Я пожимаю плечами.

– Справляюсь. А где Оксана?

– Вышла на воздух. Сегодня вообще для всех нас был непростой денек.

Ну, с этим трудно поспорить.

– Знаешь, а мне жаль Лию, – произносит Макс, наблюдая за темноволосой американкой, прижимающей к груди букетик из пионов, – Ведь он никогда не сможет полюбить ее так, как тебя. Мне кажется, нет ничего хуже безответной любви.

Я горько усмехаюсь.

– Есть, Макс. Хуже всего, когда любовь взаимная, но обстоятельства оказываются сильнее. А мы слишком слабы, чтобы идти им наперекор.

Нас прерывает звук зафонившего микрофона, и мы синхронно поворачиваемся в сторону сцены. На возвышении из гипсокартона, немного покачиваясь, стоит Туманов. Ослабленный галстук небрежно свисает с его шеи, а в руках он держит полупустой бокал с виски.

– Я убью его, – бормочет Макс, поднимаясь на ноги. Незамедлительно последовав за ним, я с ужасом ожидаю, какой же номер выкинет мистер Алекс Фог.

– Раз, раз, – Лекс стучит пальцем по микрофону, пока мы с Максом пробираемся сквозь толпу любопытных гостей.

– Итак, дорогие гости, – начинает Туманов, постепенно теряя чувство координации, – Сегодня было сказано очень много слов в адрес моих друзей, но ведь мы совершенно забыли о человеке, который устроил этот прекрасный праздник.

Я прикрываю глаза, понимая, что еще мгновение, и я просто взорвусь.

– Что он задумал? – голос Нины, появившейся из ниоткуда, замедляет ход бомбы, находящейся на грани взрыва, и я открываю глаза.

– Попасть на первые страницы завтрашних газет.

– … Валерия Гейден! – объявляет Туманов, и мне не остается ничего другого, кроме как схватить подол платья и под бурные аплодисменты зашагать к сцене. Туманов подает мне руку, но я игнорирую ее.

– Туманов, не делай того, о чем завтра пожалеешь, – гневно шепчу я, чтобы только Лекс смог меня услышать. Я, конечно, понимаю, что в нем говорит виски и желание уколоть меня, но такое оправдание не устраивает даже меня.

Ухмыльнувшись, Лекс, протягивает мне бокал с шампанским и разворачивается к микрофону.

– Я хочу поднять этот тост за чудесного организатора свадеб, верную жену, – я дергаюсь и шампанское выплескивается из бокала, а этот кретин даже не думает останавливаться, – И первоклассную л…, – не дав ему закончить я подлетаю к Туманову и выплескиваю содержимое бокала ему в лицо.

Я знала, что он собирался сказать.

Первоклассную любовницу.

Очень сомнительный комплимент.

И под раздражающие взгляды изумленной толпы, я убегаю подальше от этого праздника жизни. Набираю номер Олега, и оскорбленная механическим голосом автоответчика запрыгиваю в такси.

К черту все!

Эти нездоровые чувства, Туманова, все эти чертовы воспоминания, которые выворачивают наизнанку и не дают нормально дышать.

Точка.

Отныне и навсегда.

Больше никаких многоточий.

Глава 21

Валерия

– Может тебя взять отпуск? – нахмурившись, спрашивает Нина, упаковывая в картонные коробки антикварные вещицы. Она подносит ко рту катушку липкой ленты и, лязгнув зубами, откусывает кусок. Сегодня моя «парковка для солнца» превратилась в эпицентр уныния и каждый раз, когда я кружилась в своем кресле, меня все сильнее одолевала тоска. Вернувшись вчера со свадьбы Князевых, Олег застал меня на кухне, сидящую на широком подоконнике с бутылкой вина и литрами невыплаканных слез. Во время выступления Туманова он был слишком занят вопросами своей архитектурной независимости и установлением выгодных связей поэтому все что произошло, осталось для него тайной. Нина в который раз пришла мне на помощь, объяснив мое отсутствие внезапно разыгравшейся мигренью и к счастью для Олега этого объяснения оказалось достаточно.

Я не спрашивала у Нины, что произошло после того, как я сбежала, оставив Туманова истекать шампанским, а она, будучи достаточно умной девочкой не затрагивала эту тему.

– Зачем? Я в порядке, – отвечаю я, раскачиваясь в кресле.

– Вот это и странно, потому что женщина в твоей ситуации не может быть в порядке. Ты знаешь, когда он улетает? – девушка опускает коробку на пол и кладет на стол стопку виниловых пластинок. Я отрицательно качаю головой, не желая признавать, что всего через несколько часов Лекс покинет город, в котором началась наша история.

Дважды.

– А я знаю, – самодовольно произносит Нина, бережно складывая пластинки в пластиковый пакет.

– Откуда?

– Знаешь Босс, оказывается у мистера Фога безумно болтливая подружка. После двух чашек кофе с коньяком, она была готова выложить мне номер своей банковской карты, так что узнать время их отлета, оказалось проще простого, – говорит моя секретарша и возвращается к горе пластинок.

