– Сынок, я так тобой горжусь, – бабушка Хлоя спешит ко мне со всех ног и стискивает в объятиях, – Несмотря ни на что, ты справился.

Я никогда не скажу бабушке о том, что после казни Джона Ламберта хотел отказаться от выставки. Хотел раздать все картины, закрыть мастерскую и вернуться к первоначальному плану стать криминалистом.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

– Добрый вечер, – Бостон выныривает из – за угла, с подносом уставленным высокими бокалами, – Хотите шампанского?

– Спасибо, дорогая, – дедушка берет два бокала и один протягивает бабушке.

Бостон убегает в направлении стойки администратора, а уже через мгновение по залу разносится музыка. Музыка, неподходящая для сегодняшнего вечера, но совершенно точно подходящая для меня.

Это «Vivify».

Я стреляю взглядом в Бостон. В ответ она лишь невинно пожимает плечами и возвращается к своей работе.

Выставка официально открывается и на время все душевные терзания отходят на второй план. Я общаюсь с людьми, позволяю им задавать неудобные вопросы и фотографироваться со мной.

Две картины покупает мистер Фог, а еще одну приобретает его жена, чтобы украсить кабинет в своем свадебном агенстве. Приятно иметь почитателей своего творчества в лице успешного миллиардера и его не менее успешной супруги.

Я слышу голос Бостон и поворачиваю голову. Девушка стоит у «несовершенного совершенства», а рядом с ней семейная пара, очевидно мало что смыслящая в искусстве.

Я приближаюсь к ним

– Мы хотим купить эту картину, – произносит мужчина, – Я хочу разместить ее на нашей кухне, чтобы в моменты своих истерик моя жена смотрела на это море и успокаивалась.

Черта с два! Ни за что в жизни я не позволю этой особенной для меня картине, стать антидепрессантом для не контролирующей себя истерички.

Она не заслуживает получить ее.

Бостон бросает на меня изумленный взгляд.

– Прошу прощения, но эта картина не продается, – говорю я, – Вы можете подобрать для себя что – нибудь другое и мы с удовольствием организуем для вас доставку.

– Но…

– Ее уже купили, – к разговору подключается Бостон.

Губы мужчины кривятся.

– Кто?

– Мой отец, – бодро заявляет девушка, – Он стоит вон там.

Бостон кивает головой в сторону своего отца, который занят беседой с дедушкой Александром.

Брови мужчины ползут вверх.

– Вы дочь Алекса Фога?

– Именно так. Если хотите он может подтвердить, что уже купил эту картину немного раньше вас.

– Не надо, – отрезает мужчина, – Мы посмотрим, что – нибудь еще. Идем, Мэри.

Раздраженный мужчина уводит свою жену, и я с облегчением выдыхаю.

– Спасибо.

Усмехнувшись, Бостон прислоняется спиной к стене.

– Знаешь, мой отец очень не любит, когда я лгу. Расскажешь, почему мы так отстаивали именно эту картину?

– Я написал ее вместе с Теей, – признаюсь я, – Я пока не готов с ней расстаться.

– Очевидно, с ними двумя, – Бостон отталкивается от стены и возвращается к работе.

Следующие два часа проходят незаметно. Единственное, что выводит меня из равновесия – это плейлист Бостон. Она нарочно испытывает меня, включая популярные композиции «Vivify». Подпустить ее сегодня к стереосистеме было моей величайшей ошибкой.

– Хватит, – произношу я, одними губами, но все, что я получаю в ответ – лишь самодовольную улыбку.

Еще через два часа выставка заканчивается. Бостон провожает последних посетителей, запирает дверь и возвращается за стойку, чтобы посчитать сколько денег удалось выручить. Почти все мои картины оказались проданы, а значит сумма должна получиться вполне достойная.

– Предлагаю всем завершить этот день в моем ресторане, – мистер Фог хлопает меня по спине, – Выдохни, дружище. Все прошло идеально.

– Во всех смыслах, – подхватывает Бостон, – Можешь не беспокоиться насчет оплаты своих счетов. Начинай работать над новыми картинами, Линмор. Я с удовольствием поработаю на тебя еще раз.

– Я подумаю над этим, – отвечаю я.

– Наглец, – бросает девушка, но улыбается.

– Спасибо, – серьезно говорю я, – Сегодня ты была великолепна.

– Как и ты, Линмор.

– Правда твой плейлист…

– Я старалась. За это можешь не благодарить.

Остаток вечера мы проводим в ресторане мистера Фога. И все действительно, кажется, таким идеальным. Все, кроме одного.

Я потерял Тею так же быстро, как обрел.

***

Вернувшись домой, я принимаю душ и переодеваюсь. Сегодня был тяжелый изматывающий день. Я ложусь на кровать и беру в руки свой телефон точно зная, что хочу сделать. Стоит мне только воспроизвести видеозапись грусть и сожаление накрывают меня с головой.

