Она бы увидела в ней ту девушку, за которую нужно изо всех сил бороться.

Сам того не замечая, я поднимаю ладонь и потираю то место, где под рубашкой изображена лиса. Грудь саднит, будто мама знает, что я думал о ней.

Теа открывает глаза, ловит мой взгляд, и я понимаю, что хочу попробовать. К чему бы это, черт возьми, не привело я хочу попробовать.

Хочу попробовать сделать ее своей.

Песня заканчивается. В гостиной воцаряется тишина. Я обвожу взглядом гостей и вижу, что все они ошеломлены. Женщины промакивают уголки глаз бумажными салфетками, а мужчины с задумчивым видом вертят в руках бокалы с напитками. Даже дети притихли, позабыв об играх.

Из ступора всех выводит Адам. Он приподнимает голову и целует Тею в щеку. Его брат делает тоже самое, с другой стороны.

– Это было восхитительно, – произносит одна их женщин, кажется мать девочек – близняшек с золотистыми волосами из класса Алека.

– Девочка, тебя ждет потрясающее будущее, – я не знаю кто именно это говорит, потому что слишком занят тем, что продолжаю пялиться на Тею. Я дожидаюсь пока мальчики спрыгнут с ее коленей, подхожу к ней и протягиваю руку.

– Можно тебя на пару слов?

Кивнув, девушка принимает мою руку, и я увожу ее на кухню.

– Ты в порядке? – спрашивает Теа, как только мы оказываемся наедине. Она уходит в противоположный конец кухни и бросает быстрый взгляд на коридор, ведущий к комнате мальчиков. Я знаю, о чем она думает. Воспоминание той ночи, когда я прижал ее к двери в том коридоре и поцеловал, вспыхивает в ее глазах.

– Хотел спросить у тебя тоже самое.

– Думаю, да, – отвечает она, а затем добавляет более увереннее, – Да.

Я делаю два шага вперед и теперь нас разделяет лишь дурацкий кухонный стол.

– Я тоже об этом думал.

– О чем?

– О том поцелуе, – отвечаю я, – Точнее, я постоянно о нем думаю. И хочу повторить.

Черт возьми! По тому, как загораются глаза Теи, я понимаю, что она со мной согласна. А еще она цепляется пальцами за край стола, что тоже можно воспринимать, как побуждение к действию.

Но я стараюсь держать себя в руках и не терять контроль, потому что, черт возьми, мы находимся на кухне Дилана и прямо за ее дверью куча детишек и их родители, которые накачаны пивом и дешевым вином.

– Ты хотел, о чем – то поговорить, – напоминает Теа.

– Может просто перейдем к поцелуям? – отшучиваюсь я, не теряя надежду, что не выгляжу полным кретином.

– Лис, в чем дело?

Я провожу рукой по волосам, просто потому что мне нужно чем – то занять руки.

– Я хочу пригласить тебя на свидание. Давай сходим куда – нибудь? Куда угодно. В кино или в кафе. Можем пойти в караоке, где ты сразишь всех наповал, а я буду бесконечно горд, что ты пришла со мной.

– Ты пьян? – она недоверчиво смотрит на меня.

– Нет. Может немного. Дилан угостил меня виски, – признаюсь я, – Но то, что ты сделала пять минут назад в гостиной опьянило меня намного сильнее.

– Алистер…

– Давай просто попробуем, – прошу я, – Забудем причину, по которой я оказался у тебя на работе в тот первый вечер и притворимся, что познакомились в твой первый день в колледже.

Не дожидаясь ответа, я обхожу этот проклятый стол и становлюсь напротив Теи. Я вижу борьбу в ее глазах, вижу, что она сражается с желанием остаться и убраться отсюда прочь и опасаясь, что она выберет второе, я протягиваю руки и обнимаю ее за талию.

А потом я опускаю голову и целую ее.

Это не поцелуй утешения. Не поцелуй, забирающий часть боли. Не поцелуй, который спасает от темноты.

Это просто поцелуй. Поцелуй, который нам обоим необходим. Я бы мог сказать десятки слов, но ни одно из них не смогло бы сказать больше.

Я буду бороться.

Я буду бороться за тебя, Теа.

Позже, когда я возвращаюсь домой этим вечером меня одолевает странное тянущее чувство. Я бросаю ключи на столик в прихожей и скидываю ботинки. Прислушиваюсь к звукам, но в доме стоит звенящая тишина, которая совсем меня не успокаивает.

Я направляюсь прямиком в ванную, где принимаю душ, а затем заваливаюсь в кровать, но спать мне совсем не хочется.

Удивительно, но рисовать тоже.

Я снова встаю и бесцельно брожу по комнате. Тянущее чувство становится лишь сильнее, и я не понимаю в чем именно источник тревоги. Сегодня был замечательный день, без единого намека на происшествия.

Мне просто нужно заснуть, но я, черт возьми, не могу.

