Во мне пульсирует возбуждение, и я понимаю, что хочу большего.

Хочу раствориться в нем.

Нырнуть в это море, без права быть спасенной.

Продолжаю свою сладостную пытку, Алистер входит в меня двумя пальцами.

– Алистер, – всхлипываю я.

– Все в порядке, Принцесса. Мы почти закончили.

Черт возьми, почему это звучит так сексуально?

Запрокинув голову ему на плечо, я чувствую приближение кульминации. Мои колени дрожат, и я едва держусь, чтобы не упасть. Пальцы Алистера продолжают двигаться во мне.

– О, Боже, – теплое дыхание приятно щекочет кожу, пока Алистер покрывает жадными поцелуями мое обнаженное плечо.

Волны блаженства накрывают меня внезапно и так мощно, что мне приходится прикусить губу, только бы сюда не сбежалась вся охрана ЦСИ.

Алистер крепко удерживает меня в своих руках.

– Тише, детка, – просит он и я слышу в его голосе улыбку.

Когда мы заканчиваем, он тянет меня назад, я делаю несколько шагов и вижу, как на холсте разлилось безмятежное море.

– Посмотри, что ты создала, – шепчет Алистер.

– Это…это было, – я не могу подобрать нужных слов.

– Согласен, – дерзко усмехается он, – Эти волшебные пальцы способны на многое.

– Я имела ввиду…, – начала я, но потом передумала, – Хотя нет. Ты все правильно понял.

Картина действительно вышла невозможно прекрасной. Я никогда не делала ничего подобного и могу сказать, что я была в восторге.

От всего, что здесь происходило.

Глава 30

Теа

– Стивен! Наши дети дома!

Глория набрасывается на нас с Харпи, как только мы переступаем порог дома и едва не душит нас в своих объятиях. Эта женщина никогда не отличалась сдержанностью особенно, когда дело касалось нас с Харпи. По дому разносится запах пирога с лососем, и я чувствую, что нас здесь ждали.

Я уехала из этого дома всего несколько месяцев назад, но кажется, что прошло несколько лет. С тех пор, как я в последний раз стояла в этой прихожей многое изменилось. В моей жизни появилась работа, музыка и много дорогих мне людей, без которых теперь представить свою жизнь будет невероятно сложно.

И у меня появился Алистер.

Потрясающий художник с глазами бушующих вод Босфора. Любитель кофе, сигарет с корицей и моего пения.

– Как вы доехали?

– Все хорошо, мам, – Харпи высвобождается из объятий своей матери и скидывает ботинки.

Глория ласково взъерошивает его волосы.

– Ваши спальни готовы, – произносит она, – И пижамы тоже.

– Мам, ты серьезно?

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Харпи может быть сексуальным жеребцом и блистать на обложках журналов мод, но его мама всегда держит в своем шкафу фирменный козырь в виде забавной пижамы с енотами, которых в детстве так любил Харпи.

К счастью, из гостиной появляется Стивен и прерывает «пижамную» битву.

– Боже, что за суперзвезды в нашей прихожей? Неужели, это наши дети?

– Пап.

Хихикнув, я обнимаю Стивена, который по-отечески прижимает меня к себе.

– Привет, детка, – произносит Стивен, – Надеюсь, Харпи хорошо за тобой присматривал?

Я слышу ехидное хмыканье друга и стреляю в него взглядом поверх плеча Стивена.

– Конечно.

После еще одной порции приветственных объятий, я поднимаюсь в свою комнату и осматриваю ее так, будто вижу впервые. Теперь это больше похоже на комнату для гостей. Я прожила в этой комнате несколько лет, но сейчас она, кажется мне какой – то…детской. И действительно, за те несколько месяцев, что прожила в «Нью – Хоуп» я словно выросла. Повзрослела на несколько лет.

Позже, за ужином, Глория сказала мне тоже самое. Мы ели пирог с лососем, брускетты с вялеными помидорами и овощной салат. Я рассказывала Гилморам о колледже, цветочной лавке и музыкальной группе, а Харпи хвастался новым контрактом в рекламном агентстве, давая понять своему отцу, что работа в ресторане совсем не то, чему он бы хотел посвятить жизнь. Родители Харпи были исключительными людьми, с широкой душой и добрым сердцем, но им была чужда подобная жизнь. Но они искренне старались понять и никогда не препятствовали мечте Харпи. Даже когда он заявил, что не собирается поступать в колледж, они не стали давить на него, хотя я уверена, что в глубине души они все же надеялись, что их сын передумает. Кажется, Стивен надеется до сих пор.

– Теа, в субботу соберутся все наши родные, – произносит Глория, – И в этом году я хочу фейерверки лучше, чем на день Благодарения.

Глория обожает планировать праздники. Особенно мой день рождения, потому что здесь ей предоставлен полный карт – бланш. Каждый год на один день ресторан Стивена перестает принимать посетителей. Там собирается вся семья Гилмор. Стивен готовит свои фирменные блюда, за исключением пирога с лососем, который по праву остается за Глорией. Мы ужинаем, слушаем музыку, а на десерт всем полагается ванильное мороженное с шоколадным ликером.