Эту запись я сделал в тот день, когда застал Тею в одиночестве на репетиции в ЦСИ. Через несколько дней она уехала домой, а потом все полетело к чертям.

Я бы мог ей позвонить и позволить Тее самой решить хочет ли она, чтобы я присутствовал в ее жизни. Потому что я с каждым днем все больше осознавал, что хотел бы, чтобы она присутствовала в моей.

В моей мастерской по – прежнему стоит тот дурацкий цветок, и я все еще продолжаю поливать его дважды в неделю.

Отбросив телефон в сторону, я поднимаюсь с постели и бреду по коридору в сторону задней двери. Прохожу мимо спальни Картера, в которой сегодня остановились бабушка с дедушкой.

Я выхожу на улицу, сажусь на крыльцо и прикуриваю сигарету, подмечая, что сегодня удивительно теплая ночь.

Некоторое время спустя рядом со мной садится бабушка Хлоя.

– Ты в порядке, дорогой?

– В порядке, – отвечаю я, хотя уверен, бабушка знает, что это не так.

– Я знаю, что уже десятки раз говорила тебе это, но мы с дедушкой действительно очень тобой гордимся.

– Я знаю, – говорю я, выдыхая в ночной воздух белое облако дыма.

– Лучшее, что могла оставить после себя твоя мама – это ты, сынок. Знаешь, когда мы узнали, что Люси ждет ребенка мы были мягко говоря шокированы, – я вижу, как тяжело даются бабушке эти слова, но она продолжает, – А потом появился ты, и клянусь, более чудесного ребенка сложно было даже представить.

Я выбрасываю сигарету, обнимаю бабушку за плечи и целую в макушку.

– Знаешь, Алистер, я хочу тебе кое в чем признаться, – помедлив произносит бабушка Хлоя, – Я узнала Тею. В тот день, когда вы приезжали в «Добрые сердца». Поэтому я спросила ее фамилию.

Отклонившись в сторону, я вглядываюсь в лицо бабушки пытаясь понять шутит она или нет.

– Ты серьезно?

Бабушка согласно кивает.

– Я знала, что у него есть дочь. Сначала я увидела ее на снимке в газете через некоторое время после его ареста, а потом она приезжала на одно из судебных заседаний.

– И ты была так спокойна?

Бабушка недовольно фыркает.

– По – твоему, я должна была устроить скандал и выставить себя сумасшедшей старухой?

– Но…

Честно говоря, меня ошеломило ее признание.

– Если бы в тот день ты посмотрел на себя моими глазами ты бы все понял, сынок. Ты так смотрел на Тею, что я бы не смогла поступить иначе. Я верю, что она хорошая девушка. Глупо винить ее за то, что она его дочь.

– У нее остались мамины серьги.

Бабушка грустно улыбается, и я понимаю, что и этот факт не укрылся от ее глаз.

– Я думаю именно мама привела тебя к этой девушке. Она всегда была бунтаркой.

– Ты не знаешь этого наверняка, – протестую я и тянусь за еще одной сигаретой.

– Ты прав. Не знаю. Но Теа, так же, как и ты была ребенком. Вряд ли она может быть ответственна за поступки взрослого человека. Ведь ты был там и слышал, что он говорил перед казнью. Он лишил матери собственную дочь. Он отнял матерей у вас обоих.

Бабушка целует меня в щеку и уходит в дом, оставляя меня вариться в собственных мыслях.

Глава 39

Теа

Я сижу перед зеркалом и с остервенением тру глаза, пытаясь смыть этот дурацкий макияж. Мне совершенно не нравится новый имидж, который придумал Джери Ньюман, но людям он по душе, а значит кричаще яркие тени еще долго будут украшать мои веки.

Концерт только что закончился, и я вернулась в гостиницу чувствуя себя вымотанной до предела. Эти месяцы были сумасшедшими. Все так быстро закрутилось. Концерты, пресса, репетиции, званые ужины. Глория и Стивен видели меня лишь по видеосвязи, а Харпи пару раз приезжал, чтобы мы могли увидеться.

Долго скрывать от общественности правду о своем отце у меня конечно же не получилось. Спустя пару месяцев масштабного существования «Vivify» общественность узнала, что ее солистка – дочь маньяка и серийного убийцы. Но, как ни странно, эта информация сыграла Джери Ньюману только на руку.

Удивительно, но я наконец – то почувствовала облегчение. Теперь я могла не лгать и не прятаться.

Впервые за много лет я могла быть собой.

Прошло 334 дня с тех пор, как мы с ребятами согласились на предложение Джери Ньюмана и 334 дня, как я покинула Нью – Хоуп – город, который подарил мне надежды.

Хотя…я покинула не только Нью – Хоуп.

Алистер Линмор преследовал меня каждую ночь. Я старалась выбросить его из своей головы, и из своего сердца, но получалось у меня паршиво.

Бостон рассказала мне о, прошедшей выставке, которая имела успех, а потом я и сама в этом убедилась, когда увидела фотографию Алистера на обложке журнала «Art & Artists».

