Я оборачиваю руки вокруг его шеи. Теперь все внимание Алистера сосредоточено на мне и в глубине души я радуюсь своей маленькой победе.

До нас снова доносится смех Кори. Мы оба слышим его.

– Не смотри туда. Смотри на меня.

– Я смотрю на тебя, – шепчет Лис, – Я вижу тебя, Теа.

Руки Алистера ложатся на мою талию, и он придвигает меня ближе к себе.

Он видит меня.

Кажется, я не дышу, потому что мои легкие начинаю гореть, а к щекам приливает поток крови.

Алистер наклоняет голову, и я чувствую на своих губах его дыхание. У меня кружится голова и все чего я хочу, чтобы стоящий передо мной парень, меня поцеловал.

– Прости, – выдыхает Алистер и прижимается к моим губам. Удивленный всхлип вырывается из меня, но мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что происходит.

Черт возьми, он целует меня. Алистер целует меня, и я обнаруживаю, что целую его в ответ.

Вот оно. Мгновение волшебства, которое происходит едва наши губы соприкасаются. Это ощущается так невероятно, что я едва могу стоять на ногах.

Мы стоим посреди оживленной улицы, на часах нет еще и полудня, от меня пахнет корицей и кофе, и я позволяю парню целовать меня на глазах у его бывшей девушки. Ну чем не сценарий для слезливой мелодрамы?

Все мысли испаряются из моей головы. Я приоткрываю губы и Алистер углубляет поцелуй и это становится еще прекраснее, чем было мгновением прежде. На вкус он, как соленая карамель и пряности и это лучшее сочетание из всех возможных в мире.

Я сильнее обнимаю его за шею, а он прижимает меня к себе. Я чувствую, что оживаю в его руках.

– Боже, Теа, – шепчет Алистер, тяжело дыша, – Ты такая сладкая. Как сахарная вата.

Я улыбаюсь ему в губы.

– А ты как батончик «Малышка Рут».

Не знаю почему я вспомнила именно его, но отец часто приносил в наш дом эту сладость.

Сейчас самое время, Теа…

Алистер усмехается, берет в руки мое лицо и снова целует.

Но не долго, потому что внезапно мимо проносится автомобиль и нас обоих окатывает водой из ближайшей лужи, заставляя отпрянуть друг от друга.

– Черт возьми! – рычит Алистер, уставившись на свои промокшие до колен, джинсы.

Мои штаны тоже мокрые, но честно говоря, мне плевать.

Лис поднимает взгляд на меня.

– Ты в порядке? – спрашивает он, пытаясь перевести дыхание.

– В полном. А ты?

– Немного зол, что нас прервали, – признается он, с блеском в глазах.

Я поворачиваю голову и смотрю на противоположную сторону. Кори и ее кавалера уже нет.

Ладонь Алистера ложится мне на щеку.

– Я целовал тебя не из – за нее. Возможно, первые три секунды так и было, но потом..

– Я знаю, – перебиваю я, – Я все это время была здесь.

Большим пальцем Алистер дотрагивается до моей нижней губы.

– Как бы мне не хотелось остаться, но мне правда пора в мастерскую.

Я киваю.

Мне тоже хочется, чтобы он остался.

Надолго.

***

По дороге домой я тысячу раз прокручиваю в голове поцелуй с Алистером и каждый раз понимаю, что мне хочется большего. Впервые с тех пор, как Дарен исчез из моей жизни, мне захотелось быть рядом с парнем. В тот момент, когда губы Алистера коснулись моих, я ощутила себя по – настоящему живой. Не сломленной девочкой в венах которой течет кровь убийцы, а… полноценной.

Я прикасаюсь пальцами к губам, которые все еще покалывает от губ Алистера.

«Один неповинный поцелуй, который может перерасти в настоящее безумие».

Он произнес эти слова в тот вечер, когда мы ходили в бар. Тогда он отказался целовать меня. Сегодня же ему было сложно оторваться.

И хотя я понимаю, что, если бы мы не увидели его бывшую девушку в объятиях другого парня, вряд ли бы наша сегодняшняя встреча завершилась поцелуем, нельзя игнорировать тот проблеск надежды, что вспыхнул во мне едва наши губы прикоснулись.

Его губы.

Сладость, сигареты с корицей и медовая акварель.

Губительный коктейль для израненного женского сердца.

Я добираюсь до дома и захожу в квартиру с надеждой на то, что Харпи не решил показать мне вторую серию своего развратного кино. К счастью, в квартире тихо, если не считать работающего телевизора в гостиной.

Я снимаю куртку и прохожу в квартиру.

– Тэй – тэй?! Это ты?! – голос Харпи доносится из кухни.

– Это я, – отвечаю я, следуя на голос и застаю друга за готовкой. Он стоит, склонившись над духовкой, – Спасибо, что отработал мою смену.

Харпи закрывает дверцу, выпрямляется и поворачивается ко мне.

