Да, черт возьми! А потом я всего лишь узнала, что мой отец преступник…

Несмотря на то, что мне хочется сказать это вслух, я проглатываю слова.

– Да. Наверное.

– Ну, а что еще? Колледж?

– Нет, – я подношу к губам чашку с кофе и делаю глоток, – А чем ты занимаешься?

Дарен откидывается на спинку стула.

– Владею небольшим автосервисом, – с гордостью произносит мой бывший парень, – Вся эта история с колледжем тоже прошла мимо меня, но я неплохо устроился. Можно сказать, даже лучше, чем ожидалось. Знаешь, я даже пытался разыскать свою мать или любых других родственников.

– Получилось?

– Только их могилы, – с горечью в голосе, усмехается Дарен, – Оказалось, я даже не могу ее ненавидеть. Наверное, мне было бы проще знать, что моя мать просто бросила меня.

Чувства, что я испытываю, находясь рядом с Дареном, сложно распознать. С одной стороны, я знаю этого парня, а с другой он совершенно чужой. Ведь он уже не тот юноша, которому я отдала свое юное сердце. Он взрослый мужчина.

«Расскажи ему. Он имеет право знать».

Внезапно Дарен подается вперед и берет меня за руку.

– Прости, Теа. Прости, что тогда оставил тебя. Я считал, что ты заслуживаешь кого – то более достойного, чем я.

Он сжимает мою ладонь, а я чувствую, что почти готова разреветься.

– Через несколько дней после нашей последней встречи, я подрабатывал в закусочной «Гренка» и увидел выпуск новостей. Там говорили про твоего отца. Я хотел вернуться за тобой, но не успел. Тебя уже забрали.

– Я жила в доме Харпи, – всхлипываю я, – Мой мир разрушился всего за один вечер, Дарен. Это было подобно смерти.

И только благодаря Алистеру, я снова смогла распробовать жизнь на вкус.

Дарен наклоняется, целует мою ладонь и прижимается к ней лбом.

– Прости, – снова шепчет он, – Я не лгал в тот вечер. Ты действительно лучшее, что со мной происходило. И до сих пор это неизменно.

– РАССКАЖИ ЕМУ!!!

Я больше не могу игнорировать этот настойчивый голос, что продолжает звучать в моей голове.

– Дарен? – тихо зову я.

– Да?

– После того вечера, я…я узнала, что беременна.

Я ощущаю, как все тело Дарена напрягается. Секунды двигаются неимоверно долго, и я сомневаюсь услышал ли вообще меня мой бывший.

Дарен медленно поднимает голову.

– Что ты сказала?

– Это произошло спустя месяц. Ты знаешь, все могло бы быть иначе.

– У нас есть ребенок?

Огромный ком из боли, обиды и отчаяния сдавливает горло.

– Нет, – хриплю я, – Мне не хватило сил, Дарен. Я не смогла сохранить его.

Слезы бегут по моим щекам, и я уже жалею, что согласилась на эту встречу.

– Я была маленькой напуганной девочкой, мир которой разрушился в одно мгновение. Мой отец оказался серийным убийцей. Смерть была моим соседом долгие годы, а я даже не подозревала об этом. Что бы я могла дать этому ребенку, кроме боли и страданий?

– Теа, мне так жаль.

Я поднимаю взгляд к потолку, сдерживая очередной поток слез.

– Дарен, ты был мне нужен, – шепчу я, – Мне было плевать кем ты был. Для меня ты был целым миром, а потом…, – я запинаюсь, не найдя в себе силы закончить.

Печальный взгляд парня встречается с моим.

– Я считал, что поступаю правильно. Ты была совсем юной.

Я закрываю глаза и чувствую, как по моим щекам текут слезы.

– Я так сильно любила тебя.

– Прости, – слышу я и начинаю плакать еще сильнее, – Клянусь, если бы я знал о ребенке…

– Вряд ли бы что – то изменилось, – перебиваю я, – К тому же, как ты сказал, я была слишком юной.

Несколько секунд Дарен медлит, а затем встает, перемещает свой стул и садится рядом со мной. Мой бывший парень заключает меня в объятия, крепко прижимая к своей груди, и я позволяю ему сделать это. Я рыдаю, оплакивая наше прошлое, нашего нарождённого ребенка и все то чему так и не дано было случиться.

– Я тоже тебя любил, Теа, – признается Дарен, – И всегда буду любить.

Я тоже всегда буду любить Дарена. Но правда в том, что та любовь, которая возникла между нами была…незрелой. Он искал во мне тихий причал, дом, в котором для него всегда будут открыты двери, а я давала ему все это, не требуя ничего взамен.

Сейчас, глядя на то, каким мужчиной он стал, я понимаю, что наш разрыв был необходимостью. Дарен обрел себя, нашел свое дело и понял, что жизнь не заканчивается в стенах заброшенного домика без тепла и электричества.