Проходит, по меньшей мере, минута, но Нина молчит.

– Нина, пауза затянулась. Ты переигрываешь. Во сколько рейс?

– В четыре часа утра. Но можешь не беспокоится, что-то мне подсказывает, что Алекс сам явится сюда.

Удивительно, но это «что-то» подсказывало мне то же самое.

– Кстати, ты мне так и не рассказала, что у тебя с тем парнем из кафе?

– Мы общаемся, – небрежно бросает Нина, не поднимая на меня глаз.

– И все?

– А что ты хочешь? У нас же с ним нет истории достойной мыльной оперы, растянувшейся на десять лет.

Звонит мой телефон и на экране вспыхивает имя Лекса.

Господи, что еще ему нужно?

Вчера было сказано и сделано более чем достаточно, чтобы понять, что все кончено.

Я так боюсь.

Боюсь, что если услышу его голос, то не смогу сдерживать себя и растеряю тот остаток здравого смысла, который все еще продолжает удерживать меня и не наделать глупостей.

Боюсь увидеть Лекса и потеряться в его горящих янтарных глазах, покоривших меня много лет назад.

Я боюсь своих чувств к нему.

Телефон продолжает надрываться и, не выдержав, я швыряю его в ящик стола. Кинув на меня взволнованный взгляд, Нина вылетает из кабинета, а уже через минуту возвращается с чашкой крепкого горячего кофе в руках.

– Ты вообще спишь в последнее время? – девушка ставит передо мной чашку и возвращается к ожидающим ее пластинкам. В ответ я лишь пожимаю плечами и вздрагиваю, когда из ящика стола снова доносится мелодия звонка.

– Может, ответишь, – осторожно предлагает Нина.

– А смысл?

Я знаю, что Туманов не ограничиться звонками. Знаю, что просто так не отпустит, но надеюсь, что, хотя бы присутствие Лии остановит его от визита ко мне.

На мгновение меня посещает мысль написать ему электронное послание, но я быстро отказываюсь от этой идеи, не желая повторять опыт десятилетней давности.

Горько усмехнувшись, я подумала, что жизнь и впрямь циклична. Но почему в моей жизни повторяется человек, присутствие которого приносит только нестерпимую боль? Когда уже станет легче? И станет ли вообще?

Спустя полчаса, когда Нина заканчивает упаковывать вещи и возвращается на свое рабочее место, я слышу бешеный визг тормозов и буквально чувствую запах паленой резины. Яростный хлопок двери автомобиля и мое сердце неукротимо колотится, вторя приближающимся шагам Туманова.

Я слышу, как Нина пытается его задержать, но куда уж там…

Дверь моего кабинета резко распахивается, отправляя меня в бездну, и я задерживаю дыхание в попытке спасти себя от падения.

Лекс находится совсем рядом, и единственное чего мне хочется – это прикоснуться к нему.

Он подавлен.

Разбит.

Обезоружен.

В его уставшем взгляде читается неподдельная боль, и я содрогаюсь, когда его глаза встречаются с моими. На нем до сих пор вчерашняя рубашка, уже потерявшая презентабельный вид, а на лице проступила колючая щетина.

Мой Туманов.

Нет, не мой.

И я не его.

Только почему же тогда так смертельно больно? Почему внутри горит с такой неистовой силой, разрывая сердце в клочья?

Силуэт Нины, замаячивший за спиной Лекса, отрывает меня от разглядывания Туманова. Я посылаю девушке ободряющую улыбку и, приняв мою немую просьбу, Нина тихонько прикрывает дверь.

Лекс молча подходит ко мне и, опустившись на колени, оборачивает свои руки вокруг меня, укладывая голову на мои колени. Я сижу, боясь пошелохнуться, но услышав его тяжелое дыхание, не могу совладать с собой и запускаю руки в его волосы.

С самого начала все было неправильно, но мы осознанно сделали это с нашими жизнями, не заботясь о чувствах близких людей, полностью растворившись, в своих чувствах друг к другу. Чувствах, которые не смогли угаснуть даже под напором времени.

– Прости, Ласточка. Я снова облажался, – бормочет Туманов, усиливая захват своих рук. Я не понимаю извиняется ли он за вчерашний вечер или за всю ситуацию в целом, но так или иначе, я больше не злюсь на него. Все это кажется таким мелочным по сравнению с тем, что всего через несколько часов мы потеряем друг друга.

На этот раз навсегда.

– Где Лия? – спрашиваю я, скрипя зубами, и отстраняюсь.

Лекс с недовольством смотрит на меня, поднимаясь на ноги.

– Это единственное, что тебя сейчас волнует?

Не отвечая на вопрос, я встаю с кресла и, подойдя к Туманову, беру его за руку. Я делаю то, что может сказать все лучше самых громких слов. Сняв кулон со своей шеи, я вкладываю его в ладонь Лекса.

«…пока эта вещица будет у тебя, я буду знать, что еще не поздно все исправить».

Поздно.

