От слов Бостон я напрягаюсь.

– В каком смысле?

– Папа любит похвастаться своими детьми. Иногда мне кажется, что он устраивает все эти приемы только ради того, чтобы в очередной раз продемонстрировать своим партнерам меня и Остина.

– А как к этому относится ваша мама?

– Она просит нас быть терпимее. У папы было не очень радужное детство. У его родителей были проблемы с алкоголем, и они не занимались своим сыном. Мама говорит, что так наш отец пытается заглушить боль от прежних обид. И не важно, что иногда нам это не нравится.

– Мне кажется в этом есть смысл.

Бостон берет не меньше дюжины разномастных нарядов и скрывается в примерочной. Я брожу по магазину в поисках новых джинсов или теплого кардигана. Говорят, что в Нью – Хоуп крайне холодные зимы и немного тепла мне не помешает.

Наконец, Бостон появляется из примерочной, и я распахиваю рот от удивления. На девушке надето неприлично короткое черное платье из сверкающей ткани с открытой спиной, которое облегает ее тело, зарождая в голове самые непристойные фантазии.

– Ты уверена, что твой отец имел ввиду именно это, когда просил тебя выглядеть, как дочь миллиардера? – с сомнением спрашиваю я.

– Разумеется, нет, – самоуверенный взгляд Бостон заставляет меня улыбнуться, – Но кто может мне это запретить?

Мне, кажется, что Бостон выбрала это платье для одного конкретного человека и ее отец не имеет к этому никакого отношения.

Остальные одиннадцать нарядов не получают ни капли внимания и мы с Бостон, которая безусловно довольна своим выбором, направляемся на кассу.

Мы заходим в еще один магазинчик, где я все – таки выбираю для себя темно – серые джинсы и изумрудного цвета кардиган. Теплый, мягкий и совершенный.

Последней остановкой становится небольшое кафе «Лицом к солнцу» на третьем этаже торгового центра, где мы заказываем по безалкогольному коктейлю «Ширли Тэмпл».

– Ненавижу ходить по магазинам, – сообщает Бостон. Она скидывает туфли и закидывает ноги на свободный стул, – Кажется, нет ничего более выматывающего.

– Серьезно? Я думала все дочери миллиардеров без ума от шопинга.

– Видимо я исключение из правил, – Бостон грустно улыбается, – На самом деле мне не очень нравится вся эта мишура. Вообще, я хочу сама открыть свое дело. Правда я еще не решила, что это будет. Может магазин одежды или салон красоты.

– Ну думаю с этим у тебя проблем не возникнет, – произношу я и тут же прикусываю язык, когда вижу, как Бостон недовольно поджимает губы, – Прости, Бостон. Я…

– Нет, я не обижаюсь, – перебивает она, – Но я не хочу использовать деньги и возможности моих родителей. Хочу всего добиться сама. Как мой отец.

Я киваю.

– Уверена, у тебя получится.

– За это и выпьем, – Бостон поднимает свой бокал с коктейлем, и я легонько ударяю по нему своим. Удивительно, но раньше я и не понимала насколько мне не хватало этого. Вот так непринужденно сидеть в кафе с подругой, болтать обо всем на свете и пить коктейли и не беспокоится о том, что о тебе думают окружающие. Шесть лет я была затворницей Рединга и страшно представить сколько всего я успела пропустить.

Бостон размешивает трубочкой лед.

– Так почему ты выбрала именно Нью – Хоуп?

На мгновение я впадаю в ступор.

– В основном из – за Харпи, – лгу я, – Ему предложили хороший рекламный контракт, а я просто последовала следом за ним.

Вранье.

Именно Харпи был тем, кому пришлось последовать за мной.

– Я бы тоже последовала за Остином куда угодно, – девушка понимающе улыбается, – Мой брат – самый лучший.

Нью – Хоуп окрашивает золотой закат. Я вижу, как за спиной Бостон садится солнце и испытываю восторг. В Рединге я никогда не видела закатов подобных этому и это так прекрасно.

Мы сидим еще немного, а когда выходим из кафе мне на глаза попадается доска, увешанная рекламными плакатами и объявлениями. Среди всей этой рекламы я замечаю то, что привлекает мое внимание больше остальных. Начинающая музыкальная группа ищет солистку и проводит кастинг в центре современного искусства имени Дж.Симонса. Им нужна девушка с огромными амбициями, которая умеет петь и прекрасно чувствует себя на сцене. Всего одна девушка. Всего один шанс.

В Рединге я была звездой, мне пророчили блестящее будущее, но все это перестало иметь значение, когда «талантливая» сменилось словом «прокаженная».

Бостон тоже смотрит на плакат.

– Мы еще мало знакомы, но у тебя так горят глаза, что что – то мне подсказывает, что тебе нужно там быть.

– Нужно, – шепчу я, подтверждая ее слова.

– Так чего ты ждешь?

«Пой Теа. Пой несмотря ни на что. Даже, когда будешь думать, что это невозможно. Даже, когда весь мир будет против тебя».