В конце концов, мои рыдания прекратились. Мы заказали вина и просидели несколько часов, рассказывая друг другу о том, что происходило за эти годы. О состоявшейся казни отца я тоже не умолчала. Несколько минут Дарен молчал, затем залпом выпил вино и попросил официанта принести еще.

Мы просидели в кафе до самого закрытия, а потом я уехала, навсегда оставляя с Дареном осколок своего израненного сердца.

А все остальное принадлежало Алистеру.

Глава 38

Алистер

– Что мы здесь делаем? – я глушу двигатель и непонимающе таращусь на висящую напротив вывеску тату – салона.

Сидящий на пассажирском сидении Дилан усмехается.

– А как ты думаешь, Лис?

Я поворачиваю голову и теперь мой непонимающий взгляд упирается в Дилана.

– Только не говори, что ты хочешь набить татуировку, – я даже не пытаюсь скрыть негодования в голосе.

– Почему я не могу этого хотеть? Я совершеннолетний, у меня есть двое детей, медицинская страховка и большую часть времени невыносимый друг – художник. Это мое тело, и я могу распоряжаться им, как мне будет угодно. Подхожу по всем пунктам.

– Хорошо, – я поднимаю ладони в примирительном жесте, – И что ты хочешь изобразить?

Дилан открывает дверь и выставляет ногу наружу, но прежде чем выйти оборачивается.

– Увидишь позже, – отвечает он и выбирается из машины.

Покачав головой, я бросаю взгляд на часы. Я обещал бабушке и дедушке, что сегодня приеду навестить их. За последний месяц мы виделись не так часто, как хотелось бы. Подготовка к выставке выматывала меня, и я оставлял себе лишь немного времени на сон. Я запретил себе отвлекаться, но мысли о Тее преследовали меня даже, когда я спал.

Все это время мы не виделись. Точнее, она не видела меня. Я же подобно назойливому преследователю несколько раз приходил к цветочной лавке и наблюдал за ней сквозь стеклянную витрину.

Она была по – прежнему красива и все еще значила для меня слишком много. Единственная эмоция, которая оставалась мне неподвластна была связана с Теей.

Дважды я видел, как она плакала. Ее ладони закрывали глаза, а плечи тряслись от рыданий, но даже тогда она была невероятно красивой.

Я пообещал Тее, что не буду рисовать ее. Это была сложная часть, но пока мне удавалось сдержаться.

Я выбираюсь из машины вслед за Диланом и мы заходим в салон. Я все еще не понимаю зачем ему понадобилось делать тату, но, если у отца – одиночки вдруг возникло такое желание, я совершенно не собираюсь пытаться отговорить его.

На входе нас встречает девушка – администратор, на которой практически отсутствуют не тронутые чернилами участки кожи. Во всяком случае той, что мы можем видеть.

Она провожает нас к свободному мастеру.

– Есть идея или хотите посмотреть каталог? – спрашивает мастер обыденным тоном.

Я выжидающе смотрю на Дилана, который достает из кармана сложенный лист бумаги и передает мастеру.

Пока мастер изучает листок, Дилан стягивает с себя футболку и садится на кушетку. Местом для своей первой татуировки мужчина выбирает заднюю поверхность грудной клетки.

– Ты знаешь, что она бросила учебу в колледже? – вопрос Дилана мягко говоря застает меня врасплох, но как ни странно я сразу понимаю о ком он спрашивает.

Я беззвучно киваю.

Конечно, я об этом знал. Бостон сказала мне, когда мы случайно встретились в кафетерии возле кампуса.

– И, что ты об этом думаешь?

Я пожимаю плечами. Снова беззвучно. Образовавшуюся между нами тишину заполняет лишь жужжание тату – машинки.

Мастер приступает к делу, но Дилан будто и не замечает этого. Все его внимание сконцентрировано на мне.

– Я хочу, чтобы она была счастлива, – произношу я, – Она этого заслуживает. Заслуживает того, чтобы в ней видели больше чем просто дочь серийного убийцы.

Я не лгал.

Я правда этого хотел.

– Мне, кажется, ты совершаешь ошибку, – аккуратно говорит Дилан, – Рядом с Теей ты был счастлив.

– Возможно, – отвечаю я, – Но тогда я еще не знал…

– Это ничего не меняет, Лис, – обрывает Дилан, морщась, когда игла тату – машины в очередной раз протыкает его кожу, – И ты это знаешь, но отказываешься, признаться.

– Я не знаю, что тебе сказать, – выдыхаю я, – Моя мама не хотела бы, чтобы я осквернял ее память

Дилан обреченно качает головой.

– Ты не прав, Лис. Теа – нужна тебе. Правда, когда ты будешь готов принять это может быть слишком поздно.

Все это время внутри меня будто происходили военные действия. Сначала мне казалось, что мне просто нужно пережить свою выставку, а дальше жизнь войдет в привычную колею, картины будут проданы, листовки разойдутся, я закончу колледж и полностью погружусь в искусство.