– Всегда пожалуйста. Ума не приложу, как ты выносишь эту работу. Она же унылая и скучная.

– Мне нравится. К тому, что скучной она бывает не всегда.

– Ну да. Как скажешь.

Харпи внимательно смотрит на меня. Ждет, что я скажу, что – нибудь о ночном вторжении Алистера.

– Ты не собираешься говорить, да? – друг не выдерживает моего молчания.

– Я еще не решила.

– Ты с ним переспала? – черт возьми, почему я слышу в голосе Харпи надежду.

– Значит в этом заключался твой коварный план?

Я все еще стою в дверном проеме между гостиной и кухней.

– Возможно, – медленно отвечает друг, – Сработало?

– Нет. Из тебя вышел ужасный стратег.

Харпи перекидывает полотенце через руку.

– Я могу попробовать еще раз, – усмехнувшись говорит друг, – И вообще, почему у меня такое чувство будто ты что – то недоговариваешь?

– Понятия не имею, – я разворачиваюсь и иду в свою комнату.

Харпи идет следом.

– Не лги, Тэй – тэй. У нас не может быть друг от друга секретов.

Он прав. Мы никогда ничего не скрывали друг от друга. Черт возьми, да этому парню даже известно в каком возрасте у меня началась первая менструация.

– Алистер поцеловал меня, – выпаливаю я, стоя спиной к Харпи.

Он молчит.

Когда я оборачиваюсь, Харпи улыбается от уха до уха самой идиотской улыбкой.

– Ты не права, Тэй – тэй, – произносит он, – Я отличный стратег.

И развернувшись он уходит.

Два часа спустя я стою в центре гостиной в доме Бостон и смотрю на, висящую над камином, картину. Ту самую, которую написал Алистер.

– Это потрясающе, – произношу я, ничуть не преувеличивая, – Не удивительно, что твой отец захотел купить ее.

– Бушующие воды Босфора⁶, – комментирует подруга, плюхаясь в кресло, – Папа был в восторге, когда впервые увидел ее. Сказал, что она очень точно передает его внутреннее состояние в определенный жизненный период. Честно говоря, мне кажется, он имел в виду время, проведенное без моей мамы.

Картина действительно чудесная. Живая и сочная. Наполненная яркими красками и мрачными тенями, которые удивительно дополняют друг друга. Сложно представить, что должно происходить в душе у человека, который способен сотворить нечто подобное. Словно он не может найти покоя.

В гостиной появляется мистер Фог.

– Этот парень действительно очень талантлив, – говорит мужчина, останавливаясь напротив картины. В руках у него бокал наполовину наполненный виски, – Удивительный человек с трагичной судьбой. Я обязательно куплю одну из его новых работ. Они заслуживают внимания.

– Я же говорила, что папа фанат Алистера, – звонкий голос Бостон врывается в мои мысли.

– И в этом нет ничего дурного, – отвечает ее отец, – Прекрасно, когда есть люди, которые верят в тебя. В свое время мне очень не хватало этого.

Мистер Фог с задумчивым видом потягивает свой виски. Я подмечаю, что они с Бостон очень похожи. Я бы сказала, что подруга выглядит в точности, как женская версия своего отца. Кроме изумрудного цвета глаз. Его девушка, очевидно унаследовала от своей матери.

– Пойдемте ужинать, – спустя некоторое время произносит мистер Фог, – Ласточка приготовила потрясающее жаркое.

– Ласточка?

– Мамино прозвище, – поясняет Бостон, поднимаясь на ноги, – Сколько себя помню для моего отца мама всегда была «ласточкой».

Мы проходим в огромную роскошную столовую, в центре которой стоит большой стол со столешницей из дубового дерева, сервированный на четыре персоны. По комнате разносится уютное потрескивание дров, и я замечаю камин из натурального камня, у которого устроился золотистый лабрадор

– Это – Джон Сильвер. Он появился в нашей семье почти одновременно с Остином, – говорит мистер Фог, присаживаясь перед псом, – Он сторожила этого дома.

– И отличный друг, – в комнате появляется миссис Фог. В руках у нее большое блюдо с печеными овощами, – Остин предупредил, что задержится.

–Тогда оставим ему побольше овощей, – мистер Фог забирает блюдо из рук жены и целует ее в щеку. В ответ она с трепетом смотрит на него, ослепительно улыбаясь, и я понимаю, что в этой семье преобладает любовь.

За ужином в основном говорит мистер Фог. Я с удовольствием слушаю истории из его юности, которая, как оказалось была далека от совершенства. Еще мистер Фог рассказывает о том, что у его родителей были серьезные проблемы с алкоголем и меня искренне восхищает, что мужчина совсем не стыдиться говорить об этом. Сейчас он открыл несколько благотворительных фондов, которые помогают людям справиться с различными зависимостями.

– А кто твои родители? – спрашивает миссис Фог, подкладывая жаркое мужу в тарелку.