Слишком поздно.

– Не делай этого, – произносит Туманов, с мольбой глядя в мои глаза.

– Все кончено, Лекс, – пытаюсь сказать твердо, но голос предательски дрожит, и я прерывисто дышу, стараясь не разрыдаться.

Лекс делает шаг вперед, приблизившись непозволительно близко, и кажется одного вдоха достаточно, чтобы заставить меня забиться в истерике.

– Давай сбежим? Я увезу тебя. Куда захочешь. В Нью-Йорк. На Луну. Еще черт знает куда. Мне плевать. Я смогу выжить где угодно, если ты будешь рядом, – он говорит, а его губы покрывают жадными поцелуями мое лицо.

Я сражаюсь.

Внутри меня идет жестокая борьба и только одному Богу известно, чего мне стоит сказать:

– Я не могу.

В груди болит, мысли путаются, но я отступаю, подкрепляя этим действием свои слова, и в этот самый момент в нем будто прорывает плотину.

С безумством, сверкающим в глазах, Лекс хватает кружку с кофе, принесенную для меня Ниной и запускает ее в стену, оставляя грязный отпечаток на моей «парковке для солнца». Я крепко зажмуриваюсь, позволяя страданиям заполнить меня, в то время как что-то еще прилетает в стену. Кажется, это органайзер. Туманов швыряет в стену все, что попадается ему под руку, а я смиренно жду, когда же он, наконец, остановится. Вещи с грохотом разлетаются на куски так же, как сердца двух людей, находившихся на грани помешательства.

Сильные руки хватают меня за плечи и оттесняют к стене. Открыв глаза, я встречаю запредельный взгляд Лекса, который склонившись надо мной, рычит:

– Ты любишь его?

Господи, как же больно…

– Люблю, – тихо произношу я, желая провалиться сквозь землю.

Но не так, как люблю тебя…

– Засыпая в моих руках, ты тоже любила его? – угрожающе шепчет Лекс, – А, когда ты ломала свои ногти о мою спину, ты думала о своей любви к нему? Неужели от огромной любви к мужу ты спала со мной?

Я запрещаю себе плакать, наблюдая, как солидный американский бизнесмен на моих глазах превращается в необузданного парня, которого я десять лет назад встретила на автобусной остановке.

Я хочу отвернуться, но цепкие пальцы Туманова не позволяют мне этого сделать, смыкаясь на моем подбородке.

– Ты – моя женщина. Чтобы ты не говорила, Ласточка, ты всегда будешь моей.

Нужно ли мне было об этом напоминать? Я стала принадлежать ему, когда мне едва исполнилось пятнадцать, и я уверена так будет до тех пор, пока ночное небо, освещается слепящим звездным светом.

Туманов наклоняет голову и пытается поцеловать меня.

Грубо.

Жестко.

Властно.

Почувствовав любимый вкус его никотиновых губ, я лишь на мгновение позволяю себе вновь попробовать их, прежде чем отталкиваю Лекса, вырываясь из его крепких объятий. Он упирается руками в стену, глотая рваными глотками воздух.

Отойдя к противоположной стене, я оглядываю комнату, которую Туманов так умело, превратил в «стоянку для хаоса» и произношу:

– Уезжай, Лекс. Так действительно будет лучше.

– Для кого? – резко бросает он, обернувшись, – Для меня? Для тебя? Или для него?

– Для всех. Женись на Лие, построй для нее дом… Перестань жить прошлым.

Лекс приближается ко мне.

– Но я не смогу без тебя. Я люблю тебя, – он накрывает ладонью мою щеку и смотрит в глаза. Глубоко. До самого дна. Слезы душат, но я держусь из последних сил, – Что мне сделать? Как заставить тебя передумать? Скажи. Я сделаю все, о чем ты только попросишь.

Я нуждаюсь в его прикосновениях, как никогда прежде и знаю, что он тоже нуждается во мне.

– Ничего не нужно, Лекс. Я останусь с Олегом. Я его жена и так будет правильно, – я словно вынесла приговор нашим обреченным отношениям.

Лекс убирает руку и пятится назад.

Он больше никогда не прикоснется ко мне снова.

– Это действительно то, чего ты хочешь? – печаль, смешанная с нотками надежды, отражается на его лице, когда он ожидает ответа.

Нещадно впившись ногтями в кожу рук, я делаю это.

Я лишаю его надежды.

– Да, – хриплю я, удерживая подкатывающие рыдания.

Туманов смотрит на потолок, и несколько раз проведя рукой по лицу, кивает головой. После чего он разворачивается и, не произнеся ни слова, покидает мой кабинет.

Он уходит.

Он делает так, как я сама попросила.

Когда звук его шагов перестает кружить в воздухе, я опускаюсь на пол, завывая подобно раненому зверю.

Сдерживаться больше нет смысла.

Глава 22

Лекс

Пройдя мимо изумленной Нины, я выхожу на улицу и на негнущихся ногах подхожу к машине. Я знал, что это начало конца еще до того, как появился в ее офисе.