Мысли, которые рождались в моей голове обескураживали. Я не мог понять, почему подумал об этом именно в таком ключе?

– Я понимаю, что Теа не виновата в том, что с тобой случилось, но мне все еще тяжело это принять. Я так часто думаю о ней. И я люблю ее.

Это признание соскальзывает с губ так внезапно, но, кажется, таким правильным. За прошедший год я так часто пытался убедить себя в обратном. Но все было напрасно.

А еще были сны.

Сны, в которых Теа сидела рядом на пассажирском сидении моей машины, пока я отвозил нас на встречу с бабушкой и дедушкой. Сны, где я кружил ее по своей кухне, пока в духовке готовился хлеб. И сны, в которых она пела для меня.

Каждый из этих снов я изобразил на холсте.

Я нарушил данное ей обещание, но я не жалею об этом, ведь оно того стоило.

Я закрываю глаза, полностью отдаваясь во власть своих чувств, а когда открываю не могу поверить в то, что вижу.

На краю грузной надгробной плиты сидит маленькая разноцветная птичка. Ее перья окрашены в желтый, синий и пурпурный цвета.

Точно такая же, как та, что много лет назад сидела на краю маминого бокала с вином.

Хрупкая птичка смотрит на меня так, словно знает кто я такой.

Неужели это…?

Я с интересом наблюдаю, как птичка прыгает по камню, а когда она внезапно взлетает только для того, чтобы приземлиться на мое колено, сумасшедшая вспышка боли пронзает грудь.

Мама.

Практически перестав дышать, чтобы не спугнуть прекрасное создание, я вытягиваю руку и осторожно раскрываю ладонь. Птичка, абсолютно не испытывая страха, запрыгивает на мою руку.

Она внимательно смотрит на меня.

– Мне так не хватает тебя, – шепчу я и ощущаю будто невидимая ладонь ложится на мое плечо, – Я хочу быть с ней, но не желаю, чтобы ты думала будто я предал тебя.

«Я прошу тебя не отказывайся от нее»

«Что бы ни случилось всегда выбирай ее»

Слова Люси Линмор эхом звучат в моей голове и мне начинает казаться, что я постепенно теряю рассудок.

– Сердце Теи нежное и хрупкое, как цветок фрезии. Сердце ее отца словно было высечено из камня. Она не такая, как он.

Пока я говорю птичка продолжает сидеть на моей ладони. Я рассказываю ей обо всем. В конце концов, я подношу ее к своему лицу, и она прижимается к моей скуле.

А потом птичка улетает.

И я, наконец, нахожу успокоение.

Глава 41

Теа

За те несколько дней, что я провожу в Нью – Хоуп, мой чемодан так и остается неразобранным. Завтра утром мне предстоит возвращение к «Vivify» и моя жизнь продолжит свое вращение ровно с того момента, на котором я ее остановила.

Приезд сюда был мне необходим.

Я поужинала с Бостон и ее родителями, навестила Дилана и мальчиков и встретилась со своими приемными родителями.

Харпи срочно вызвали на рекламную съемку, поэтому последний вечер перед отлетом, я провожу одна, растянувшись на диване перед телевизором.

Бессмысленно переключая каналы, я не замечаю, как проваливаюсь в сон, из которого меня вырывает тихий стук в дверь.

Бросив быстрый взгляд на часы, я поднимаюсь с дивана и иду открывать. Я знаю, что это не Харпи. У него есть ключи.

Я открываю дверь, и паника овладевает мной так быстро, что я едва не теряю сознание. Я вижу того, кого не ожидала увидеть.

На пороге квартиры стоит Алистер Линмор. Все такой же привлекательный, с несколькими небрежными акварельными мазками на белоснежной рубашке и определенно находящийся вне моей досягаемости.

И в руках он держит горшок с цветком.

– Привет, – произносит Алистер и, признаюсь, я немного теряю связь с реальностью, – Он принадлежит тебе, так что я решил, что пора его вернуть.

Я не сразу соображаю, что Лис говорит о цветке.

Отойдя в сторону, я шире распахиваю дверь, приглашая парня в квартиру.

Алистер входит и ставит цветок на стеклянный столик в прихожей.

– Все это время я поливал его дважды в неделю, – говорит он и я внимательнее рассматриваю растение. С тех пор, как Джин подарила мне его оно действительно увеличилось в размере. Я замечаю, что Алистер пересадил его в кашпо побольше.

– Выпьешь, что – нибудь? – я, наконец, прихожу в себя. Внезапный визит Алистера сбил меня с толку и меня будто отшвырнуло на год назад.

Алистер кивает.

– Кофе, пожалуйста.

Развернувшись, я направляюсь на кухню, игнорируя бешеное биение своего сердца. Находиться с Алистером в одном пространстве оказывается слишком волнительно.

Алистер следует за мной.

Он занимает место за кухонным столом, а я достаю из сушилки две кружки.

