– Да, я буду. Уже выезжаю.

А как заманчиво начиналось утро!

Поднявшись со стола, я яростно запахиваю пояс халата и иду одеваться. Олег следует за мной, на ходу застегивая рубашку и заправляя ее в брюки.

– Лер, ну не дуйся. Важное совещание, мне нельзя опаздывать.

– Конечно, тебе нельзя опаздывать, – ворчу я, скидывая халат и, оставшись в одном нижнем белье и чулках, открываю шкаф, выбирая наряд. Остановившись на платье-футляре кораллового цвета, я кидаю его на кровать и поворачиваюсь лицом к Олегу.

– Между прочим, это была твоя идея, – я сердито тыкаю пальцем в грудь мужа, не обращая внимания на изумленное выражение его лица.

– Какая идея?

Да он издевается!

Отвернувшись, я хватаю с кровати платье и ловким движением натягиваю его.

– Опоздать на работу.

Олег приближается ко мне и, не дожидаясь нового всплеска эмоций, начинает застегивать молнию моего платья.

– Малышка, ну перестань. Мы продолжим, как только я вернусь с работы. Обещаю, – его голос понижается на несколько октав, но звучит довольно твердо.

Выразительно фыркнув, в лучших традициях обиженной жены, я поворачиваюсь лицом к мужу и выпаливаю:

– Боюсь, к тому времени, как это произойдет, у меня начнется климакс.

Олег вскидывает бровь.

– Ты серьезно? Ради всего святого, Валерия! Ты слишком драматизируешь.

Демонстративно прошагав мимо Олега, я делаю попытку успокоиться и не вести себя, как последняя стерва, но Бог свидетель я с треском проваливаюсь.

– Я так не думаю, Олег. А сейчас прошу меня извинить, но мне пора. Увидимся вечером.

Наверное.

А как заманчиво начиналось утро!

***

Как только я переступаю порог своего небольшого офиса, мое настроения из-за утренней стычки с мужем пусть и незначительно, но все-таки улучшается. В отличие от погоды. Проливные дожди продолжают омывать город, не давая даже намека на появление настоящего палящего солнца.

Стряхнув капли с насквозь промокшего зонта, я прохожу вглубь офиса, замечая рыжеволосую макушку своей секретарши – Нины. Несмотря на то, что ремонт в помещении закончился довольно давно, здесь все еще витает запах свежевыкрашенных стен и древесной стружки. А в сочетании с пряным запахом цветочных духов Нины получается сногсшибательный коктейль ароматов, привыкнуть к которому не так-то просто.

Долгое время моим рабочим местом служил кухонный стол у меня в квартире, а встречи с потенциальными клиентами мне приходилось проводить в шумных кафе и переполненных закусочных, а иногда на все той же кухне. Я никогда не предполагала, что организация свадеб станет делом всей моей жизни и относилась к этому больше, как к интересному гармоничному хобби. Но я также не могла представить себя в образе экономиста, носящего очки в деловой оправе или адвоката, вальяжно расхаживающего в зале суда и приводящего весомые аргументы в защиту подозреваемого.

Полагаю, однажды, моему мужу надоело смотреть, как его благоверная превращает квартиру в склад свадебных аксессуаров, и он решил сделать мне подарок в виде этого здания, которое вскоре превратилось в офис свадебного агентства «Веста».

До того, как Олег выкупил это помещение, здесь проводились анонимные встречи группы психологической поддержки, во время которой люди, нуждающиеся в помощи, рассказывали трагичные истории из своей жизни, давали друг другу советы и пили отвратительный чай из пакетиков. Об этом мне рассказала Нина, которая была одной из тех, кто посещал эти встречи. Это случилось после того, как она попыталась покончить с собой, выпив чудовищную дозу седативного препарата, когда застала своего бойфренда в постели с собственной матерью. Увидев на пороге своего офиса привлекательную девушку, с потухшим взглядом, сжимавшую в руках шнурок черного ридикюля, я спросила, не нуждается ли она в работе. С того момента, как Нина ответила «Сейчас работа – это единственное в чем я нуждаюсь», я ни разу не пожалела о своем решении сделать ее частью своей команды.

– Доброе утро, Ниночка, – мое приветствие заставляет Нину оторваться от экрана компьютера, на котором, я уверена что-то действительно важное.

– Доброе утро. Отличный тренч, – Нина всего на два года младше меня, поэтому мы отказались от формального стиля общения.

Я оглядываю свой новый тренч молочного цвета, который приобрела на прошлой неделе с пятидесятипроцентный скидкой и решаю, что она права. Тренч и вправду отличный, особенно учитывая погодные условия.

– Спасибо. Что нового?

Нина зевает самым неприличным образом, выглядя при этом весьма забавно, и тянется к наполовину пустой чашке кофе.

– Ничего. Моя жизнь по-прежнему скучна и уныла, как эта чертова погода.

– Не любишь дождь?

– Не люблю. Он нагоняет на меня тоску, – отвечает девушка и, передернув плечами, делает глоток кофе.

