Так странно думать об отношениях с человеком в прошедшем времени, когда мечтал провести с ним вечность.

Глава 7

Валерия

Туманов останавливается у небольшой кофейни и прежде, чем выскочить из машины спрашивает:

– Черный, с молоком и без сахара?

С ума сойти, он до сих пор помнит, какой я предпочитаю кофе!

Улыбнувшись, я киваю не до конца понимая, почему он не пригласил меня пойти с ним, но прежде чем я успеваю закончить мысль, Лекс оказывается в салоне, держа в руках стаканчики с кофе и бумажный пакет.

– Держи, – он протягивает мне теплый стаканчик, прикрытый пластиковой крышечкой, и с улыбкой трясет перед моим лицом бумажным пакетом.

– Медовые пирожные.

Боже, его улыбка такая красивая и заразительная, что рядом с ним невозможно не улыбаться.

Лекс бросает пакет на заднее сиденье, а свой стакан ставит в держатель.

– Куда мы едем?

– Скоро увидишь. Подожди немного, – отвечает Лекс и лукаво улыбается, выезжая на асфальтированную дорогу.

Туманов оказывается прав. Спустя несколько минут, я действительно понимаю куда мы едем, но совсем не разделяю его энтузиазма. Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки, разрываясь между желанием разрыдаться и врезать Лексу.

Зачем он это делает?

Слева от нас располагается величественный лес с огромными дубами и елями, а справа простирается бескрайнее поле, усеянное желтыми цветами. Машина останавливается, а я неотрывно смотрю вперед, на безмятежный глянец озера, до боли прикусив губу. Дождь заканчивается, в то время, как во мне постепенно продолжает нарастать ураган.

Лекс бережно дотрагивается до моей руки, и словно очнувшись от этого прикосновения, я поспешно покидаю автомобиль и оглядываюсь.

Ведь это наше место.

Невозможно сосчитать сколько времени мы провели здесь, сбегая от всего мира. Сколько раз мы проводили закаты и встречали рассветы растворяясь в объятиях друг друга.

Здесь.

Прямо у этого озера.

Вдвоем.

– Мы будем вместе всегда? – спрашивает девушка, ближе прижимаясь к телу парня. Они лежат на коричневом покрывале вглядываясь в темное полотно ночного неба, усыпанное яркими звездами.

– Нет.

Девушка устремляет на парня удивленный взгляд и делает еще одну попытку.

– Вечно?

– Нет, – снова отвечает парень.

– Тогда сколько? Что может быть дольше чем «вечно»?

Парень вдыхает ванильный запах ее волос и, прижимая девушку ближе к себе, тихо произносит.

– Мы будем вместе до края вселенной.

Называйте это как угодно: влиянием магнитных бурь, тяжестью прошедшего дня или внезапным всплеском эмоций, но следующим моим действием стали слезы. Я оплакивала все надежды и мечты на счастливую жизнь с Лексом, которые так и остались несбывшимися иллюзиями. Я оплакивала все то хорошее, что было между нами и что никогда не сможет повториться.

Я оплакивала нашу вселенную, которая оказалась длинною в год.

Глава 8

Лекс

С самого начала я знал, что привезти Леру на озеро не самая лучшая идея. Одному Богу известно почему я сделал это и сейчас смотря на то, как прозрачные слезы катятся по ее прекрасному лицу, я ругал себя самыми последними словами за совершенную оплошность. Я знал почему она плачет, потому что полностью разделял ее чувства и ком застрявший в моем горле был лучшим тому подтверждением. Это место хранило слишком много воспоминаний о нашем времени. О тех мгновениях, когда мы не думали, что нам предстоит расстаться. Тогда мы даже в мыслях не допускали такой возможности, но как оказалось жизнь способна преподносить далеко не самые приятные сюрпризы, особенно, когда ты меньше всего этого ждешь.

Совершенно растерянный я не понимал, что нужно сделать, чтобы остановить поток тихих всхлипов, вырывающихся из ее груди, которые в буквальном смысле разрывали мне сердце. Прямо сейчас единственное чего я желал – это притянуть Леру в свои объятия и стереть каждую слезинку, пролитую из ее невероятных глаз. Проблема в том, что я не мог заранее знать, как она отреагирует на мои действия, а еще, признаться честно, мне не хотелось быть отвергнутым.

Смотреть, как она плачет, не имея возможности утешить оказывается невыносимо и, решив рискнуть, я делаю шаг вперед и бережно заключаю Ласточку в кольцо своих рук. Хвала небесам, она не отталкивает меня. Теснее прижимая девушку к своей груди, я как можно глубже вдыхаю запах ее волос. Они пахнут точно так же, как и десять лет назад, сладким дивным ароматом ванили, способным сводить с ума.

Когда – то эта девушка принадлежала мне.