Действуя на автопилоте, я подхожу к кофеварке и наполняю кружки. Ставлю одну перед парнем.

– Ты отлично выглядишь, – произносит Алистер, сосредоточенно осматривая меня.

– Я, наконец, разобралась в себе, – отвечаю я, – Это накладывает свой отпечаток.

Понимающая улыбка появляется на его лице.

– Я видел тебя в шоу Грэма Нортона. Ты выглядела очень…очень собранной.

Собранной.

Пожалуй, это было идеальное определение. Но несмотря на то, что внешне я действительно старалась выглядеть холодной и отстранённой внутри меня бушевала буря. В том шоу речь шла о моем отце. Всех интересовали детали моей жизни в одном доме с серийным убийцей.

– Я старалась.

– Когда тебе нужно вернуться к «Vivify»?

– Самолет завтра утром.

– Оставишь мне автограф? – с доброй усмешкой спрашивает Алистер, от которой я не могу не улыбнуться.

Я подношу к губам чашку и делаю глоток кофе.

– Как бабушка Хлоя и дедушка Александр?

В глазах Алистера зажигается свет.

– У них все хорошо. Представляешь, бабушка развернула настоящую пекарню в «Добрых сердцах». Теперь у них к завтраку всегда подают свежий хлеб.

– Правда? – я искренне радуюсь за бабушку Алистера, – И как к этому отнеслось руководство?

– Они долго сопротивлялись, но бабушка Хлоя смогла их убедить.

Я качаю головой.

– С ума сойти.

– Да, – кивает Алистер, – Бабушка говорит, что чувствует себя так, словно у нее открылось второе дыхание.

На мгновение я задумываюсь о том, что стало этому причиной? Возможно дело в том, что теперь она знала, что убийца ее дочери мертв и она, наконец, сбросила с себя этот тяжелый груз.

– Не поэтому, Теа, – отвечает Алистер, словно прочитав мои мысли.

– Алистер… – вздыхаю я.

– Теа, прошел почти год, – перебивает он, – Мне, кажется, нам необходим еще один разговор.

– Зачем? Ведь ничего не изменилось.

«Я по-прежнему остаюсь дочерью убийцы твоей матери и, к сожалению, эту действительность изменить невозможно».

Я не произношу этого вслух, но взгляд Алистера говорит о том, что он все понял.

– Черт, Теа…Я не хочу говорить о своей матери и твоем отце, – Алистер проводит рукой по волосам, – Я хочу поговорить о нас.

Растеряно моргнув, я смотрю на него. Он хочет поговорить о нас?! На мой взгляд это не совсем обычное желание учитывая связывающие нас обстоятельства.

– О нас? – переспрашиваю я.

– Ты носишь серьги моей матери, – внезапно произносит Алистер и я изумленно киваю, – Почему?

– Он не отнимал их у нее. Она сама подарила их мне.

Теперь изумленным выглядит Алистер.

В ту единственную встречу с Люси Линмор, когда я принесла ей батончик «Малышка Рут», чтобы она не грустила, женщина действительно сняла с себя свои сережки и отдала мне.

Я говорю об этом Алистеру, а затем тянусь к ушам, чтобы снять с них сережки и вернуть их ему.

– Не надо, – Алистер останавливает меня, – Мама хотела, чтобы они принадлежали тебе. Я не имею права отнимать ее подарок.

Благодарно улыбнувшись, я отпиваю остывший кофе.

– Знаешь, если бы Кори тогда согласилась на мое предложение, все было бы по – другому.

Слова Алистера больно ранят. Я сражаюсь со слезами, отчаянно стараясь не заплакать, пока Алистер продолжает:

– Я был бы женат, продолжал писать картины и никогда бы не узнал кто такая Теа Гилмор, – тон Алистера становится напряженным, и я закрываю глаза, – В тот день в «Роквью» сердце твоего отца остановилось, а мое разбилось вдребезги.

Алистер был не единственным чье сердце тогда было разбито. Мой отец погубил нас всех.

Предательские слезы все – таки проливаются из моих глаз.

– Алистер, мне так жаль, – я готова повторить это тысячи раз, потому что это действительно так.

Я слышу, как Алистер отодвигает стул и встает из – за стола.

Он подходит ко мне и заставляет подняться. Протягивает руки и обхватывает своими горячими ладонями мое лицо.

– Ты не такая, как он, Теа, – мягко шепчет он, – Ты – потрясающая светлая девушка. Я бы очень хотел, чтобы все случилось иначе. Хотел бы встретить тебя в другом месте и при других обстоятельствах и никогда не знать той правды, что стоит между нами. Но мы не можем ничего изменить. Ты – дочь серийного убийцы. Я – сын его семнадцатой жертвы. Но эта реальность не может запретить мне любить тебя. Потому что именно это я и чувствую. Я люблю тебя, Теа.

Боже, я чувствую, что мое сердце вот – вот разорвется.

Это не может происходить на самом деле.