– Есть, что-нибудь для меня? – спрашиваю я, прищурившись глядя на свою секретаршу.

Она усмехается.

– Конечно, есть. Свежий номер журнала «Wedding», латте с персиковым сиропом и… гвоздь программы… ванильный круассан.

– По твоему фирменному рецепту?

– Именно.

Кроме того, что Нина отлично выполняет свою работу и до сумасшествия обожает мюзиклы, она печет превосходные круассаны, которые можно смело вносить в список запрещенных наркотических средств, и заставляет меня регулярно дегустировать их. Как видите, я не очень-то и сопротивляюсь.

Схватив кофе и тарелку с душистой выпечкой, я прохожу в сторону своего кабинета.

– Принимай мои звонки ближайшие полчаса. У меня свидание с горячим французским джентльменом.

– А журнал? – кричит, посмеиваясь, Нина, пока я пытаюсь отпереть дверь кабинета, не пролив на себя кофе.

– Позже. Все позже.

***

Первая половина дня проходит спокойно, за исключением появления в моем кабинете «пятничной» парочки с очередным списком маниакальных идей и экстравагантными вариантами свадебного торта. На мой взгляд, они могли бы отлично справиться и без моей помощи, и тогда церемония их бракосочетания была бы самым обсуждаемым событием года. К моему удивлению, сегодня жених принимал намного больше участия в обсуждении торжества и серьезно, лучше бы он этого не делал. Хотя, не буду лукавить, я поняла, что они действительно идеальная пара. Как мистер и миссис Смит.

За окном продолжает накрапывать дождь, вяло барабаня по металлическому карнизу крыши. Я подхожу к окну, наблюдая, как прозрачные капли оставляют влажные дорожки на ровной глади стекла и думаю о том, что Олег, так и не позвонил мне и даже не прислал сообщения. Возможно, я была не права, набрасываясь на него, но разве жена не имеет права ожидать от своего мужа крохотную толику внимания. Особенно, когда чертовски сильно нуждается в нем.

Напомни себе Лера, почему ты в нем нуждалась!

Отбросив мысли в сторону и решив серьезно поговорить об этом с Олегом, когда он вернется домой, я беру в руки лежащую на подоконнике папку с цветными листовками и брошюрами, обещающими свадьбу «без лишних затрат» и принимаюсь рассматривать их.

За моей спиной распахивается дверь.

– Нина, ты что-то хотела? – спрашиваю я, не отрываясь от своего занятия.

– Так значит, эту милую девушку зовут Нина?

Я застываю, понимая, что этот голос не может принадлежать Нине.

Он вообще не может принадлежать женщине.

Вкрадчивый глубокий голос, говоривший со мной, принадлежит мужчине.

Мужчине, который определенно не должен здесь находиться.

Где угодно, но только не здесь.

Я продолжаю стоять спиной и у меня все еще остается надежда, что это была всего лишь слуховая галлюцинация.

Когда я медленно оборачиваюсь все надежды рушатся.

Подпирая плечом, дверной косяк и спрятав руки в карманы брюк, стоит Лекс Туманов.

Или Алекс Фог.

Папка, наполненная бумагами, вылетает из моих рук, и красочные листочки разлетаются по полу. Судорожно вздохнув, я присаживаюсь и, опустив голову, принимаюсь молниеносно убирать последствия временной парализации рук, только бы не смотреть на Лекса – Алекса. Но очевидно, хорошие манеры, которыми он научился пользоваться за эти годы, не позволяют ему стоять и смотреть, как девушка практически ползает по пыльному полу и присев рядом, Лекс начинает мне помогать. Впервые в жизни, я начинаю ненавидеть хорошие манеры.

– Что ты здесь делаешь? – посмотрите – ка, оказывается, я неплохо умею говорить.

– Помогаю, ликвидировать беспорядок, – отвечает Лекс, таким тоном, будто я душевнобольная, игнорируя тот факт, что именно он и является причиной, по которой этот беспорядок был создан.

Я, наконец, решаю оторвать взгляд от дубового паркета и посмотреть на него. Притягательный, гладко выбритый и невероятно красивый. В черном трикотажном жакете и блестяще начищенных туфлях.

Истинный Алекс Фог.

Лекс протягивает мне пачку брошюр и, когда я принимаю ее, стараясь не касаться его пальцев, выпрямляется. Последовав его примеру, я подхожу к столу и, упаковав бумаги в папку, убираю в ящик.

Все это время, Лекс неотрывно следит за моими движениями, отчего не нервничать просто невозможно. Обойдя мой стол, он останавливается взглядом на рамке, украшенной кружевом, в которой находится наше с Олегом свадебное фото.

– Милое платье. Тебе очень идет, – пренебрежение, с которым он это произносит нельзя не заметить.

– Спасибо, конечно, но что ты здесь делаешь? Если ты хочешь, чтобы я занялась подготовкой твоей свадьбы, то вынуждена тебя разочаровать. У меня запись на год вперед.

Клянусь, удержаться оказалось выше моих сил.