В шесть часов утра раздается телефонный звонок и я, наконец, понимаю причину своих терзаний:

– Мистер Линмор, мне очень жаль, но у вашего дедушки случился сердечный приступ, – сообщает равнодушный женский голос, и я чувствую, как мир, в котором я жил прежде дает огромную трещину.

В который, мать его, раз.

Глава 27

Теа

Мы с Харпи ужинаем на полу в гостиной и смотрим сериал. С того момента, как я стала петь в «Vivify» у нас с ним редко получается проводить время вместе. Харпи практически не бывает дома, а я почти каждую ночь провожу за пределами своей комнаты, поэтому этот вечер мы решили посвятить друг другу.

– Так значит он пригласил тебя на свидание? – спрашивает Харпи, отправляя в рот кусок мясной запеканки с картофелем.

Вчера Алистер был очень убедителен, когда просил меня пойти с ним на свидание, но даже если бы он не настаивал я бы все – равно согласилась. С каждым днем я все сильнее привязываюсь к этому парню, забывая о последствиях, которые могут меня настигнуть. Я знаю, как это бывает, когда тот, кто вам дорог, забывает о вашем существовании.

– Пригласил, – подтверждаю я.

– И ты согласилась?

– Я не сказала «нет».

– Ты говорила с ним о Джоне? – осторожно спрашивает Харпи и запеканка застревает у меня в горле.

– Господи, конечно, нет. Как ты вообще себе это представляешь?

– Я просто хочу сказать, что, если ты планируешь быть с этим парнем тебе не стоит скрывать такие важные подробности.

Я чувствую, что, если Харпи не перестанет нас снова ждет скандал, поэтому затыкаю себе рот куском запеканки, давая тем самым понять своему другу, что разговор закончен.

Но Харпи знает, что он прав. Так же, как и я это знаю. Но я не могу рассказать Алистеру о своем отце. Черт возьми, он не просто сидит в тюрьме. Он похитил и убил тринадцать женщин и эта не та информация, которую хочется рассказывать при знакомстве с парнем.

Внезапно раздается звонок в дверь.

– Ты кого – то ждешь? – Харпи ставит сериал на паузу.

– Нет. А ты?

– Очевидно, что нет.

Звонок повторяется и на этот раз более настойчиво.

– Пойду открою, – хмурясь Харпи отставляет тарелку и встает с пола. Бурча себе под нос, Харпи идет к двери.

Из коридора доносятся приглушенные голоса, а спустя мгновение в гостиной появляется…Картер.

– Картер?

– Привет, Теа.

Встревоженное выражение его лица пугает меня.

– Что случилось? – я поднимаюсь на ноги.

Картер обхватывает рукой заднюю часть шеи и делает глубокий вдох.

– У дедушки Алистера случился сердечный приступ, – сообщает он.

Моя рука подлетает ко рту.

– О, Господи. Как он?

– Честно говоря, не очень. Черт, чувак расклеился, но кто станет его винить, верно? Но мне нужно уехать. Родители Линды устраивают званый ужин, и я обещал быть. Но я не могу оставить Лиса одного.

– Ты хочешь попросить меня остаться с ним? – догадываюсь я.

– Только если тебе не трудно.

– Конечно, нет. Я поеду прямо сейчас.

Я уношусь в спальню, чтобы взять ключи от машины. Я быстро переодеваюсь в худи и спортивные брюки и возвращаюсь в гостиную, где меня ждет Картер.

– Я постараюсь вернуться побыстрее, – произносит Картер, когда мы выходим на улицу.

Я кладу руку ему на плечо и легонько сжимаю.

– Все в порядке. Я останусь сколько нужно.

– Пусть Лис не признает этого, но ему повезло, что ты появилась в его жизни. С Кори он таким не был. Он все – время волновался о том, достаточно ли он хорош для нее. Думал о том, как они смотрятся на людях. Старался быть тем, кем никогда не являлся только бы не подорвать имидж Кори.

– Я не думаю, что делаю что – то особенное, – признаюсь я, чувствуя, что могу заплакать от слов Картера.

– Делаешь, – твердо произносит Картер.

Я отпираю машину и забираюсь внутрь.

– Вдруг он будет против моего прихода?

– Не будет, – с улыбкой возражает Картер, – По крайней мере, когда я уходил он сидел на диване и слушал ту песню, которую ты пела на празднике в доме Дилана. Сказал, что ты делала это лучше.

Боже мой, очевидно я в беде.

Продолжая улыбаться, Картер подмигивает мне и захлопывает дверь моей машины.

***

Я нахожу Алистера сидящим на диване в гостиной. Перед ним стоит открытая бутылка с водкой «Онегин», а в руках он держит фото. Если он и улавливает мое движение, то вида не подает. Его взгляд прикован к фотоснимку, на котором, изображены его родные.

– Привет, – я осторожно опускаюсь на диван рядом с ним, не зная, чего ожидать. Алистер не отвечает. Честно говоря, я вообще не уверена, что он заметил мое присутствие. Я не знаю, что еще сказать или сделать, поэтому продолжаю молча сидеть рядом с Лисом, наблюдая за движением стрелки настенных часов.