Но сейчас я понимаю, что это обман.

После встречи с Теей многое изменилось и дело совсем не в ее отце. И не в моей маме, если уж на, то пошло.

Дело во мне и в чувствах, которые я продолжаю испытывать.

– Готово, – объявляет мастер, заканчивая трудиться над татуировкой Дилана, – Здорово получилось.

– Можно взглянуть? – спрашиваю я.

Мастер кивает, и я обхожу кушетку, чтобы встать за спиной Дилана.

– Так ты не шутил? – я пораженно таращусь на слова, украшающие тело мужчины.

– Конечно, нет, – отвечает Дилан и я слышу в его голосе улыбку, – Все – таки тебе иногда стоит прислушиваться к тому, что я говорю.

– С ума сойти.

«Тень, что источала свет была в тебе всего прекрасней.

Сияй. Люби. Сквозь боль пылай…Не гасни».

Надпись, написанная Теей, красуется на спине Дилана.

«– Если, когда – нибудь я решусь сделать татуировку, я набью именно их».

Черт возьми, он действительно не шутил.

– Как думаешь, мальчикам понравится?

Я прочищаю горло.

– Без сомнений.

***

– Уверена, что справишься?

Девушка в строгих брюках и элегантной белой блузке стоит в центре зала и испепеляет меня взглядом.

– Ты серьезно, Линмор? Считаешь меня тупицей?

Бостон Фог призывно складывает руки на груди и меня посещает мысль, что возможно я зря во все это ввязался.

Дело в том, что мне была необходима девушка, исполняющая обязанности администратора на моей выставке. В предыдущий раз эту роль брала на себя Кори, но поскольку с момента моей последний выставки многое изменилось, мне потребовалось срочно выходить из ситуации.

И я не придумал ничего лучше, как попросить Бостон выручить меня. Как ни странно, девушка сразу же согласилась.

– Давай я еще раз объясню, что тебе нужно делать?

Бостон раздраженно закатывает глаза.

– Ты уже все мне объяснил, Лис. Дважды. На обороте каждой картины указан номер и ее стоимость. Когда, кто – то покупает картину, я заношу все данные в специальный журнал, и не забываю провести оплату. Предпочтительнее безналичный расчет. А еще мне нужно не забывать улыбаться, быть приветливой и не налегать на шампанское. Кстати, сегодня здесь будет мой отец, поэтому за последний пункт можешь не беспокоиться.

Поджав губы, я киваю.

Спорить с этой девушкой нет никакого смысла, поэтому я оставляю эту затею.

Спрятав руки в карманы своих идеально отглаженных брюк, я подхожу к особенной картине. Картине, которую я назвал «Несовершенное совершенство». Ту, что мы сотворили вместе с Теей.

Лишь ее имя мгновенно делает меня уязвимым.

Она действительно бросила колледж и уехала из Нью – Хоуп так же внезапно, как и появилась здесь.

Я скучаю по ней.

И пытаюсь забыть.

Безрезультатно.

Я знаю, что Бостон поддерживает с Теей связь, а еще она часто звонит Дилану и мальчикам. Я знаю, что у нее все в порядке и сейчас Теа находится именно там, где должна находиться.

– Как думаешь ее сегодня захотят купить? – Бостон оказывается рядом со мной и тоже смотрит на «Несовершенное совершенство».

Я пожимаю плечами.

– Не знаю, – отвечаю я, хотя на самом деле мне хочется, чтобы этого не произошло. Она хранит в себе слишком много воспоминаний, с которыми я не готов расстаться.

– Мне нравится ехать в машине и слушать ее по радио, – тихо начинает Бостон, – В такие моменты я представляю, что она сидит на пассажирском сидении и мы едем пить девчачьи коктейли. Или «моккачино».

Песни «Vivify» действительно теперь очень часто звучат по радио. И удивительно, но я точно знаю какую из их композиций написала Теа. То, как искусно она рифмует слова и переплетает фразы нельзя спутать ни с чем.

Оставив без комментариев слова Бостон, я отхожу от картины.

– Давай настраиваться на работу, – предлагаю я, – Через двадцать минут мы открываемся. Переживем этот вечер, и я куплю тебе «Моккачино».

Вместо ответа Бостон показывает мне средний палец и развернувшись уходит за стойку администратора.

Первыми приезжают бабушка Хлоя и дедушка Александр. Их привозит Картер, который заходит в зал, держа за руку Линду. Очевидно, мой друг не шутил, когда рассуждал о том, что она очень похожа на девушку, на которой он мог бы жениться.

Следующими появляются мистер и миссис Фог, а затем и Дилан. Сыновей он оставил с их новой няней.

Люди заполняют зал, а я честно говоря, не ожидал, что сегодня посетителей будет так много. Надеюсь, у нас достаточно шампанского и закусок.

Я замечаю группу преподавателей из нашего колледжа, владельца закусочной, где иногда обедаю и того самого татуировщика, который набивал Дилану его тату.