Мальчик открывает окно и высовывает голову.

– Привет, Лис.

– Привет, Адам, – здоровается Алистер, – Как дела?

– Все путем. Отец на работе, у него ночная смена, а Алек уже спит.

– Вы ужинали?

– Ага. Я сварил спагетти, – гордо заявляет Адам. Я стою в стороне и молча наблюдаю за Алистером и мальчиком по имени Адам.

Алистер протягивает мальчику коктейли и пакет с пончиками.

– Держи десерт.

Адам заглядывает в пакет, и его улыбка становится еще шире.

– С зеленой глазурью?

– Все, как ты любишь.

– Спасибо, Лис. Ты лучший.

Алистер смущенно поглядывает на меня.

– Ходят такие слухи.

Мальчики прощаются, и я слышу, как Алистер обещает навестить их через пару дней.

Алистер догоняет меня.

– Извини. Вынужденная остановка.

– Все в порядке. Мой кофе даже не успел остыть.

Парень делает глоток своего черного кофе и рассеянно проводит рукой по волосам.

– Это – Адам. Я познакомился с ним год назад. Они с братом хотели помыть мою машину за два доллара на парковке возле торгового центра. Решили помочь отцу оплачивать счета. Их мать умерла пять лет назад. С тех пор я иногда навещаю ребят.

– Для тебя это важно, да?

– Я чувствую себя лучше, когда вижу сияющие глаза Адама, – признается Алистер, – Это всего лишь пончик с зеленой глазурью, но черт возьми, он так радуется, что я готов окунуть в эту дурацкую глазурь весь мир.

Мы проходим еще два квартала, но я совсем не ощущаю усталости. Кажется, я бы могла бродить так всю ночь.

– Так…кто тот парень в кафе? – спрашивает Алистер, когда мы проходим мимо магазина мыла. На улице, где располагается цветочная лавка есть точно такой же.

– Харпи? Он мой лучший друг. Точнее, единственный друг.

– Вы давно дружите?

– Сколько себя помню. Вообще – то семья Харпи практически вырастила меня.

– Почему? У тебя нет родителей?

– Матери у меня нет, а отец…, – я ощущаю в горле противный густой комок желчи, – Скажем так, у него в приоритете были другие вещи в пользу, которых он сделал выбор.

Не знаю, зачем я все это рассказываю практически незнакомому парню, но я не чувствую, что делаю что – то неправильное.

Алистер не развивает тему, избавляя меня от необходимости объяснять, сказанное. Вместо этого, парень смотрит на часы, опоясывающие его запястье.

– Уже поздно. Я провожу тебя.

Мы доходим до жилищного комплекса. На мне по – прежнему куртка Алистера.

– Ты был прав, – произношу я, – Кофе действительно чудесный.

Алистер засовывает в рот сигарету с корицей.

– Я случайно обнаружил это местечко, когда поступил на первый курс. Однажды ночью не мог заснуть и отправился изучать окрестности.

– Не очень хорошая привычка, – говорю я, когда парень прикуривает сигарету.

– Знаю, – соглашается он, выпуская белое облако дыма, – Но это один из способов, который помогает мне расслабится и поймать вдохновение.

– Он же убивает тебя, – возмущаюсь я.

Алистер грустно улыбается.

– Он из тех, кто делает это менее болезненно.

Я понимаю, что Алистер имеет ввиду, поэтому спешу сменить тему.

– Обещай, что в следующий раз покажешь мне еще одну достопримечательность.

Алистер усмехается.

– Даю слово скаута, что буду твоим личным гидом, – он протягивает мне руку, – Теперь мы должны скрепить нашу договоренность рукопожатием.

Не раздумывая я хватаюсь за него. Алистер улыбается и внезапно я чувствую знакомый трепет. Как пять лет назад, когда позволила едва знакомому парню привезти себя в заброшенный домик.

– Спокойной ночи, Алистер, – говорю я, выпуская теплую руку парня

– Спокойной ночи, Теа.

Когда я возвращаюсь с прогулки Харпи встречает меня в гостиной. Он лежит на диване, закинув одну ногу на спинку и смотрит один из своих идиотских сериалов.

– Надеюсь, на этот раз ты с ним переспала, – произносит он и ставит сериал на паузу.

– Мы просто погуляли, – отвечаю я, не скрывая раздражения и скидываю кроссовки, – Я не собираюсь с ним спать.

Харпи садится.

– Удивительно, но пока ты была с ним мой радар ни разу не сработал. По – моему, это хороший знак.

Я плюхаюсь на диван рядом с другом, чувствуя приятную истому, разлившуюся по всему телу.

– Харпи, в этом нет никакого смысла, – устало произношу я, подразумевая под этим встречу с Алистером.

– Почему?

Я тяжело вздыхаю.

– Харпи, мой отец серийный убийца, ожидающий приговора, а о матери абсолютно ничего не известно. Я была беременна от беспризорника. Жила по соседству с кладбищем. Вместо песочницы ходила играть на заброшенную могилу…

– Это не значит, что у тебя нет права быть счастливой, – Харпи резко обрывает меня, не позволяя закончить.

