забвения.
В октябре 1904 года Гертруда уехала в Париж, чтобы учиться у лучшего французского специалиста по археологии. «Эти камни говорят, и если вы умеете слушать, то сможете завязать плодотворный разговор с народами античности. Керамический осколок расскажет, какой была повседневная жизнь тысячелетия назад», – сказал преподаватель Гертруде перед началом курса. На занятиях, которые проходили каждое утро, он познакомил ее с историей античного искусства, научил датировать находки и проявлять пленку при помощи фильтрованной воды и ваты в свете красного лабораторного фонаря. После утренних уроков Гертруда отправлялась в парижские музеи. Ей отлично удавалось вести диалог с прошлым: всего через полгода занятий преподаватель предложил ей написать статью о влиянии римской и византийской архитектуры на урбанизм Востока.
Гертруда отправилась в город Конья, расположенный на границе двух османских провинций – Анатолии и Киликии. В XIII веке эти места населяли византийцы, впоследствии здесь находили убежище многие армяне. Гертруда изучала местные церкви: описывала детали их архитектуры, фотографировала руины. Однако ее описаниям словно чего-то не хватало. Тогда Гертруда показала их специалисту по Малой Азии, остановившемуся в том же отеле, что и она. Уильям Рамсей, профессор классической археологии в Оксфорде, исправил наброски и дал Гертруде несколько советов. Профессор – бесценный источник знаний – ни шагу не мог сделать без своей супруги. Несмотря на то что «леди Рамсей так и сыпала банальностями», Гертруда полюбила эту пару. Закончив свои исследования, она предложила профессору начать совместные раскопки и в соавторстве написать книгу о монастырях и церквях времен зари христианства в этих местах. Все расходы она пообещала взять на себя.
Дважды в неделю Гертруда забирала свою корреспонденцию в британском консульстве в Конье. В один из четвергов выдающего почту служащего не оказалось на месте, так что письма Гертруде передал вице-консул. Представляясь, майор Ричард Даути-Уайли приподнял фуражку и обнажил лысый череп. Он выразил надежду, что раскопки проходят плодотворно и сказал, что они с женой были бы польщены пригласить известную Гертруду Белл к себе на ужин: «Мне очень понравилась ваша последняя работа».
«Зря все-таки я приняла это приглашение», – думала Гертруда по дороге к вилле Даути-Уайли в следующий понедельник. Отчет, которого очень ждал Рамсей, не был еще закончен, но любопытство заставило Гертруду отвлечься от работы. Ей не давал покоя вопрос, приходится ли приветливый дипломат родственником Чарльзу Даути, автору книги Travels in Arabia Deserta. К тому же в этом далеком уголке Турции почти не было поводов наряжаться, а мачеха прислала из Парижа платье с атласным пластроном, которое ей не терпелось надеть.
Вице-консул не только оказался племянником знаменитого исследователя, одного из редких жителей Запада, исходившего неприветливые пустыни Центральной Аравии, но и его тезкой. Однако просил называть его Ричардом или Диком. «Чарльз Даути единственный в своем роде. На земле не может быть таких двух», – сказал он Гертруде. Скромная улыбка вице-консула слабо вязалась с его баритоном заядлого курильщика египетских сигарет – тех самых, что Гертруда полюбила со времен своей первой поездки на Восток. Супруги Даути-Уайли и мисс Белл расположились в саду консульства и мило беседовали. Перед началом ужина Дик прочел молитву. Гостеприимная Джудит, жена Дика, была низкоросла и не отличалась красотой: пытливые глаза на узком лице делали ее похожей на выдру. Плохо скроенная блузка с рукавами-фонариками была ей явно велика. Дик женился на Джудит всего три года назад после смерти ее первого мужа. «Он был моим лучшим другом, братом, которого у меня не было в семье. Так что я последовал ветхозаветному предписанию»[78], – объяснил он и машинально взял Джудит за руку, которая оказалась ледяной. Чтобы согреть жену, Дик отправился за покрывалом.
Не отрываясь от разговора с Джудит, Гертруда украдкой взглянула ему вслед. Высокий и подтянутый, с прямым носом, волевым подбородком и мягким, но решительным взглядом, Дик был красив. Шрам, перечеркнувший его левую щеку, ничуть его не портил. Но красивая внешность, казалось, стесняла Дика, словно он опасался самого себя или того, какое впечатление он может оказать, боялся собственной привлекательности. Дик принес два покрывала: одним укутал жену, а второе протянул Гертруде. Когда она спросила его о военной службе, Дик отвечал, не поднимая на нее глаз, ему явно было неловко так много говорить о себе. Он окончил военную академию в Сандхерсте, за последние двадцать лет побывал на всех фронтах империи. Воевал на границе Индии и Афганистана, в Судане под командованием лорда Китченера – против махдистов[79], в Южной Африке во время Второй англо-бурской войны[80], потом в Китае – подавлял Ихэтуаньское восстание[81] и, наконец, в Сомалиленде на Африканском Роге. Он этим совсем не гордился.
– Дик вам об этом не расскажет, но он был серьезно ранен, его многократно награждали за исключительную отвагу. Министр отправил его в Конью, чтобы он хоть немного отдохнул, – сказала Джудит.
Дик потянулся всем телом, потом невозмутимо пригладил усы. Чтобы сменить тему, он спросил у Гертруды, как продвигаются раскопки. Она ответила, что разбивка на квадраты уже готова, археологическая зачистка почти завершена, и пригласила супругов Даути-Уайли посмотреть на места раскопок. Ей было бы приятно in situ показать им, над чем она уже месяц работает в Бинбир Килисе:
– Это очень интересно, вот увидите. Приходите ранним утром – насладитесь свежестью воздуха и великолепием рассвета.
Несколько дней спустя Гертруда покинула место раскопок, чтобы сделать замеры старой армянской церкви в центре Коньи. С карандашом в руке она опустилась на туфовую плиту в боковом нефе, и вдруг в пустом зале раздался звук тяжелых шагов. Гертруда подняла глаза и увидела майора Даути-Уайли. Сняв фуражку, он направился к одной из абсидиальных часовен. Спрятавшись за колонной, Гертруда наблюдала, как Дик погрузил правую руку в кропильницу, с жаром перекрестился, потом сложил вместе ладони, опустился на колени перед иконой Христа Панторкратора и забормотал молитвы, кланяясь до самой земли, как мусульманин во время намаза.
«Знаете, – написала Гертруда родителям, – я здесь познакомилась с очаровательным молодым военным – вице-консулом – и его милой миниатюрной женой. У этого англичанина очень широкий круг интересов, он открыт новым знаниям, и мне очень нравится его компания. Как прекрасно, что его направили в Конью».