Алистер Линмор не может любить меня.

– Алистер…

– Дай нам шанс, – перебивает он, прижимаясь своим лбом к моему.

– Ты не сможешь не думать о том, кто я.

– Я знаю кто ты. Ты та, кто не оставил меня на улице в дико холодную ночь. Ты та, кто увел меня с той идиотской вечеринки, когда Кори решила проверить меня на прочность. Ты та, кто помог мне спасти Алека. Ты была со мной, когда у дедушки случился сердечный приступ и ты стала моим вдохновением.

Нежный взгляд Алистера блуждает по моему лицу, и я чувствую, как мое сердце трепещет в груди.

– Ты – больше, чем мне необходимо и больше чем я заслуживаю, – шепчет он, – Я смотрю на тебя и вижу тебя.

– Ты видишь меня? – я не верю в то, что слышу.

Алистер уверенно кивает.

– Я по тебе скучал, – признается он, – Каждую поездку в машине я слушал твои песни. И знаешь, я все же не смог сдержать обещание, которое дал тебе год назад. Я продолжаю рисовать тебя. Пытался перестать, но ничего не смог с собой поделать.

Алистер притягивает меня к себе, я льну к его груди и хватаю его за рубашку.

– Я тоже люблю тебя, Алистер. – признание, которое я все это время теплила в своей груди, вырывается наружу, обретая реальность.

От услышанного глаза Алистера потемнели, и я увидела в них свое отражение. Он на самом деле видел меня.

– Посмотрим, что из этого выйдет, – с улыбкой произносит он и опустив голову прижимается к моих губам. И в этот момент я ощущаю ее.

Любовь.

Любовь, которую мой отец, оказался не в силах отнять.

Эпилог

Алистер

Год спустя.

– Нервничаешь? – спрашивает Теа, поправляя воротник моей угольно – черной рубашки.

– Немного, – признаюсь я, – Все – таки эта выставка немного отличается от тех, что проходили в ЦСИ.

– Но ты все так же хорош в том, что делаешь, – я не совсем уверен, что мы говорим об одном и том же, но мне нравится, что моя девушка заставляет меня перестать волноваться, – И я очень тобой горжусь. Ты заслуживаешь каждую минуту этого невероятного вечера.

Сложно в это поверить, но сегодня выставка моих работ проходит в Нью – Йорке. И все благодаря мистеру Фогу и его безграничной любви к моим картинам. Конечно, я мечтал, что когда – то мои работы выведут меня на новый уровень, но не предполагал, что это случится так скоро.

Сегодня рядом со мной будут все, кто мне дорог: бабушка Хлоя и дедушка Александр, Картер, Дилан, Бостон и ее родители. Приемные родители Теи и Харпи тоже будут здесь.

Теа.

За этот год я не единожды убеждался в том, что тогда возле могилы своей матери, я принял верное решение.

Я прислушался к словам своей матери, которая, когда – то заставила меня пообещать, что я никогда не откажусь от своей любви.

Сейчас нам с Теей нелегко, но мы отлично справляемся. Наши напряженные графики отнимают большую часть того времени, которое мы могли бы посвятить друг другу, но мы оба горим тем, что делаем и полностью понимаем, и поддерживаем друг друга.

Бабушка и дедушка безоговорочно приняли мою девушку и за этот год они не разу не упомянули о ее отце. Мы стараемся вообще не говорить на эту тему.

Теа по – прежнему владеет похоронным бюро, но говорит, что вряд ли когда – нибудь всерьез займется этим бизнесом. Она планирует отказаться от него в пользу государства, но Глория и Стивен просят ее не торопиться.

Закончив с моей рубашкой, Теа уходит в комнату, чтобы взять пальто, а я надеваю куртку. В прихожей Теа запрыгивает в изящные лаковые лодочки черного цвета. Кстати, сегодня на ней мое любимое платье.

– Может поменяем планы и поедем в бар? – предлагаю я, когда мы устраиваемся на заднем сиденье в такси, – Я бы не отказался от «Белого русского».

Понимающая улыбка расцветает на лице девушки.

– Думаю после выставки мы сможем это устроить, – произносит она и отворачивается к окну, чтобы рассмотреть сияющий огнями вечерний Нью – Йорк. У нее так горят глаза, и я в, который раз зависаю в моменте, который позже перенесу на холст.

Я переплетаю наши пальцы снова ощущая знакомое покалывание в груди. Там, где живет она.

Моя Лиса.

– Мы на месте, – сообщает таксист, притормаживая у здания Музея современного искусства.

Теа выбирается из машины первая, а я следую за ней. Мне все еще сложно поверить в то, что это происходит на самом деле.

На входе нас встречают репортеры, на мгновение ослепляя вспышками фотокамер. Честно говоря, я уверен, что все они толпятся здесь из – за Теи.

Солистка «Vivify» в Нью – Йорке.

Первый заголовок, который осветил светскую хронику, едва мы сошли с трапа самолета.