– Вся моя жизнь оказалась ложью. Я и сама ложь.

– Прекрати, Тэй – тэй. Ты самый добрый и чуткий человек из всех, кого я знаю. Может в тебе и течет та же кровь, что и в этом ублюдке, но ты совершенно на него не похожа.

Не знаю правда ли то, что говорит Харпи, но мне приятно это слышать.

Друг ласково обнимает меня за плечи и привлекает к себе.

– Хочешь бокальчик «пино – колады»?

– Не откажусь. А что ты смотришь?

Харпи встает с дивана, чтобы отправиться на кухню, но останавливается.

– «Дама с вуалью»². Он на итальянском.

– Ты же не знаешь итальянского.

– Слышала, что – нибудь о субтитрах?

Я хватаю с дивана подушку и запускаю в друга. Он, смеясь уворачивается и уходит на кухню делать мне лучшую в мире «пино – коладу».

Спокойной ночи, Теа.

Эта ночь действительна была для меня спокойной. Никаких кошмаров и только едва уловимый привкус сожаления от того, что я все – таки не могу быть, как все.

Глава 11

Алистер

Я вхожу в учебный корпус и Кори перекрывает мне дорогу.

– Милый, давай поговорим, – щебечет она, приближаясь ко мне почти вплотную, – Я скучаю по тебе.

Странно, но в последние несколько часов я совсем не думал о Кори. В мои мысли ловко пробралась другая девушка, работающая в цветочной лавке.

Не знаю, как черт возьми, это случилось, но после прогулки с Теей, я обнаружил, что мне уже не так больно. Словно она забрала часть моей боли себе, а я, если уж быть откровенным не очень-то и сопротивлялся.

Кстати, Картер был в восторге. Когда я вернулся с прогулки он лишь многозначительно улыбнулся и ушел в свою комнату, хотя я знал, что ему есть, что сказать.

– Что тебе нужно? Мне пора на лекцию.

Я обхожу бывшую, но она хватает меня за руку.

– Постой, Лис. Я знаю, что обидела тебя и мне правда очень жаль.

Я смотрю на Кори, которая действительно, кажется искренней.

– Мы еще слишком молоды, чтобы создавать семью. Я хочу строить карьеру. Наслаждаться жизнью. Ты будешь рисовать, а что буду делать я?

Я складываю руки на груди.

– Значит брак со мной помешал бы твоей карьере?

– В конечном счете именно так и происходит, – отвечает Кори, – Но я хочу попробовать снова. Мне не нравится быть одной.

Так вот в чем дело. Кори не хочет вернуть меня, потому что любит, а потому что ей не хочется быть одной.

Я чувствую, как гнев поднимается во мне.

– Ты серьезно, твою мать?! – рявкаю я, – Тебе не нравится быть одиночкой?!

Ярость начинает заполнять меня изнутри. В голове моментально вспыхивают картинки субботнего вечера. Вот я стою перед Кори на одном колене с кольцом в руке и прошу выйти за меня замуж, а уже через мгновение надменный взгляд ее синих глаз впивается в меня, когда она с насмешкой в голосе спрашивает: «Лис, ты в своем уме?»

Я хватаю за шиворот проходящего мимо парня и заставляю встать рядом.

– Как тебе этот экземпляр?! – я трясу парня, – Достаточно хорош?! Тебе ведь все – равно с кем встречаться! Главное, не быть одной!

Кори складывает руки на груди. В ней читается напряжение, но она старательно это скрывает. В отличие от меня, Кори отлично умеет лгать. Удавалось же ей на протяжении трех лет водить меня за нос заставляя поверить в «долго и счастливо»

– Не устраивай сцен, Лис.

Я отпускаю парня и тот немедленно скрывается из виду.

– Оставь меня в покое, Кори, – требую я, вцепившись пальцами в лямку рюкзака, – Ты сделала более чем достаточно.

Моя бывшая открывает рот, чтобы что – то сказать, но мне плевать. Я разворачиваюсь, и вижу стоящую у стены Тею. В руках у нее моя куртка. Она смотрит на меня со смесью изумления и сочувствия и это злит меня еще больше. Меньше всего мне сейчас хочется видеть чью – то жалость, поэтому я накидываю капюшон и опустив голову ухожу прочь, оставляя Кори вариться в собственном дерьме.

А Теа?

Теа продолжает стоять у стены и существовать в моих мыслях.

Я выхожу на улицу, и утренняя прохлада немного приводит меня в чувства, остужая мой пыл. Я засовываю в рот сигарету и смотрю на часы. Мне больше не хочется сидеть на лекциях, поэтому я сбегаю вниз по ступенькам и иду на студенческую парковку. Прямо к своей старенькой «Хонде аккорд». Двигатель мягко заурчал, но я не двинулся с места. Просто сидел и смотрел вперед, пытаясь перебороть ту чудовищную боль в груди, которая возникла после встречи с Кори. Будет нелепо утверждать, что мне все – равно. Мне придется часто видится с Кори в коридорах университета, на вечеринках братства или в кафетерии на территории кампуса, и я не смогу каждый раз позволять эмоциями брать надо мной вверх. В конце концов, это она меня бросила.