Видимо в этом году будут еще и фейерверки.

Я бы очень хотела, чтобы в этом году здесь был Алистер.

– Мне нужно будет вернуться в Нью – Хоуп на пару дней пораньше. Группу пригласили выступить на благотворительном приеме, который устраивает отец моей подруги из колледжа. И еще…, – я глубоко вздыхаю, прежде чем продолжить, – Я хочу сходить в дом…Джона.

За столом воцаряется молчание. Я стискиваю пальцами вилку так сильно, что они немеют.

Я действительно это сказала. И я действительно собираюсь сделать это.

– Зачем тебе туда идти? – с ужасом спрашивает Харпи, первым нарушая молчание, – Там же настоящий Ад, Теа.

– Харпи, там мой дом.

– Твой дом здесь. И тебе незачем убеждать себя в обратном.

– Почему ты злишься? Это ведь просто дом.

– Нет, черт возьми, это не просто дом! Это гнилое проклятое место, в котором творились ужасные вещи, и я не могу быть спокоен, когда моя сестра так спокойно говорит о том, что хочет вернуться туда. Там – тьма, Теа.

– Харпи, – предупреждающе одергивает Стивен. Глория молча наблюдает за происходящим за столом.

– Харпи, как бы мне ни хотелось, я не могу просто взять и вычеркнуть из головы память об этом доме. Я правда пыталась, но я прожила там много лет. Там проходили мои дни рождения. Там осталась моя комната с розовыми стенами и любимый ночник с рыбками. Там осталась часть меня. И я хочу попытаться забрать ее с собой, – шепотом заканчиваю я. Пирог с лососем комом встает внутри. Я хватаю стакан с водой и жадно пью. Харпи багровый от злости смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Теа права, – тихо произносит Глория, – Нельзя все время обходить его стороной. Я знала, что, когда – нибудь она захочет посетить его, поэтому продолжала присматривать за ним. В конце концов, это ее наследство.

– К черту такое наследство, – выплевывает Харпи и отодвигает от себя тарелку.

– Сын, хватит! – приказывает Стивен, – Теа сама может решить, как ей поступать. Мы взяли ее в семью с определенным багажом и приняли это. Дом Джона остался за Теей, так же, как и похоронное бюро. Если завтра она решит облить его крыльцо бензином и чиркнуть спичкой значит так тому и быть, а если захочет остаться там жить мы будем с удовольствием приходить туда на ужин.

Харпи вскакивает со стула и уносится прочь.

Я с благодарностью смотрю на Стивена.

– Спасибо. Спасибо, что поняли меня. Я знаю, что говорила, что не собираюсь возвращаться туда, но я чувствую, что должна это сделать.

– Милая, не обижайся на Харпи. С первого дня вашего знакомства от стремился оберегать и защищать тебя. Ему потребуется немного времени, чтобы понять, что теперь ты способна сделать это сама.

Мы заканчиваем ужин, а Харпи так и не появляется. Я чувствую вину за то, что сообщила о своем решении так внезапно и испортила его первый ужин в родительском доме. Поэтому, чтобы хоть как – то искупить свою вину, я смешиваю в блендере ингредиенты для «пино – колады».

Я нахожу Харпи на заднем дворе, сидящим на подвесных качелях. Между зубов у него зажата сигарета, а взгляд устремлен в небо.

– Не помешаю? – спрашиваю я, протягивая другу бокал с коктейлем. Он принимает напиток, и я чувствую, что это хороший знак.

Харпи пробует коктейль.

– В моем исполнении вкуснее.

Я опускаюсь рядом с ним.

– Я не пыталась превзойти тебя. Ты всегда готовишь «пино – коладу», чтобы порадовать меня. Мне показалось, что сегодня моя очередь.

Мы молча пьем коктейли и смотрим на звездное небо.

– Ты правда хочешь пойти туда? – спрашивает друг спустя время.

– Хочу. Честно говоря, это решение и для меня стало сюрпризом. Не думала, что, когда – нибудь снова войду в этот дом.

– Я тоже. Знаешь я до сих пор помню тот вечер, когда Джона выводили в наручниках. Он даже не был удивлен, что за ним пришли.

– Ну, наверное, когда совершаешь подобное сложно представлять другой исход. Думаю, он знал, что однажды этот день настанет.

Харпи глубоко вздыхает.

– В тот вечер ты словно разбилась вдребезги на моих глазах. Черт, Тэй – тэй, мы дружили с трех лет и это был первый раз, когда я видел тебя такой. Твое лицо было такого же цвета, как асфальт, на котором ты сидела. Я не понимаю, как ты можешь желать вернуться туда.

– Харпи, все будет хорошо. Я справлюсь.

– Позволь мне хотя бы пойти с тобой?