Я теряюсь. Так происходит каждый раз, когда мне нужно говорить о семье. Правду говорить сложно и у меня нет ни на йоту столько же смелости сколько у мистера Фога, поэтому я предпочитаю сказать лишь половину правды.

– Я выросла в приемной семье. Стивен – повар и владелец семейного ресторана, а его жена Глория домохозяйка. Они очень хорошие люди.

Грустная улыбка появляется на лице миссис Фог.

– Тебе повезло. За годы нашей благотворительной деятельности мы видели много приемных семей. И скажу откровенно не все были примером для подражания. Взять в семью чужого ребенка очень ответственно, но не все способны это понять.

– Хватит нагнетать обстановку, – подает голос Бостон, – У Теи хорошая приемная семья. Давайте поговорим, о чем – нибудь другом.

Я с благодарностью смотрю на подругу, которая подмигивает мне.

– Бостон сказала, что ты поешь в музыкальной группе? – мистер Фог прислушивается к совету дочери, – Я и миссис Фог очень хотим посетить твое выступление.

– Вы серьезно? – эти люди видят меня первый раз в жизни, а уже готовы поддерживать. У Нью – Хоуп определенно есть множество плюсов и один из них – это его жители.

– Почему нет? – смеется миссис Фог.

– Видишь, Теа, – говорит Бостон, делая глоток воды, – Выставка Алистера, музыкальная группа…мои родители без ума от любых творческих процессов.

– Просто нам нравится быть в курсе всего.

После ужина, мы с Бостон сидим на террасе и пьем горячий «моккачино». У ног подруги устроился Джон Сильвер.

– Так, что у вас с Алистером?

Ну, разумеется.

Я ждала этого вопроса. Удивительно, что она не спросила во время ужина.

– Не знаю.

– Ты не сказала «ничего», а значит это уже что – то.

Что – то.

Возможно, это самое точное определение происходящему.

– Ну…мне, кажется, я бы хотела…

– Знаешь, мне кажется, что он бы тоже хотел, – перебивает Бостон.

– Ты не дала мне закончить.

– Я и так все поняла. Когда я спросила про Алистера твои глаза загорелись почти так же, как в тот день, когда ты увидела объявление о поиске солистки в твою группу.

Я пытаюсь тщательно замаскировать улыбку, пряча ее за чашкой «моккачино», но уверена, выходит у меня так себе.

– Сколько парней у тебя было прежде чем ты переехала в Нью – Хоуп? – вопрос Бостон, мягко говоря, застает меня врасплох.

– В каком смысле?

Бостон закатывает свои изумрудные глаза. Кстати, я не ошиблась, когда сказала, что она унаследовала их от матери. У миссис Фог пронзающий чарующий взгляд, который уверена свел с ума ни одного мужчину

– Во всех, Розетта. Любовь, привязанность, секс, в конце концов.

Все, что перечислила Бостон было у меня лишь с одним парнем.

Мое молчание подогревает интерес подруги, и она отставляет чашку на кофейный столик.

– Как его звали?

– Дарен, – произношу я и лишь от одного упоминания его имения у меня бегут мурашки. Прошло уже столько лет, но я до сих пор отчетливо помню каждую деталь нашей последней встречи. Возможно, часть меня все еще находится в этом проклятом заброшенном домике и ждет, когда он вернется.

– Он был горяч? – не унимается Бостон.

– Угу, – простите, но это все, что я могу сказать.

– Насколько?

– Очень.

– Точнее?

– Пожар. Огонь. Пламя.

– Достаточно, – смеется Бостон, – Я поняла.

Подруга откидывается на спинку кресла, и я ощущаю себя на сеансе гребанной психотерапии.

– Почему вы расстались?

«Мы не расставались. Обстоятельства отняли нас друг от друга».

– Так вышло, – печально произношу я пылкий нрав Бостон немного остывает, – Я была слишком юной. А он…он был бездомным подростком каждый день сражавшимся за выживание.

– Теперь я хочу знать все подробности, но почти уверена, что ты мне их не расскажешь, – говорит Бостон спустя несколько секунд.

Я сжимаю в руках чашку с напитком.

– Может позже.

Девушка наклоняется, чтобы погладить Джона Сильвера, а когда выпрямляется обрушивает на меня признание.

– Знаешь, я никому не рассказывала, но я лишилась девственности с заместителем своего отца. Его зовут Колин.

Я выплевываю «моккачино» обратно в чашку и пораженно таращусь на Бостон.

– Ты шутишь?

– В свое оправдание хочу сказать, что я была совершеннолетней. Мы тайно встречались несколько месяцев пока он не решил, что мне нужен еще один отец. Я прекратила эти отношения, но до сих пор скучаю по нему.

Теперь я не знаю чья история потери девственности выглядит более удручающе.

– Как насчет улизнуть из дома и выпить немного красного вина? – предлагает Бостон, – К черту, «моккачино». Для подобных разговоров оно явно не подходит.