Боже, как же безумно я любил ее!

Существует столько вещей, о которых я хотел бы ей поведать. Я бы мог рассказать ей, как сходил с ума, когда она ушла, как пытался утопить свои страдания в алкоголе, как трахал каждую девушку, которая была хоть немного похожа на мою Ласточку. Мог бы рассказать, как сильно скучал по ней, желал вернуть и в то же время адски ненавидел.

Но какой теперь это имеет смысл?

Сейчас только она имеет значение.

В моих руках.

Я поглаживаю ее спину, с замиранием сердца прислушиваясь к рыданиям, срывающимся с губ девушки.

– Прости меня, Ласточка. Прости, – повторяю я, пока в моей голове крутятся совсем другие слова, но которые я по понятным причинам не могу произнести вслух.

Я все исправлю, моя Ласточка.

Клянусь.

Я все исправлю.

Подобно двум людям обретшим друг друга после невыносимо долгой разлуки, мы стоим окутанные воспоминаниями о тех мгновениях, которым, увы, не суждено повториться.

С того момента, как Лера выскочила из моей машины я пусть и не совсем осознанно, продолжал искать встречи с ней. Мне было необходимо вновь увидеть ее. В конце концов, когда я оказался возле офиса свадебного агентства мне в голову не пришло ничего лучше, чем придумать историю об отъезде Макса. Именно придумать, потому что на самом деле он никуда не уезжал и, если друг узнает, что я использовал его в своих корыстных целях, у меня могут быть серьезные проблемы. Но уверен, оно того стоит. Ощущение Леры, находящейся в моих руках действительно бесценно. И если потребуется солгать еще раз я без колебаний сделаю это снова.

Наконец, Лера успокаивается, и медленно оторвав голову от моей груди поднимает на меня смущенный взгляд.

– Извини, Лекс. Я не была здесь с тех пор, как…, – она осекается и отводит глаза, – С тех самых пор.

– Я тоже, Ласточка, – признаюсь я, – Ты в порядке?

Она отступает на шаг назад, высвобождаясь из моих рук, и смахивает ладонью слезы.

– Да, все нормально. Я, наверное, выгляжу смешно. Расплакалась, как глупая школьница. Извини.

Я хмурюсь.

– Нет, Ласточка, слово смешно здесь совсем неуместно. И перестань извиняться. Вообще из нас двоих именно я должен это делать.

– Почему?

– Потому что это я привез тебя сюда, хотя знал, что не нужно этого делать.

Потому что был последним кретином причиняя тебе боль, которую ты меньше всего заслуживала.

Потому что не ценил того, что ты давала мне.

Потому что позволил тебе уйти.

Посмотрев в ее глаза, я задаюсь вопросом, понимает ли она, какие эмоции пробуждает внутри меня, просто находясь рядом?

– Как бы там ни было, я не должна была так реагировать. Прошло уже столько лет и…, – я поднимаю руку, обрывая ее на полуслове, не желая слышать, как она скажет, какую-нибудь глупость о том, что мы стали друг другу абсолютно чужими людьми. Честно, я пока не готов это услышать. Да и сомневаюсь, что вообще когда-нибудь буду готов, даже несмотря на то, что по большому счету она окажется права.

К такому невозможно подготовиться.

– Я понял, Ласточка. Давай просто вернемся к первоначальному плану и выпьем кофе? Тебе нужно согреться.

Линию горизонта внезапно пронзает яркая вспышка молнии и, поняв, что лишь несколько мгновений отделяет нас от того, чтобы очутиться под крупным черным дождем, Лера поспешно кивает, обнимает себя руками и двигается в сторону пассажирской двери.

Забравшись в салон вслед за Лерой, я вижу, как она сидит, сжимая в руках стаканчик с кофе.

– Согрелась?

– Да. Спасибо, – она делает глоток горячего напитка и мой взгляд дольше положенного задерживается на ее губах. Было время, когда я мог целовать эти губы, когда хотел, сколько хотел и где хотел. Теперь же это право принадлежит другому мужчине, впрочем, как и право не только целовать ее, но и делать такие вещи, о которых я в свое время мог только мечтать.

ОСТАНОВИСЬ, ИДИОТ!

Протянув руку на заднее сиденье, я нащупываю бумажный пакет с пирожными, пока не ляпнул какую-нибудь пошлую гадость и открываю его. Пространство моментально заполняется сладким запахом меда, и внутри меня мгновенно вспыхивает чувство ностальгии. Не то, чтобы в Нью-Йорке не делают медовых пирожных, просто именно эта сладость имеет вкус счастливого детства, когда у меня еще была настоящая семья, родного дома и моей первой любви.

И единственной.

Я вынимаю бисквитный прямоугольник и откусываю внушительный кусок.