– Нет, Харпи. Я должна сделать это одна. Но ты можешь встретить меня после.

Слава Богу, Харпи больше не спорит. Мы еще немного смотрим на звезды, допиваем свои коктейли и расходимся по своим комнатам. Я переодеваюсь в приготовленную Глорией пижаму и уверена за стеной Харпи делает то же самое.

Мой друг был прав. Пять лет назад я действительно разбилась вдребезги. И вернуться в дом отца, значит собрать все недостающие осколки, чтобы снова стать цельной.

***

– Милая, просыпайся! – Глория Гилмор врывается в мою комнату в шесть часов утра извещая о том, что настал день моего рождения. Где бы я ни жила этот день всегда был праздником. Отец устраивал для меня праздник, приглашал моих друзей из школы и украшал дом цветами. А вечером я обязательно пела. Я чувствовала себя самой любимой девочкой в мире и даже не подозревала, что мой отец живет двойной жизнью.

Я наблюдаю, как моя приемная мать раздвигает шторы и спешит ко мне с объятиями. Я прижимаюсь к ней, ощущая знакомый запах лимонного кондиционера и свежеиспеченных блинчиков.

– Я пеку твои любимые блинчики, – сообщает Глория отстраняясь, – А Стивен уже уехал за цветами.

– Не стоило, – иногда я чувствую неловкость от такого проявления заботы, – Вы и так делаете для меня слишком много.

– Не больше возможного и не больше того, чего хотим сами, – отвечает Глория, ласково поглаживая меня по щеке, – Приводи себя в порядок и спускайся к завтраку.

Глория выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь, а я собираюсь принять утренний душ, когда мой телефон оживает.

Это Алистер.

– Доброе утро, Ковбой, – приветствую я, отвечая на звонок, – Неужели ты встал в такую рань ради меня?

– Вообще – то, я еще не ложился, – слышу я его грубый голос и чувствую, как он улыбается, – Но я мог бы. С днем рождения, Принцесса.

– Спасибо, – я расплываюсь в радостной улыбке, – Как поживает мой цветок?

– О, все отлично. Я уже дважды поливал его.

– Хорошо.

– Кажется, он скучает по тебе, – произносит Алистер, – И я тоже.

От этой фразы мое сердце ликует. Я и не думала, что простые слова могут ощущаться так по-особенному.

– Я тоже скучаю по тебе, – шепчу я, – Почему ты еще не ложился?

– Я в мастерской. Работал над картиной, много курил и представлял тебя, сидящей на перевернутом ведре.

Я смеюсь.

– Боже, в моей голове это выглядит ужасно.

Алистер смеется вместе со мной.

– На самом деле, я солгал.

– В чем именно?

– Я представлял, что ты поешь для меня. И это было чертовски красиво.

– Я спою для тебя, когда вернусь, – обещаю я.

– А можешь сделать это прямо сейчас? – просит Алистер, удивляя меня, – Немного. Мне нужно услышать тебя.

Я закрываю глаза и представляю, что Алистер сидит рядом со мной. Я сижу, уткнувшись ему в грудь и прижимаюсь губами к тому месту где изображена лиса. Я вижу каждую деталь его татуировки и огонь вспыхнувший во мне пылает с такой силой, что это ошеломляет меня.

И я начинаю петь для него.

Его вздох раздается на другом конце провода.

Эта песня предназначается для него.

Для Алистера.

Я спускаюсь к завтраку, Харпи подхватывает меня на руки и кружит по кухне.

– С днем рождения, сестренка. Мне, показалось, или я слышал, как ты пела?

– Не показалось, – отвечаю я, когда Харпи опускает меня на пол. После разговора с Алистером, я получила поздравления от парней из «Vivify», Дилана и Бостон.

– Мне нравится, что ты снова стала собой.

– Да, – улыбаюсь я, – Мне тоже.

До самого вечера я не занималась ничем, что можно было бы считать стоящим. Смотрела кино, накрасила ногти красным лаком и накрутила волосы в изящные локоны.

В шесть часов вечера мы прибыли в ресторан на вечеринку в честь моего дня рождения, где собрались родственники семьи Гилмор. Меня обнимали, спрашивали о моей жизни в Нью – Хоуп и разумеется не обошлось без песен. Но с каждой секундой, что я проводила на своем празднике, во мне росла потребность.

Потребность посетить дом отца.

Пока гости веселились в ожидании торта и фейерверков, я нервно бродила из угла в угол, потягивая шампанское. Мне было необходимо оказаться там и это желание дико пугало меня.

– Ну, что сестренка? Веселишься? – из толпы выныривает Харпи. Он забирает пустой бокал из моих рук и меняет на новый. Честно говоря, я даже не заметила, когда он опустел.

– Эм, стараюсь, – усмехаюсь я, прогоняя прочь мысли о доме.

Харпи прикладывается своим бокалом к моему и раздается звонкий «дзинь».