Лекс шокировано смотрит на меня, после чего откидывает голову и начинает заливисто смеяться.

– Нет, Ласточка, это было бы слишком.

– Рада, что повеселила тебя, – я начинаю сердиться и решаю, что стоит всерьез подумать о сокращении штата своих сотрудников, а начать желательно с Нины.

– Кстати, как тебе удалось пройти мимо моего секретаря?

– О, я могу быть очень обаятельным, Ласточка.

Можно подумать, я об этом не знаю.

– Ну, так что тебе нужно?

Опустившись на стул напротив моего стола, Лекс закидывает ногу на ногу и, прочистив горло, говорит:

– На самом деле, у меня есть просьба к тебе. Максу пришлось уехать на пару дней, а мне совершенно нечем заняться. И я подумал, может, ты согласишься выпить со мной кофе? По-дружески?

По – дружески?!

По – дружески, мать его!

Он должно быть рехнулся.

Я стою с открытым ртом, растерянно хлопая глазами и пытаюсь немедленно придумать отговорку, чтобы избежать этого дружеского кофе – брейка.

– Я… – начинаю я, но меня нагло перебивают.

– На случай, если ты вдруг ищешь пути к отступлению, я узнал у твоей секретарши, что на сегодня у тебя больше нет запланированных встреч, – произносит Лекс, и на его лице расцветает самодовольная улыбка.

Я уволю, эту безмозглую болтушку!

Хотя, кого я пытаюсь обмануть? Предложение выпить кофе с Тумановым звучит весьма заманчиво и скорее всего, даже если бы у меня еще были встречи с клиентами, мне бы не составило труда их отменить. Мне действительно хочется поговорить с ним, узнать, как он жил, все эти годы и как ему удалось стать Алексом Фогом.

Я молча беру со стола сумочку, снимаю с вешалки свой тренч и слышу, как Лекс довольно усмехается.

– Позволь мне, – произносит он, поднимаясь, и подойдя ко мне забирает плащ из моих рук.

Кто, черт возьми, этот мужчина?

– Ты все еще любишь медовые пирожные?

Я киваю, просовывая руки в рукава плаща. Лекс находится так близко, что я чувствую, исходящий от него запах, пьянящей смеси табака и морского бриза.

– Отлично. Тогда поехали быстрее, мне не терпится снова ощутить их вкус.

Туманов проходит вперед, а я плетусь следом, запирая кабинет. Проходя мимо Нины, я посылаю ей предупреждающий взгляд, в котором ясно читается, что завтра нас ждет серьезный разговор, включающий лекцию о должностных обязанностях секретаря.

И знаете, что?!

В ее глазах нет ни капли сожаления!

Мы выходим на улицу и, перепрыгивая лужи, направляемся к уже знакомому мне автомобилю. Оказавшись внутри теплого салона, я вздыхаю и еле заметно качаю головой.

Боже, что же я делаю?

– Все в порядке? Мы можем ехать? Потому что, если ты не хочешь или… – обеспокоенный Лекс вызывает у меня улыбку.

– Успокойся, Лекс. Все нормально. Поехали.

Проезжая вдоль тротуара, по которому вот уже несколько лет я возвращалась домой с работы, я прошу Лекса остановиться, и когда он притормаживает у обочины, выбегаю из машины, и на ходу доставая из кармана горсть монет, спешу к своей знакомой израильтянке. Я точно знаю, что чтобы ни случилось, она будет сидеть возле пятой скамейки справа и ждать меня. Сегодня она сидит, скрываясь под стареньким зонтиком, укутанная в дождевик защитного цвета. Подняв голову и увидев меня, Авива улыбается мне теплой улыбкой, той самой, которая способна согревать сердца и лечить раненые души.

– Ты пришла, – тихо произносит Авива, смотря мне прямо в глаза, пронизывающим взглядом.

– Конечно, я пришла, – я наклоняюсь и опускаю деньги в жестяную баночку от консервированной кукурузы, стоящую у единственной ноги израильтянки.

– Ты выглядишь по-другому.

Я смотрю на нее совершенно сбитая с толку, не понимая, что значит это по – другому. На мне одежда, в которой она видела меня примерно сотню раз, на губах блеск оттенка «нежная жемчужина», которым я пользуюсь со времени выпускного вечера, и совершенно точно, я не меняла прическу или цвет волос.

– Что вы имеете в виду?

Женщина вздыхает и, пожав плечами отвечает:

– Ты сама все поймешь. Нужно лишь немного времени.

Потом она оборачивается и смотрит туда, где стоит автомобиль Туманова.

– Ступай, дорогая. Он ждет.

И я иду. Не задавая вопросов и не требуя объяснений.

Лекс не спрашивает, почему я попросила его остановиться, и кто была та женщина, не потому что ему не интересно, просто он достаточно хорошо меня знает. Когда мы были вместе я часто кормила бездомных людей, отдавала им старую одежду и подбирала беспризорных животных. Иногда он беззлобно подшучивал надо мной по этому поводу, но всегда поддерживал в стремлении помочь нуждающимся людям.