– Господи, они невероятные. Поверить не могу, что смог так долго протянуть без этого, – мне кажется, я имею в виду не только пирожные.

Лера смеется очаровательным смехом, пробуждая во мне целый водопад эмоций. Быть может все дело в бесподобных, тающих во рту пирожных из кофейни тетушки Эммы?

Несомненно, это именно так.

Продолжай в том же духе, Фог! У тебя отлично получается!

– Хочешь? – я подношу пакет к носику Леры, и как только она собирается запустить туда руку, резко оттягиваю его назад. Она изящно приподнимает изогнутую бровь, не зная, как реагировать на мою маленькую шалость.

– Серьезно, Туманов? Хочешь поиграть?

Не то слово.

– Прости, Ласточка, но когда дело касается этих пирожных, я могу быть…

– Странным?

– Я бы сказал «непредсказуемым».

Лера качает головой и снова бросает взгляд на пакет, зажатый в моей руке.

– А я думала, мистер Фог, вы действительно стали джентльменом, – и театрально вздохнув, добавляет, – Очевидно, я ошибалась.

Мистер Фог.

Непривычно слышать подобное обращение из ее уст. Гораздо приятнее, когда она называла меня просто Туманов.

Туманов, ты совершенно меня не слышишь!

Сколько еще это будет продолжаться, Туманов?! Почему ты так со мной поступаешь?

Что все это значит, Туманов?!

Ты снова курил эту дрянь?

Кричащий, пронизанный рыданиями голос Ласточки, вихрем проносится в моей голове и от одолевшей меня дрожи, я чуть не выплескиваю горячий кофе на свои брюки.

Откашлявшись, я протягиваю пакет Лере и, запихав в рот остатки пирожного, вытираю руки салфеткой, стараясь откровенно не пялиться, как она откусывает кусочек.

– Лекс, расскажи мне, – просит она, спустя несколько секунд молчания.

– Что рассказать? – не понимаю я.

– Ну, как ты стал…таким.

– Каким таким?

От былой веселости не остается и следа и мне вдруг начинает казаться, что я совершаю что-то запретное, находясь наедине с Лерой в этом особенном для нас обоих месте. Мы не делаем ничего плохого, мы просто говорим и пьем кофе, как старые знакомые, но во всем происходящем есть нечто особенное. Нечто такое, что может стать точкой отсчета, приближающей нас к неизбежному.

Немного замешкавшись Лера принимается копошиться в сумочке, лежащей на коленях в поисках непонятно чего. Потом она вынимает флакончик антибактериального геля для рук с запахом мандарина и принимается размазывать по рукам тягучую жидкость.

– Ты же не можешь отрицать, что прежний Лекс отличается от нынешнего, – наконец, произносит она, – Причем кардинально. Мне просто интересно, как тебе это удалось? Насколько я помню тебя никогда не интересовал бизнес в любом его проявлении. Так что заставило тебя изменить свое мнение?

Твой уход.

Бесчисленное количество раз я слышал подобные вопросы.

Мистер Фог, в чем секрет вашего успеха?

Вы используете особую стратегию ведения бизнеса?

Считаете ли вы себя везунчиком?

На каждый из этих вопросов у меня был подготовлен сухой лаконичный ответ, но сейчас мне не хочется изворачиваться и говорить, что так просто сошлись звезды или что-то в этом роде. Сейчас мне хочется быть откровенным. К тому же Ласточка, как никто другой заслуживает знать правду, ведь прямо или косвенно, но она имеет к этому отношение.

Прикурив сигарету, я смотрю вдаль, на то, как голубое озеро быстротечно поглощает капли дождевой воды и собравшись с мыслями, отвечаю:

– Это был очень трудный путь, Ласточка. После того как мы расстались я поехал в столицу. Устроился барменом в небольшой бар за крошечную зарплату. Хозяин бара предложил мне пожить в подсобке, пока не найду подходящее жилье. Особого выбора у меня не было, так что я согласился. Работал практически без выходных. Соблазнов, конечно, было много, но я знал, что, если не буду держать себя в руках, вернусь к прежней жизни.

Лера сидит так, будто вообще боится пошелохнуться и ловит каждое мое слово.

Сделав очередную затяжку, я продолжаю:

– Потом стал подрабатывать уборщиком в этом же баре. Откладывал деньги. У меня не было определенного плана действий. Единственное в чем я был уверен, это в том, что хочу все изменить. Что не хочу закончить жизнь от передоза или в пьяном угаре. Однажды я случайно познакомился с пожилым мужчиной, который согласился сдавать мне комнату в своей квартире. В любом случае это было лучше, чем пыльная подсобка и вскоре я переехал к нему. Оказалось, что он работал профессором в одном из университетов. Заведовал кафедрой мировой экономики. У него в квартире была целая библиотека бизнес книг по экономике, которую я полностью проштудировал.