В голове звучат слова отца. Не того убийцы, который измывался над телами невинных женщин, а моего папы, с которым я шестнадцать лет прожила под одной крышей.

Харпи настаивает, чтобы я жила нормальной жизнью.

И, кажется, я только что осознала, что хочу этого ничуть не меньше.

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Бостон подходит к доске, срывает объявление и засовывает мне в карман.

Когда через час я возвращаюсь домой то дурацкое объявление все еще маячит перед моими глазами. Харпи нет дома. На холодильнике я замечаю записку, в которой друг сообщает, что приедет поздно, и я могу ужинать без него.

Еще через час я все еще продолжаю вышагивать по квартире, нервно выкручивая себе пальцы. Я принимаю душ, а вместо ужина съедаю большую порцию шоколадного мороженного с кокосовым сиропом и сворачиваюсь на диване с твердым намерением посмотреть фильм и выкинуть из головы сумасшедшую идею, которая поселилась там после того, как я увидела то чертово объявление.

До того, как вскрылась правда об отце я жила обычной нормальной жизнью. Я ходила в школу, у меня были друзья и планы на будущее. Я любила петь и мечтала стать певицей. Писать песни. Выступать на сцене. Сиять в свете софитов.

В ту ночь, когда отца арестовали я впервые почувствовала себя потерянной и опустошенной. Я не знала, что делать дальше. Было трудно поверить в то, что человек, который на протяжении пятнадцати лет заботился о тебе, оберегал и был твоей стеной на самом деле отнимал жизни других людей. Но он был единственным кто любил меня. Любил больше всех тех женщин, жизнь которых он отнял.

Он был моим папой. Он приходил на каждое мое выступление. Сидел в первых рядах с высоко поднятой головой, а его взгляд был полон гордости.

«Никогда не теряй свой голос, малышка. Он – твой дар. Пронеси его через всю свою жизнь и никогда не отказывайся от него».

Когда отца арестовали я потеряла голос. Нет, не буквально. Я просто перестала петь. Мой дар стал моим проклятием. Мне стало ненавистно слышать свое пение, но сейчас впервые за время с момента ареста отца, я почувствовала, что хочу вернуть свой голос. Вернуть ту часть себя, что до сих пор находилась за решеткой в холодной камере отца.

Еще через час я сдаюсь.

Нахожу клочок бумаги, который Бостон засунула мне в карман и смотрю на заветную комбинацию цифр.

Набираю номер и жду.

Я верну себе свой голос.

Глава 13

Теа

Утром в пятницу перед тем как отправиться в колледж я захожу на кухню. Харпи стоит, прислонившись к холодильнику. В его руках тарелка с шоколадными хлопьями, а из одежды на парне всего лишь боксеры. Вид, к которому я давно привыкла и который абсолютно меня не смущает.

– Привет, Тэй – тэй.

– Доброе утро, – я наливаю чашку кофе и сажусь за стол, – Когда ты вернулся? Я не слышала, как ты пришел.

Вчера, после того, как я позвонила по номеру и договорилась о прослушивании, моя решимость внезапно дала сбой. Что если у меня не получится? Почему я вдруг решила, что смогу выбраться из той скорлупы, в которой безмятежно существовала на протяжении пяти лет?

– После полуночи. Ты не заболела?

Я вздрагиваю, когда рука парня прижимается к моему лбу.

– Нет, – я отталкиваю руку Харпи, – Можешь присесть? Мне нужно тебе кое – что сказать.

Выражение лица друга говорит от том, что он удивлен. Еще бы. Обычно я не любитель ранних разговоров.

Харпи молча опускается на стул напротив и складывает руки на столе.

– У меня есть новость, – начинаю я, – Не знаю хорошая или плохая. Честно вчера вечером я была уверена, что хорошая.

– Когда в прошлый раз у нас был подобный разговор, ты сообщила, что беременна от того недоноска, – размышляет Харпи и мне хочется его чем – нибудь ударить.

– Ты знаешь, что ты отвратительный слушатель?

– Разумеется.

Я поднимаю взгляд на своего друга и вижу веселье в его глазах.

– Одна независимая свободомыслящая музыкальная группа находится в поиске солистки, – начинаю я, делая глубокий вдох, – Вчера я случайно увидела объявление в торговом центре.

– И?

– И я позвонила и записалась на прослушивание.

Харпи пораженно таращится на меня.

– Прослушивание в музыкальную группу? – медленно переспрашивает Харпи, – Просто уточню для справки. Ты же знаешь, что там нужно петь?

– Харпи, я не идиотка.

– М-м-м, – мычит Харпи.

– Что, черт возьми, это значит?

– Прости, Тэй – тэй. Просто мне немного сложно привыкнуть к настолько быстрому развитию событий. Еще вчера ты и носа не высовывала из своей комнаты, а уже сегодня учишься в колледже, заводишь друзей и хочешь петь в группе. Я, блин, не успеваю.