Мой отец говорил, что все люди по-разному справляются с горечью утраты, а причин ему не верить у меня не было. Он видел все это почти каждый день. Некоторые люди громко смеялись, жутким истеричным смехом, не имеющим ничего общего с тем смехом, который люди издают, когда счастливы. Некоторые замыкались в себе, в то время, как другие пускались во все тяжкие. Отец рассказывал про одного вдовца, которого он застал в туалетной комнате похоронного бюро, в компании проститутки. Он сказал, что секс помогает ему справиться с горем.

Последние пять лет, мне интересно, что буду чувствовать я, когда приговор все – таки будет исполнен. Какой из всех способов выберу я.

К счастью, дедушка Алистера жив, но я знаю, что происходит у него в голове.

– Те несколько секунд, которые я думал, что дедушка умер, были страшнее всего, – наконец произносит Алистер. Его голос полон боли, – Я думал, что больше не увижу его.

– Он не оставит тебя, – уверено произношу я, словно это правда. Но это так не работает. Я знаю это. И Алистер тоже знает. Я понимаю это по горькой усмешке, что в эту самую секунду срывается с его губ.

– В конечном счете именно так и происходит, – говорит парень и тянется к бутылке с водкой. Делает несколько жадных глотков и протягивает бутылку мне.

– Нет, спасибо.

– Знаешь, сегодня я впервые в жизни по – настоящему разозлился на дедушку. Хотелось сказать ему: «Эй старина, у твоего внука и так жизнь не сахар, а ты тут умирать надумал! Выкинь эту хрень из головы»

– Я думаю, что это нормально.

– Возможно, – Алистер смотрит на зажатую в своей руке бутылку, – Но потом мне стало стыдно за свои мысли.

– Это тоже нормально, – повторяю я, – С ним все будет хорошо.

Я протягиваю руку и сжимаю ладонь Алистера.

Алистер протягивает мне снимок, на котором изображен он, его бабушка и дедушка. Алистер стоит в центре и обнимает их за плечи.

– Мой шестнадцатый день рождения. Тогда я уже был знаком со смертью. И сегодня я был готов встретиться с ней вновь.

Я решаю, что нужно срочно что – то сделать, пока разговоры о смерти совсем не поглотили Алистера.

– Ты помнишь, как твоя бабушка пекла хлеб? Я имею ввиду рецепт.

Алистер удивленно смотрит на меня. Он начинает задумчиво жевать нижнюю губу, и я невольно вспоминаю тот жаркий пьянящий поцелуй, что не так давно состоялся между нами.

– Удивительно, но да, – наконец отвечает он, отвлекая меня от воспоминаний.

– Отлично, – я встаю с дивана и протягиваю Алистеру ладонь, – Значит, идем на кухню. Будем печь хлеб.

Алистер с сомнением смотрит на мою руку.

– Не уверен, что в нашем доме есть все необходимое.

– Тогда мы сходим в магазин.

Но в магазин идти нам не приходится. В кухонных шкафах мы находим все необходимое для выпечки хлеба, а так как из нас двоих именно Алистер знает рецепт, то я позволяю парню полностью руководить процессом.

Пока я просеиваю в миску муку, Алистер взбивает яйца и сливочное масло. Для двоих человек, эта кухня оказывается не такой уж и просторной, и мы с Алистером невольно прикасаемся друг к другу.

– Как дела в группе?

– Все хорошо. Похоже ребята смирились с моим присутствием и теперь мы отлично ладим. Кстати, мистер Фог пригласил нас выступить на его благотворительном приеме в честь Дня Благодарения.

– Это хорошая новость. Теперь ты находишься там, где должна быть. Я рад, что твоя «нить искусства» не оборвалась, – произносит Алистер, заканчивая взбивать смесь для хлеба. Это невообразимо, но каждое слово, сказанное мне Алистером словно касается моего сердца в тех местах, о существовании которых я давно забыла.

Я ничего не говорю, потому что знаю, что он прав.

И Алистер тоже знает это.

Двадцать минут спустя, я ставлю хлеб в духовку, а Алистер выливает остатки водки в раковину.

– Хорошее решение, – говорю я, прислоняясь спиной к кухонному столу.

– Теперь в этом нет необходимости.

Я не могу сдержать победной улыбки.

– В этом всегда нет необходимости.

Я не двигаюсь с места, а вот Алистер делает всего один уверенный шаг вперед и оказывается ко мне вплотную. Внезапно мне становится жарко, и горячая духовка не имеет к этому никакого отношения. Я цепляюсь пальцами за края столешницы у себя за спиной, только бы удержать равновесие.

– У тебя такие красивые глаза, – произносит Алистер, поддевая пальцем мой подбородок, – Мне все время хочется их рисовать.

– Что тебя останавливает?

– На самом деле, ничего. Я отведу тебя в мастерскую и ты сама это увидишь.

Взгляд Алистера завораживает. Его дыхание опьяняет меня, но я стараюсь контролировать ситуацию. В конце концов, я здесь только для того, чтобы не позволить ему свалиться в пропасть отчаяния.