Кстати говоря, вчера вечером на одно короткое мгновение я позволил себе забыть об этом. Когда был рядом с Теей. Когда отдавал ей свою куртку и покупал для нее кофе из своего любимого фургончика.

Я злился не только на Кори, но и на себя. Бабушка с дедушкой ожидают, что я стану несравненным художником и я не могу позволить одной любовной драме встать у меня на пути.

Но Теа…

Я чувствовал, что она появилась не просто так. Как раз в тот момент, когда я нуждался в помощи, Теа оказалась рядом.

Боже, о чем я вообще думаю? Мне нужно сосредоточиться на работе. На выставке, которая состоится через несколько месяцев и к которой мне все еще нужно усердно готовиться.

Я нажимаю на педаль газа и выезжаю с парковки.

***

В Центре современного искусства им. Дж.Симонса тихо и пусто. Я вхожу в мастерскую и включаю свет. Безупречный белый холст по – прежнему стоит посреди комнаты, ожидающий своего звездного часа. Я не приближался к нему с прошлой пятницы. Уверен, Лоусон – мой друг и наставник, будет мной недоволен.

С Лоусоном Бентоном мы познакомились, когда я учился на первом курсе. Тогда я выбрал основы художественного мастерства в качестве дополнительного курса, а Лоусон был тем, кто его преподавал. Понадобилось всего мгновение, чтобы мы нашли общий язык. Сначала с его помощью мне удалось продать несколько своих картин, а в прошлом году Лоусон организовал персональную выставку моих работ. Он стал своего рода моим проводником в мире искусства и за это я не перестаю благодарить его каждый день.

Лоусон впустил меня в свой дом, познакомил со своей семьей и научил видеть мир в ярких красках.

Я вставляю в уши наушники и подхожу к холсту. В моей голове проносятся тысячи образов, но я не могу зацепиться ни за один из них. Кажется, из моей жизни вместе с Кори ушло все вдохновение. Но на самом деле Лоусон говорит, что вдохновение – это полная чушь. Успеха можно добиться только усердно работая, а на вдохновение свои провалы списывают исключительно лентяи и неудачники. Сейчас я ощущаю себя неудачником. И придурком.

Полнейшим придурком.

Дверь распахивается, в мастерскую заходит Лоусон Бентон и мысленно я готовлюсь к лекции о несуществующем вдохновении.

– Как дела, мой друг? – Лоусон берет стоящее в углу ведро, переворачивает вверх ногами и садится сверху, – У тебя проблемы или ты решил, что для твоей выставки отлично подойдет чистый холст?

Нет смысла лгать. Лоусон знает меня почти так же хорошо, как бабушка с дедушкой. Возможно, именно поэтому я до сих пор продолжаю игнорировать их звонки.

– Мы с Кори разошлись.

Лоусон молчит, и я начинаю сомневаться в том, что он услышал, что я сказал.

– Надеюсь, ты не собираешься делать ничего безрассудного? – наконец, произносит он.

– Смотря, что ты имеешь ввиду, – бурчу я, продолжая рассматривать холст. Даже не знаю какого черта я пытаюсь там найти.

Я чувствую, как взгляд Лоусона прожигает мой затылок.

– В субботу вечером, после того, как Кори меня отшила, я напился до чертиков и заснул у дверей цветочной лавки. Это можно считать безрассудным поступком?

– Вполне. Что еще?

Откуда, блин, ему вообще знать, что есть что-то еще?

Но, как ни крути, оно есть.

– Девушка, которая там работает затащила меня внутрь и уложила на диван в комнате для персонала. Утром она дала мне «Аспирин» и вызвала такси. О, и оказалось, что она учится в нашем колледже.

– И? – не отступает Лоусон.

Я надуваю щеки и громко выдыхаю.

– И она не выходит у меня из головы.

Обернувшись, я вижу улыбающиеся лицо Лоусона.

– Что смешного?

Он встает, подходит и встает рядом. Теперь и Лоусон смотрит на чистый холст.

– Эта картина будет прекрасной, мой друг. Я в этом не сомневаюсь. И тебе не стоит.

Лоусон уходит.

Я беру в руки кисть.

Глава 12

Теа

Вечером мы с Бостон встречаемся у торгового центра, чтобы прогуляться по магазинам и выпить девчачьи коктейли.

– Мы ищем что – то конкретное? – спрашиваю я, когда девушка заворачивает в один из бутиков с вечерними платьями.

–В пятницу вечером мой отец устраивает благотворительный прием, и я должна выглядеть…

– Как?

– Как дочь миллиардера, – Бостон произносит это таким тоном словно это чудовищный недостаток, – Не подумай ничего дурного. Я обожаю своих родителей. Они замечательные, но иногда папа перегибает палку.