Я была рада за него.

И я скучала по нему.

Так сильно…

На каждом концерте я выкладывалась на полную катушку только бы у меня не оставалось сил на слезы, и я могла сразу же заснуть.

Иногда у меня получалось, а иногда нет.

Мне хотелось позвонить ему, просто, чтобы услышать его голос.

Мое глупое сердце все же продолжало надеяться, что между нами еще не все завершилось.

Я часто вспоминала, как мы пекли хлеб у него на кухне, как проводили время с Адамом и Алеком и как незадолго до того, как все закончилось, вместе создавали картину.

Это был один из лучших моментов в моей жизни.

Я знаю, что он отказался продать ее.

Еще я вспоминала ночь, что мы провели вместе. Несмотря на то, что для меня эта ночь была мучительной и раздирающей, я всегда думаю о ней с улыбкой.

Наверное, нам обоим была необходима эта встреча. Я, наконец, смогла вылезти из своей скорлупы и понять, что реальный мир не так уж и страшен. Поразительно, но теперь все те, кто отвернулись от меня после ареста отца, посылают мне запросы в друзья, шлют сообщения и приглашают на кофе. Они больше не считают меня прокаженной, правда проблема в том, что теперь мне это не нужно.

Сейчас я мечтаю выпить кофе лишь с одним человеком.

Из фургончика, где продают пончики с зеленой глазурью.

Но теперь так много изменилось.

Мы с ребятами из «Vivify» получили свой заслуженный успех. Рик смог купить дом, о котором мечтал, Пирс помог родителям расплатиться с долгами, а Ашеру, никогда прежде не летавшему на самолетах, теперь приходится проводить в них больше времени, чем на земле. Что же касается меня, я впервые в жизни добровольно согласилась на психотерапию.

Мы все изменились, но никто из нас об этом не жалеет.

Я поняла, что клеймо, которым меня наградили в Рединге не должно было определять мою дальнейшую судьбу. Да, мой отец оказался ужасным человеком, но это по определению не делало меня такой же. Я не должна нести ответственность за его поступки только, потому что во мне течет его кровь. Мои мысли становились ясными и чистыми. Я старалась заблокировать все плохие воспоминания и думать об отце только, как о…своем папе. И хотя порой это было не просто, у меня получалось.

Несколько месяцев назад я связалась с Дареном. Это было впервые после нашей встречи в кафе. Как оказалось, мой бывший парень следил за моими успехами. Мы мило проболтали некоторое время, пока ему не нужно было возвращаться к работе. Мне все еще было сложно принять тот факт, что Дарен уже не бездомный парень. Теперь у него есть уютная квартирка с собственным кабинетом и ванная комната с большим окном.

Никто из нас больше не затрагивал тему беременности. Мы оба оставили это в прошлом.

Покончив с макияжем, я переодеваюсь в свою обычную одежду, сменяя концертный костюм на спортивные брюки и бежевый свит – шот. Обычно после выступления ребята отправляются в какой – нибудь бар, а я отправляюсь в гостиницу, чтобы залезть в постель и утонуть в своих несбывшихся иллюзиях.

Так будет и сегодня.

В гостиничном номере у меня звонит телефон, и я улыбаюсь, увидев имя звонившего.

– Дилан.

– Привет, супер – звезда, – приветствует мужчина на другом конце провода, – Как ты?

– Все хорошо, – отвечаю я, падая спиной на огромную кровать, – А ты? Как мальчики?

– У нас все отлично. Как думаешь, ты сможешь выбраться к нам в следующую пятницу? Мы устраиваем вечеринку по случаю дня рождения мальчиков. И нам нужна наша Теа.

Наша Теа.

Так приятно слышать это.

– Будет торт с зеленой глазурью?

– Ну разумеется, – усмехается Дилан, – Мы скучаем по тебе. На прошлой неделе Адам устроил в школе драку. Твоя песня играла по радио и Адам сказал, что ты его подруга. Какой – то мальчишка сказал, что он все придумал и в итоге завязалась драка.

– Боже мой! – вскрикиваю я, – Он в порядке?

– Уже да, – Дилан смеется, – Но теперь тебе придется сделать с ним десяток снимков и дать ему свой автограф иначе реванша не избежать.

Теперь я смеюсь вместе с Диланом.

– Это не будет проблемой.

– Так ты сможешь приехать? – с надеждой в голосе спрашивает мужчина и мое сердце сжимается.

– Да…Думаю, я смогу. Только не говори мальчикам. Хочу сделать им сюрприз.

– Заметано, Суперзвезда, – отвечает Дилан, – Я сообщу точное время. Надеюсь, ты не забыла адрес?

– Не забыла. До встречи, Дилан.

Я отключаюсь и бросаю телефон рядом с собой на кровать. Тишина гостиничного номера окутывает меня, но мне комфортно в ней находиться. Я продолжаю лежать на спине, слушая лишь свое собственное дыхание. Мысль о том, что скоро я увижу Адама и Алека приятно согревает меня.