– Ты ведь сам настаивал, чтобы я жила нормальной жизнью.

– Настаивал, – соглашается друг, – А что скажешь про того парня? Алистер, верно?

– А что я должна сказать о нем?

– Ну не знаю, – Харпи пододвигает к себе тарелку с хлопьями, – Может то, что он тебе нравится.

– Он мне не нравится.

– Ты уверена?

Хороший вопрос.

– Почему мы вообще это обсуждаем?

– А почему нет?

– Харпи…

– Тэй – тэй, я просто хочу, чтобы ты не противилась. Попробуй плыть по течению. Знаешь, иногда это бывает не так уж и плохо.

– Наверное, – с ума сойти, я почти готова согласиться с Харпи, – Но я не хочу заводить никакие отношения. Ты сам говоришь, что все происходит слишком быстро.

– То, что это происходит слишком быстро, не значит, что это так же быстро и закончится.

Я тянусь через стол и легонько шлепаю друга по руке.

– Очередная мудрость от Харпи Гилмор?

Харпи встает из – за стола и ставит грязную тарелку в раковину.

– Можешь записать в свой блокнот.

– Подбросишь меня до колледжа?

– Конечно. Подождешь минуту? Мне нужно надеть штаны.

– Было бы неплохо.

Харпи закатывает глаза и выходит из кухни.

Я смотрю на чашку кофе в своей руке и вспоминаю Алистера. Вернее, нашу спонтанную прогулку по городу. Странно, но мне, показалось, что он не подходит для этого города. Словно он оказался здесь по ошибке, а все его величие спрятано где – то глубоко внутри и грозится вот – вот выйти наружу.

Алистер, кажется благородным. Он приносит пончики осиротевшим мальчикам, пишет картины, а на его груди изображена невероятной красоты лиса. Все эти факты делают его не похожим на других.

Может быть Харпи прав.

Может быть тот, кто плывет по течению в конце концов оказывается там, где нужно.

Может быть стоит попробовать?

Я быстро допиваю кофе, надеваю любимую кожаную куртку и выхожу из дома.

Темно – синий «Лексус» Бостон уже стоит на парковке колледжа. Девушка сидит на капоте своей машины. Ее пальцы грациозно порхают по экрану телефона.

– У Прометея сегодня хорошее настроение? – спрашивает Бостон, спрыгивая с капота «Лексуса». Я оборачиваюсь и вижу сияющее лицо Харпи.

– У меня тоже были такие подозрения, – ухмыляюсь.

Глаза Бостон расширяются в притворном ужасе.

– Неужели, у тебя, наконец, открылись глаза, и ты решилась с ним переспать?

– Очень смешно.

– Вовсе нет, – мы вышагиваем в сторону учебного корпуса, где у нас проходит занятие по испанскому языку, – Кстати, что это на тебе надето?

Я опускаю взгляд вниз, смотрю на свою куртку и понимаю, что это не моя куртка.

Боже мой.

На мне куртка Алистера.

После того вечера, когда мы встретились в пиццерии, а потом он проводил меня домой я видела его лишь однажды. Я хотела вернуть куртку, но он выяснял отношения с Кори, и я решила, что куртка может подождать. Видимо, сегодня утром я была настолько погружена в разговор с Харпи, что не заметила, как надела на себя его куртку вместо своей.

– Это куртка, – выдаю я самый глупый комментарий.

Бостон закатывает глаза.

– Девочка, я вижу, что это куртка. Отобрала у своего Прометея?

Начинать дружбу со лжи – плохая идея. Моя испорченная карма точно не скажет мне спасибо.

– Это куртка Алистера, – тихо произношу я, надеясь, что Бостон не услышит.

Девушка резко останавливается. Ее пораженный взгляд впивается в меня стальными стрелами.

– Что ты сказала?! – взвизгивает Бостон, – Ты меня разыгрываешь?

– Да ты угадала, – бубню я, – Перед тобой королева розыгрышей.

– Черт возьми, ты не врешь, – девушка хватает меня за руку и оттаскивает в сторону, – Но откуда у тебя куртка Алистера. Ведь мы говорим о Алистере Линморе? Или в кампусе есть какой – то другой Алистер, с которым я не знакома?

Понимая, что будет глупо выдумывать какую – то небылицу, я рассказываю своей новой подруге подробности нашего знакомства с Алистером Линмором.

– С ума сойти, – девушка едва ли не пищит от восторга, – То есть ты совсем не собиралась мне рассказывать? Я имею ввиду, если бы я не заметила куртку?

– Ты можешь говорить потише? – шиплю я, нервно бросая взгляды вокруг себя, – И вообще, что в этом такого? Это просто дурацкая куртка.

Студенты спешат скорее скрыться в учебном корпусе, но тут я вижу стоящую на крыльце Кори, которая испепеляет меня взглядом. Разумеется, она узнает куртку своего парня, которая в данный момент свободно свисает с моих плеч. Девушка бросает на меня еще один убийственный взгляд, резко разворачивается на каблуках и заходит в здание.